ИДЕТ ВОЙНА …

Cергей Лойко. Фото автора

ukraine17СЛАВЯНСК, УКРАИНА

Cергей Лойко – корреспондент «Лос-Анджелес Таймс» в Москве с 1991. Лойко автор многочисленных репортажей из горячих точек в Чечне, Афганистане, Ираке и вот теперь в Украине. Его книга «Шок и Трепет», «Война в Ираке», изданная издательством Вагриус в 2004 году, стала бестселлером года в России.

Последние несколько месяцев Лойко провел в Украине, освещая события в Киеве на Майдане, в Крыму, в восточной Украине.

Сейчас в связи со скоропостижной смертью супруги Сергей находится в Техасе в кругу семьи.


«Всем! Бегом отсюда! Ищем укрытие срочно!» – ледяным тоном, но не срываясь на крик, приказывает командир группы украинского спецназа Агроном (кодовое имя), его слова реверберируют эхом по влажной подвальной тьме. «Растяжка, бл…! Под ноги смотрим! Провода! Нитки!»

Тяжело дыша, матерясь, спотыкаясь и звякая всеми видами стрелкового оружия, бойцы впрыгивают в открытые двери уже проверенных комнат, вжимаются в сырые облезлые стены. Их фонарики рисуют на полу, стенах и потолке узоры войны, извивающихся змей смерти.

1-1Наконец все затихает. Сапер и Агроном остаются одни в маленькой последней комнатке подвального помещения авиационного техникума в центре Славянска, который боевики использовали как одну из баз. Они склонились на корточках над патронным ящиком. Сапер осторожно перерезает еле видные проводки. Агроном нежно открывает крышку ящика. Пот градом течет по его лицу. «Вот и очередной подарок от нашего северного соседа», – говорит он, извлекая из пустого ящика новенькую осколочную гранату российского производства.

Зачистка прошла успешно. Российский, долбанутый на всю голову романтик-реконструктор, Стрелков-Гиркин, с бандой своих опереточных бабаев, среди которых, однако, есть ядро неприметных специалистов, умеющих управляться с ПЗРК, минометами и новейшим снайперским вооружением, покинули город на прошлой неделе, но оставили за собой не только тонны российского вооружения и боеприпасов, достаточных для ведениия маленькой локальной войны в течение недель, если не месяцев, но и массу неприятных и жизненно-опасных сюрпризов и ловушек, подобных той, что Агроном сейчас держит в руках.

7-1«Обожаю эту работу: пять минут и мокрый насквозь, никакой бани не нужно», – шутит Агроном, делая первую жадную затяжку уже на улице, где вся его группа приходит в себя, посреди куч битого стекла, пустых патронных цинков и пустых ящиков от различного тяжелого вооружения.

Агроном не всегда был уважаемым боевым командиром, которого сегодня бойцы слушаются беспрекословно. Когда несколько месяцев назад высокий, поджарый, мускулистый, харизматичный 36-летний бизнесмен в области рекламы и услуг из Черновцов приехал на киевский Майдан, чтобы «положить конец коррупции», не думал он, что так причудливо изменится его жизнь, что вскорости станет он командовать ротой бывших майдановских мальчиков в самой главной войне в истории страны, в священной войне Украины за свою независимость на Донбассе.

6«Гражданская война, сепаратисты, мирные сторонники федерализации – это все полная туфта, – говорит Агроном. – Есть диверсанты из соседнего государства, вооруженные этим самым государством до зубов и вооружившие целую армию местных деклассированных элементов из числа бывших преступников, бомжей, безработных, наркоманов и прочей нечисти. Это и есть та самая армия, нанятая нашим самым главным врагом, чтобы отобрать нашу независимость, или, по крайней мере, повергнуть страну в такой хаос, что мало не покажется, и уже не кажется».

На Майдане было романтическое единение душ, фестиваль вновь обретенной свободы, круглосуточный нескончаемый праздник, который, правда, закончился трагедией, но самые страшные трагедии и настоящие испытания ждали их впереди, – вспоминает Агроном.

«На Майдане мы посмели порвать наши веревочки, при помощи которых кукловоды так долго продолжали нами управлять, и обрели свободу, – говорит Агроном. – Сейчас мы сражаемся с настоящим врагом, платим настоящую цену за нашу свободу. Кто ж знал, что цена будет такой?»

9Пока Агроном и его ребята, все бывшие защитники Майдана, в камуфляже, без масок, но в защитных очках и с ярко-желтыми (свой-чужой) повязками на рукавах после сырого подвала наслаждаются солнечным светом, новым днем на войне без крови и смерти, во дворе техникума, на соседней площади другие украинские военные раздают гуманитарную помощь – хлеб, консервы, молоко, печенье, колбасу и сосиски – жителям Славянска – в основном пожилым людям, большинство из которых женщины.

Когда армия вошла в город, он выглядел, как призрак. Улицы были пустынны: ни машин ни людей. Российские «тележурналисты» легко могли бы в этот момент сочинить очередную (Геббельс жив!) историю про то, как злобные кровожадные укры сбросили на мирных жителей Славянска купленную у американцев нейтронную бомбу, чтобы захватить город.

Смех смехом, а в этот день Первый канал потряс видавший виды пропагандистский эфир эпической драмой про трехлетнего мальчика, распятого на центральной площади города на глазах его собственной матери и пригнанных на место казни под дулами фашистских автоматов местных жителей. Дальше шел рассказ о матери ребенка, привязанной фашистами к броне танка и провезенной несколько раз по площади!

Но про нейтронную бомбу российские журналисты, в основном путешествующие в обозе Стрелкова-Гиркина по Украине, которую они называют Новороссией, рассказать уже не смогли. Их из Славянска как ветром сдуло.

12Удивительным откровением для многих, в том числе и для местных жителей, котoрые, похоже, сами в это поверили, стал тот факт, что несмотря на бесконечные российские телесюжеты про карателей, методично уничтожающих город из градов и крупнокалиберных гаубиц, Славянск в день освобождения был на месте. При этом с мизерным процентом поврежденных и разрушенных зданий и с минимальным количеством гражданских смертей, в основном, вызванных «героической» тактикой пророссийских боевиков, которые свои позиции оборудовали во дворах, в квартирах и на крышах жилых домов, больниц и детских садов.

«Террористы и телетеррористы так заморочили местным жителям головы, что они действительно серьезно думали, что мы пришли их всех вырезать и выжечь каленым железом, – рассказывает Агроном. – Если бы нам было наплевать на мирных жителей, как в Грозном в 2000 году, то мы бы здесь не ошивались три месяца, а за неделю могли бы превратить весь город в Сталинград, зато уничтожить всех до одного террористов. Но это же наши люди, хоть им и за**али конкретно мозги».

Вооруженному цирку Гиркина-Стрелкова позволили выйти из города с единственной целью – сберечь жизни мирных жителей, за спинами которых бандиты все время прятались, якобы защищая их от мифических садистов из еще более мифического Правого сектора, – заключил Агроном.


Война отступает от ее прежнего эпицентра в Славянске к новому, в Донецке и Луганске. За ней передислоцируются и военные. Недалеко от Славянска бойцы национальной гвардии, многие из которых бывшие майдановцы, демонтируют самый трудный, самый боевой, самый неприступный, затерянный в полях и лесах, 16-й блокпост.

14Иван Дацко, 30-летний бизнесмен, в прошлом занимавшийся мелкой торговлей во Львове и примкнувший к Майдану с самого начала в прошлом ноябре, прощается с постом, где познал первое по-настоящему боевое крещение, где потерял своих друзей, переживших казнь на Майдане 20 февраля. «Тогда на Майдане у нас не было оружия, у нас были каски и мотоциклетные шлемы, палки и самодельные щиты, когда мы шли вверх к своей смерти по Институтской, – вспоминает Иван. – Это не было боевым крещением, это было убийство».

Иван вспоминает, как ползком вытаскивал своего друга, подстреленного снайпером, а когда дополз с ним до безопасной зоны, друг уже был мертв. В тот день погибло около сотни митингующих, больше сорока из которых были убиты снайперами. Расследование убийств на Майдане ведется, обвинения пали на бойцов Беркута, некоторые из которых уже арестованы.

Другие же бойцы Беркута воюют бок о бок с Иваном в национальной гвардии. Тогда на Майдане Иван кидал в них камни и коктейли Молотова, они отвечали дубинками и стрельбой из травматики, а потом и боевыми патронами. Сейчас они вместе воюют против общего врага – терроризма, взращенного в вооруженного Россией.

«Сначала мы относились к внутренним войскам и беркутовцам с большим недоверием, и они отвечали презрением и недоверием, – вспоминает Иван. – Но потом вместе прошли через огонь и смерть, и все стало по-другому. На этом посту нас часто окружал сущий ад, и мы вместе прошли через это».

29 мая возле Славянска был сбит самолет с генералом Нацгвардии и бойцами внутренних войск и беркутовцами. Те, кто выжил при крушении, были добиты террористами в перестрелке. Все на борту погибли.

«В этот вечер мы, бывшие майдановцы и бывшие менты, сели вместе, выпили водки в память о погибших товарищах, обнялись и поклялись друг другу отомстить за их смерть. Все прошлые счеты и вражда навсегда с этого дня для нас остались в прошлом».

Это подтвердил командир роты нацгвардии, под командованием которого много бывших майдановцев, старший лейтенант Сергей Коваленко, сам бывший офицер внутренних войск, который тоже был в те дни по другую сторону Майдана.

«Они еще не полностью подготовлены, у них нехватает опыта, но когда доходит до дела, они не знают страха, они прирожденные бойцы, – рассказывает Сергей. – В то время как мы их можем многому научить в нашей профессии, они могут нас научить настоящему патриотизму. А это ох как важно теперь на этой проклятой войне».


Снимается 16-й блокпост. Снимается и базовый лагерь национальной гвардии недалеко от Славянска. В этот жаркий полдень он похож на муравейник. Солдаты и офицеры, все с голым торсом и потому неотличимые друг от друга, занимаются чисткой оружия, стиркой, чисткой сапог. Некоторые собирают рюкзаки и палатки, другие бреют друг другу головы.

«Классно у тебя стирать получается, у тебя случайно стиральной машинки нет?» – кричит один солдат другому, который выжимает маскировочные штаны над тазиком.
«Нет, есть, только она может обидеться, если я ее так назову, потому что мы с ней еще и [любовью занимаемся]», – отвечает тот. Все вокруг на несколько минут тонет в здоровом солдатском гоготе. Солдатики повторяют друг другу удачную шутку и умирают со смеху.

«Ого, какой настрой сегодня в войсках! – отмечает проходящий мимо высокопоставленный офицер, единственный в лагере, одетый по полной форме. – Это хорошо! Это на войне очень пригодится!»

А война плывет дальше на юг. И не видно ей конца. Война за независимость, которую в своей истории так или иначе проходит каждая настоящая страна.