ВВЕДЕНИЕ В ВОЙНУ

Борис Немировский. Фото Сергея Лойко

uПродолжающаяся российско-украинская «гибридная война» уже в который раз достигла нового пика. За ним – либо ослабление кризиса в той или иной форме, либо его перерастание в «регулярную», официальную войну.

В Украине нынче в ходу довольно грустная, но весьма точная шутка. Украинцы говорят, что им надоело каждые две недели замирать в ожидании ответа на вопрос: введет Путин или не введет? Естественно, имеются в виду российские войска. И многие жители Украины вполне серьезно говорят: хватит, наигрались в дипломатию, пора объявлять войну. Потому что она все равно уже есть. Российские наемники оккупируют украинские города, российские солдаты идут к ним на подмогу (под Луганском не далее, как в минувшую среду была захвачена БМД-4 с экипажем, принадлежащая Псковской десантной дивизии – той самой, которую накануне «в рамках маневров» перебросили к украинской границе). Да и casus belli существует уже добрых полгода: аннексированный Крым.

Можно, конечно, долго ругаться о пресловутом «референдуме», доказывая его незаконность или, напротив, законность, можно устраивать презрительный хохлосрач (пардон за мой французский!) о боеспособности украинской армии. Гораздо более интересен вопрос: произойдет это или не произойдет?

Ответ на него на сегодняшний день – вовсе не в руках украинских солдат или пророссийских террористов. И даже не в руках дипломатов. Ответ может дать один-единственный человек, в чьей адекватности сомневаются сегодня многие – от Ангелы Меркель до некоторых его соратников: Владимир Владимирович Путин. Выстроенная им за минувшие 15 лет «вертикаль власти» такова, что окончательное решение принимает в любом случае он и только он. Учитывая, что Путин уже несколько раз поступал вопреки здравому смыслу и даже собственным обещаниям, можно предположить, что о начале войны мы узнаем только тогда, когда она начнется, и не раньше. Каковы же предпосылки как для ее начала, так и для того, чтобы она не началась?

«Все для фронта, все для победы»

При нынешних условиях было бы смешно рассчитывать на получение какой-либо реальной информации не только из мест, где ведутся боевые действия, но и из «высоких кругов». Обе стороны конфликта с увлечением занимаются распространением всевозможной дезы. Дипломаты, как им и положено, делают каменные лица и отбиваются общими фразами. Единственное, что остается – это оперировать теми фактами, которые невозможно опровергнуть просто в силу логики развития событий.

Одной из таких аксиом является следующее: начиная с последних чисел июня стало ясно, что украинское руководство сделало окончательную ставку на решение конфликта в Донецкой и Луганской областях силовым путем. К этому Киев подтолкнуло замешательство, возникшее как в стане террористов, так и, похоже, в голове у Путина в связи с гибелью малазийского «Боинга». Именно на последовавшие после крушения две недели пришлись крупнейшие военные успехи украинской армии в зоне АТО: разделение контролируемых боевиками территорий на две части с последующим их более мелким дроблением, полное окружение Донецка, мощные удары в глубь обороны противника. В данный момент эта динамика несколько ослабла (любое наступление в конце концов теряет энергию), но украинские войска еще сохранили определенный порыв, который, скорее всего, позволит им, как минимум, полностью овладеть Луганском. Хаотичные метания «полководцев» типа Гиркина и Безлера, а также воспоследовавшая срочная смена почти всего состава руководства ЛНР и ДНР не могли не сказаться на обороноспособности «ополченцев» самым плачевным образом, и наступающие украинцы продолжают этим пользоваться.

Соответственно, и украинский президент продолжает ставить на военную победу. К этому его понуждает еще и ряд внутриполитических причин, не оставляющих ему иных вариантов: в первую очередь, это, конечно же, предстоящие осенью внеочередные парламентские выборы. Каждый военный успех, каждый занятый населенный пункт – это лишние голоса для партии власти, как бы цинично это ни звучало. Победу на выборах сторонникам Порошенко может обеспечить никак не перемирие, закрепляющее статус-кво и дающее боевикам передышку, возможность перегруппировки и пополнения запасов с помощью готовой на любые услуги «гуманитарной» России. Победу обеспечит взятие Луганска и закрепление на российско-украинской границе. Это может резко ухудшить гуманитарную ситуацию в регионе, но зато стабилизирует правительство. Вот такой вот военный образ мышления.

«Воевать нельзя мириться»

С другой стороны, начинать регулярную войну с Россией Киев вряд ли хочет. Следует подчеркнуть: может. Как бы презрительно ни относились диванные стратеги к военному потенциалу украинской армии, он на сегодняшний день велик, как никогда. Пожалуй, в самой России не найдется такого количества обстрелянных, закаленных ветеранов, способных воевать по-суворовски – не числом, а умением. Каждая новая стычка с сепаратистами, каждый новый ракетный и артиллерийский обстрел с российской территории увеличивает их количество, так что те, кто радостно ржет, например, над украинскими десантниками, попавшими в окружение и вышедшими через российскую территорию, просто не задумывается о том, что выжившие в этой переделке, согласно жестоким законам военного лихолетья, теперь за пятерых новобранцев сойдут. Но вот киевские руководители – люди не военные, как бы их не называли по сотне раз на дню «хунтой». Им крайне не хочется объявлять военное положение, переходить на военные рельсы, они не слишком-то хорошо понимают, что им потом делать.

В этом нежелании, как говаривал дедушка Ленин, «воевать по-военному» официальный Киев целиком и полностью поддерживает Москва. Нет, это не означает стремления к миру, просто кремлевское руководство вполне устраивает нынешний статус-кво: потоки «гуманитарной» бронетехники, артиллерии, оружия и боеприпасов, идущие через границу походными колоннами, отряды «отчаявшихся мирных жителей» российских городов и сел, вдруг воспылавшие желанием «спасти Новороссию от фашистской оккупации», регулярные военные подразделения и диверсионные группы, которым при нынешней обстановке не надо даже «просачиваться» в Украину – они туда просто едут. Главная ставка Москвы – дестабилизация ситуации в Украине по возможности на очень долгий срок. Но при этом само российское руководство формально желает по-прежнему оставаться ни при чем, обиженно надувая губки по поводу очередных санкций, как оказалось, не такого уж тупого и слепого Запада.

С помощью подобной дестабилизации Москва преследует целую вереницу целей: ослабить, как оказалось, абсолютно несговорчивое украинское руководство (вот думали, что «шоколадный заяц» Порошенко – такой торгаш, что ему покажешь медный грош – и делай с ним, што хош, а он почему-то не ведется… цену, что ли, набивает?); попытаться не мытьем, так катаньем все же сформировать пусть маленький (в пределах дальнобойности российских «Градов» и артиллерии), но все же неподчиненный Киеву «буфер» между Украиной и Россией; всеми силами не дать украинскому руководству даже подумать о том, чтобы перейти к следующему этапу освобождения своей территории – к возвращению Крыма.

Впрочем, после катастрофы малазийского «Боинга», после военных успехов украинцев стало понятно, что Москва, как хороший покерный игрок, повышала ставки, идя ва-банк. Санкции США и ЕС начали действовать, их влияние ощущается уже сейчас, но по-настоящему оно станет заметным в более долгосрочной перспективе, а украинцы по ходу боевых действий научились воевать и явно успевают экипироваться и перевооружиться. Странно, но получается, что на такую жесткую реакцию Запада российское руководство и впрямь не рассчитывало. Это непонятно: одно дело – рассказывать по телевизору о том, какие американцы тупые и как европейские скопидомы родную маму продадут за российский газ, совсем другое – самим в это верить. Но, похоже, именно это и произошло: противодействие Западу не было просчитано и не принималось во внимание. Поспешно введенные ответные санкции, скорее, напоминают поведение истеричного несмышленыша: «разобью себе голову, чтоб вам стыдно было!» Опять же, это по телевизору можно долго и красиво рассказывать собственным гражданам о том, как всякие польские и французские фермеры бьются в истерике, не зная, куда сбыть свои яблоки да груши, но ведь самим-то в это верить никак нельзя, это мешает трезвой оценке ситуации. Один маленький факт демонстрирует всю непродуманность и хаотичность российской «ответки»: Белоруссия и Казахстан, верные евразийские союзники, в лицо отказались поддержать ответные санкции.

«Есть ли у вас план, мистер Фикс?»

Таким образом, у Кремля (а точнее, у Путина и только у Путина) остается не слишком разнообразный выбор. Он может продолжать наращивать помощь сепаратистам, (преследуя не тактические цели – показать силу ради твердой позиции на предстоящих переговорах, а стратегические – сохранить статус-кво «гибридной войны») и в крайнем случае – открыто ввести войска, опять же не объявляя войну, а придумав какой-нибудь «гуманитарный» повод. Подобные действия принесли бы ему дополнительные бонусы, в первую очередь, у себя дома среди крайне активизировавшихся ныне националистов и нацистов всех мастей, а также, что немаловажно, среди представителей военно-промышленного комплекса. Последние с самого начала заварухи умильно поглядывают в сторону накопленных Россией валютных резервов, рассчитывая заполучить эти деньги под предлогом необходимости производства оружия для войны «до победного конца».

Альтернатива этому пути – Путин мог бы в самом деле отказаться от и без того уже проигравших сепаратистов, доставивших ему, признаться, огромное количество неприятностей (чего стоит тот же несчастный «Боинг») и взять курс на реальную деэскалацию. Но пойти на это он может лишь в том случае, если и Украина, и Евросоюз позволят ему сохранить лицо – а, применительно к данному случаю, это означает сохранить за собой Крым, превратить его незаконную аннексию в законную передачу или что-либо подобное. Открытого поражения Путин не может себе позволить, даже учитывая мощнейшую пропагандистскую машину, которая неминуемо станет утверждать, что своей уступчивостью лучезарный лидер сохранил мир во всем мире, и что поражение – это на самом деле величайшая победа. Внутриполитические последствия подобного могут оказаться для него катастрофическими. Более катастрофическими, чем возможные последствия объявления войны Украине. Войну легче назвать «гуманитарной» или «освободительной», чем назвать поражение победой.

Таким образом, предстоящая 26 августа встреча в Минске – вторая встреча Путина и Порошенко после Нормандии – объективно, не дает надежды на дипломатическoе решение. Точнее дает, но крайне малую. Она заключается в том, что накануне, 23 августа, в Киев прибывает канцлер Германии Ангела Меркель. Эту женщину не зря успели прозвать «Бисмарком в юбке», она уже не раз доказывала свою способность находить решение самых запутанных проблем. Удастся ли ей сделать что-либо на этот раз? Хотелось бы верить, хотя действительность говорит, скорее, об обратном.