«НАШИ» В АМЕРИКАНСКОМ УНИВЕРСИТЕТЕ

Оксана Сергиево-Посадская

Среди прочих событий двух летних месяцев в Подмосковье был поход к портнихе. В Штатах намного проще и дешевле купить готовое платье, чем шить на заказ. В России – наоборот, чем и пользуемся. Достав из сумки отрез льна и летний номер «Бурды», я уже набрала воздуха, чтобы выдать первую фразу на швейном жаргоне, когда заметила знакомое выражение на лице мастера. Она устроилась в кресле напротив с предвкушением во взгляде, сложила руки и приготовилась слушать: «Ну, рассказывай…» – фраза, которая блокирует у меня отделы головного мозга, ответственные за речь.

Эта ситуация повторялась много раз и с разными участниками, что позволило мне выявить классический набор вопросов, адресуемых обучающимся в Америке соотечественникам, сравнительно недавно приехавшим в Штаты, кто продолжает жить “на два фронта” и еще видит Америку через российскую призму. Самый расхожий из них: «Ну и как там Америка?» неизменно ставил меня в тупик. Отличный способ справиться с затруднительными вопросами – задать их другим. Моими жертвами стали три аспиранта Техасского Государственного Университета в городе Остин.

Таня C., 29 лет. Факультет славянских языков. В США с 1997 года. Приехала из Москвы

Миша Ф., 26 лет. Факультет физики. В США с 1999. Приехал из Киева

Юля Т., 25 лет. Факультет французского и итальянского языков. В США с 1994 года. Приехала из Волгограда

Вопросы задаются в порядке их частотности:

Как Вам жизнь в Америке?

Таня: Жизнь в Америке комфортабельная – это раз. Трудовая – это два. Очень много работы – такое ощущение у всех русских, которые хоть как-то здесь устроились, особенно в университете. Чем отличается стиль жизни здесь? – Другим уровнем проблем, наверное. В том смысле, что меньше проблем бытовых.

Миша: Если вкратце, то жизнь в Америке сложная, но интересная. Она разительно отличается от того, к чему мы привыкли дома. Сам ритм жизни здесь другой. Нужно очень за многим следить. Например, если вовремя не оплатить счета по кредитным карточкам или жилью, то обязательно получишь штраф. Но преимущество такого порядка в том, что и остальные все делают вовремя. То есть, с одной стороны, к тебе предъявляются большие требования, но, с другой стороны, и у тебя большие ожидания по поводу сервиса и проч.

Другое яркое отличие – социальное. Люди в Америке очень доброжелательные. Бывает, подъезжаешь к знаку «стоп», и начинается «Только после Вас – нет, только после Вас». Все улыбаются, все вежливы. Трудно представить, чтобы кто-то нахамил или толкнул. В этом отношении, здесь более комфортно. Другая сторона этой медали заключается в том, что дистанция, которую люди соблюдают между собой, больше, чем принята у нас. Поэтому, когда только начинаешь общаться с американцами, чувствуешь что-то не то. Но это объясняется разницей традиций и культур.

Юля: Мне трудно ответить на этот вопрос. Я не успела узнать жизни в России. Но если говорить абстрактно, то, мне кажется, жизнь в Америке предоставляет больше свободы духа. У меня осталось такое впечатление, что, когда я была подростком в России, наше место в жизни было предопределено такими факторами, как семья, местная школа, среда, и выйти из этой ниши было очень сложно. Получается, что не было свободы выбора.

Вы еще по-русски не разучились говорить?

Таня: Не разучилась, но у меня бывают моменты, когда я приезжаю в Россию, первые несколько дней прихожу в себя и в языковом отношении тяжело переключаюсь, но потом легче. Но дело в том, что у меня особый случай: я работаю с русским языком, и в связи с этим у меня нет такой проблемы – разучиться говорить. Хотя первые несколько лет здесь, когда я еще не работала с русским языком и не общалась в русскоязычной среде, я начала забывать какие-то вещи. Я звонила маме и не могла вспомнить слово – мама приходила в ужас.

Миша: Поначалу, когда я сюда приехал, у меня сложилась следующая ситуация: сосед русский, друзья все русские, на занятиях – компания русских и профессор, с которым мы вместе преподавали курс, тоже русский. Первые полгода я по-английски практически не разговаривал. Потом решил, что хватит, стал общаться в Ассоциации европейских студентов, и появились друзья со всего мира. И, действительно, если несколько месяцев не говоришь на родном языке, то, как ни странно, начинаешь забывать.

Еще один важный момент – русский язык, как он существует в Америке. Когда говорят: «На такой юзаной каре мы по хай-вею драйвить не будем», то возникает вопрос, русский язык ли это? («Юзаный» от англ. used – поношенный; «кар» от англ. car – машина; «хай-вей» от англ. highway – шоссе; «драйвить» от англ. drive – водить машину).

Юля: Я могла бы здесь многое сказать, основываясь на теории приобретения второго языка. Например, то, что забыть родной язык невозможно, –установленный факт. Но любой язык, даже родной, закрепляется в практике. Если человек не говорит по-русски постоянно или говорит с одними и теми же людьми, то его языковой контекст сужается, и он «зацикливается» на определенном наборе фраз. О себе могу сказать, что сейчас я говорю уже совсем не так, как тогда, когда училась в русской школе.

Где Вам больше нравится: там или здесь?

Таня: Не могу ответить однозначно. Здесь, наверное, хотя я просто уже привыкла. С каждым разом приезжать в Россию все тяжелее и тяжелее. С любой точки зрения: и морально, и физически. Наверное, это все-таки дело привычки. Нравится больше здесь.

Миша: Я не могу однозначно ответить на этот вопрос. Многое мне здесь откровенно нравится: рабочая атмосфера, возможности для карьеры и заработка. С точки зрения безопасности и комфорта, тоже, несомненно, больше нравится здесь. Но что касается социальной жизни, друзей, культуры, то мне кажется, я намного лучше чувствовал бы себя в Москве или в Киеве.

Юля: Я считаю, что привязанность к месту определяется многими составляющими. Скажем, пока ты живешь в Волгограде и у тебя там друзья, эмоциональные привязанности, воспоминания, связанные с этими местами, в тебе присутствует то чувство, которое обычно называется «любовь к родине». Но человек, который поменял свое место жительства и постепенно создал новые значимые компоненты (близкие люди, новые воспоминания), конечно, скажет: «мне здесь больше нравится». Для людей, приехавших сюда, как я, в молодом возрасте, не так уж сложно поменять «эмоциональную верность» какому-то месту жительства. Это происходит естественно, и мы даже не задумываемся над этим.

Вы скучаете?

Таня: Скучаю, конечно, но скучаю, в основном, по людям в России – по родителям, по друзьям. Раньше скучала по еде, по социальной жизни, по театрам, по музеям, но, на самом деле, это уже прошло. Если я приезжаю в Россию раз в год, то это вполне удовлетворяет мои эстетические запросы. А вот по людям, конечно, скучаю.

Миша: Иногда скучаю. У меня остались там очень хорошие друзья, родственники. Скучаю по природе, атмосфере и по… еде! У меня стойкое убеждение, что в Америке еда ни в какое сравнение с нашей не идет!!

Юля: И да, и нет. Я скучаю по тем вещам, которые уже не вернуть, даже если бы я жила там. Воспоминания детства для меня, конечно, связаны с Россией. Например, как мы с классом ездили в Питер и распевали в поезде «Три сестры» Макаревича…

Где лучше учиться? Говорят, американская система образования загнивает…

Таня: С какой точки зрения? По-моему, она не загнивает, а утопает в бедности, по крайней мере, наш факультет. Я уже плохо помню, как мне было учиться в России, но, кажется, учиться мне нравится больше здесь. Гораздо более объективная, на мой взгляд, система оценки знаний студентов, хотя связи и прочее тоже существует, особенно, внутри факультета. Но насчет загнивания, я не согласна однозначно.

Миша: Я могу оценить американскую аспирантуру, по-нашему, это старшекурсники, и первые четыре года университета, по-нашему, это студенты младших курсов в том, что касается физики и математики. Программа младших курсов здесь существенно слабее той, которая была у нас в московском «физтехе». Хотя, может быть, в пяти лучших технических институтах таких, как Калифорнийский или Массачусетский, образование будет сравнимо с «физтехом» или МГУ. Но, в основном, у меня такое впечатление, что средняя школа плохо готовит ребят к университету. А что касается аспирантуры, то я бы однозначно посоветовал приезжать сюда, где есть и финансовые ресурсы, и моральная поддержка, и оборудование, и возможность участвовать в конференциях.

Юля: Образование – это понятие растяжимое. Нужно смотреть на разные его стадии. Образование в американской средней школе даже нельзя назвать образованием, но, опять же, даже в Штатах есть разные школы. Зато те, кто захотел учиться, идут в колледж, а там все уже по-другому. Первые четыре года могут быть немного расплывчатыми, во всяком случае, в гуманитарных областях, но настоящих специалистов выпускает аспирантура. Я считаю, что русскую аспирантуру даже близко нельзя сравнивать с американской. Американская аспирантура – это каждодневное вовлечение в реальность будущей профессии, а ее выпускники – сформировавшиеся специалисты в своей области.

Как Вы попали в Америку?

Таня: Приехала по обмену в университет, познакомилась со своим будущим мужем, вышла замуж, иммигрировала. Все это сложилось за два года. Не могу сказать, что так уж хотелось переезжать. Первое время было очень тяжело, но потом все «устаканилось», и, только оглядываясь сейчас на эти первые два года, я понимаю, насколько мне было тяжело: одновременно отъезд из России, начало семейной жизни и первая работа после окончания института.

Миша: Я поступил в московский «физтех», а там поступление в аспирантуру за границею поставлено на поток. Из нашей киевской группы процентов восемьдесят уехало за границу и процентов двадцать осталось в Москве.

Юля: В 1994 году я участвовала в конкурсе, который спонсировался американским конгрессом. Эта программа была создана в начале девяностых и называлась «Freedom Support Act» («Акт в поддержку свободы»). Ее целью было отобрать десять процентов лучших школьников из бывшего Союза и отправить их в Америку изучать демократию. Я училась в 12-м классе американской школы, после чего соседний университет предоставил мне стипендию, чтобы изучать там политику.

Много ли там «наших»? Вы с ними общаетесь?

Таня: «Наших» – как собак нерезаных, особенно в Хьюстоне. Там русская община – сорок тысяч, а от Хьюстона до нас на машине рукой подать. Остинская русская община тоже постоянно растет.

Но с соотечественниками я не общаюсь, даже стараюсь избегать, за исключением близких друзей из университета. Их мне вполне хватает. После шести лет жизни в Америке появляются новые друзья, и им совсем необязательно быть русскими. Но у меня остались друзья в России – именно те люди, с которыми я хочу общаться.

Миша: «Наших» здесь много, особенно, если заниматься физикой или математикой. У нас в библиотеке на этаже, где занимаются физикой плазмы, стоят книги на русском языке, словарь русско-английский, постоянно слышна русская речь. Как я говорил, поначалу я общался только с русскими, но потому сознательно дистанцировался от них, чтобы общаться с людьми из других стран.

Юля: «Наших» здесь очень много. Но, когда я только приехала, отношения у меня с ними сразу не сложились, потому что я не исключала себя из американской среды ни физически, ни морально, как это делали они, и сразу стала «врагом народа».

Что Вы будете делать дальше?

Таня: Пока я здесь, мне очень бы хотелось найти работу по специальности. Хотелось бы пожить в России: не навсегда приехать, а просто поработать пару лет.

Миша: Учиться, работать. После защиты докторской буду искать работу, скорее всего, в Америке. Не уверен, что выберу академическую карьеру и стану профессором, – скорее всего, нет. Мне было бы интересней сейчас работать в фирме и заниматься чем-нибудь ближе к жизни.

Юля: Я буду жить в Америке с любимым мужем и строить карьеру на почве иностранных языков в частном секторе.

А возвращаться не собираетесь?

Таня: Поскольку у меня определенная семейная ситуация, и мой муж не желает жить в России, я думаю, что моим мечтам не суждено сбыться, хотя я с большим удовольствием приехала, поработала и пожила бы там. Но насовсем приезжать обратно пока не планирую.

Миша: Если ситуация на Украине резко изменится в лучшую сторону, я думаю, это вполне возможно. Мне кажется, многие бы хотели вернуться, если бы на Украине были безопасность, законы и работа. А если там нужно заниматься каким-то левым бизнесом или вообще сидеть без денег, то, наверное, нет.

Юля: Обратно дороги нет – мосты сожжены. Но в гости обязательно приеду. Я бы хотела возить в Россию своих детей, хотела бы, чтобы они говорили по-русски…

* * *

Итак, подведем итоги и представим себе среднестатистический профиль приехавшего на учебу молодого соотечественника в американском университете. Он попал за границу, благодаря хорошему образованию на родине и собственным способностям. Трудовой, комфортабельный, сложный, интересный, свободный американский стиль жизни ему, в основном, нравится. Он в курсе существования русской общины, но не стремится в нее вливаться. Несмотря на ностальгию по близким людям и незаменимым вещам, он не собирается возвращаться, а надеется построить профессиональную карьеру в Америке.