ПОРАЖЕНИЕ И ПОБЕДА ХРИСТИАНСКОЙ ДЕМОКРАТИИ

Георгий Трубников

В последнее время попались на глаза результаты социологических опросов в России:

65 процентов считают, что государство должно обеспечить порядок и безопасность, даже если это затронет права и свободы отдельных групп граждан.

65 процентов винят в событиях октября 1993 года Горбачева и Ельцина (в то время как 9 лет назад, по свежим следам, 53 процента оправдывали применение силы для подавления хасбулатовского путча).

53 процента предпочли бы государственное планирование и распределение и только 34 процента – частную собственность и рыночные отношения.

60 процентов враждебно относятся к Америке.

Если попытаться за этими и другими срезами увидеть ментальность, характер общества, то приходишь к выводу, что за прошедшие полтора десятилетия наше общество не выросло в своем мировоззрении, не осмыслило исторические события прошлого века, не покаялось, не приобрело идеалов, не научилось ценить свою интеллигенцию и любить своих соседей.

А теперь длинная цитата.

“Мы живем в больном обществе”, “Россия больна” – эти утверждения слышатся все чаще. Однако практически никто не осмеливается произнести диагноз, поскольку придется констатировать, что болезнь поразила не только и не столько государство и экономику, но сам народ. Народопоклонничество как форма идолопоклонничества – главное препятствие для честного и мужественного самодиагноза.

Темпы реформ, эффективность новых экономических и политических моделей, успехи в развитии – все это в огромной мере определяется состоянием самого общества – его менталитетом, его сознанием. Ни германская, ни шведская, ни латиноамериканская, ни корейская модели не могут быть органично и целиком восприняты в России. Честный взгляд обязывает назвать среди характерных черт российского менталитета целый ряд малопривлекательных свойств.

– Самообольщение и неготовность к покаянию.

– Тенденция обвинять в своих бедах внешние силы.

– Преклонение перед властью и одновременная ненависть к ней.

– Иррационализм как альтернатива образованности.

– Зависть к богатству и провозглашаемое равенство в бедности.

Основной вклад в такой менталитет внесла коммунистическая диктатура, осуществившая настоящий геноцид народа, в течение десятков лет физически уничтожавшая носителей культуры (дворянство), духовности (священников), предприимчивости (буржуазию), трудолюбия (состоятельных крестьян), интеллекта (ученых и писателей).

Однако причины всех несчастий, постигших Россию, имеют более глубокие корни. Народ уничтожал религию своими собственными руками, руками своих “иванов, родства не помнящих”, а это значит, что его вера была непрочной.

Безбожие поразило российское общество и в первую очередь интеллигенцию еще в течение девятнадцатого века. И революция, и дальнейшие события явились лишь следствием духовного кризиса. Поэтому никакие реформы не смогут привести к успеху, если они не затрагивают главного: духовной основы общества. Такой основой мы видим христианство во всей его культурно-нравственной широте и религиозной глубине.

Это – начало брошюры, написанной почти девять лет назад и имевшей достаточно претенциозное название «Манифест российской христианской демократии». А вот заключение последней главы.

О просвещении мечтали все русские мыслители, все гениальные творцы русской культуры. Просвещение пытались осуществить многие государственные деятели – каждый по своему разумению. Сегодня, когда Россия стоит посреди выжженного поля, мы, христианские демократы, призываем общество объявить эру просвещения, и тогда поражение обернется победой.

Из сегодняшнего дня лозунги христианской демократии могут показаться одновременно и наивными, и пророческими. Дух просвещения в России витал недолго, даже самые последовательные наши реформаторы считали и считают, что успехи в материальной сфере автоматически приведут к росту сознания. В этом их коренное отличие от христианских демократов, которые прямо объявляли себя идеалистами, т.е. людьми, считающими, что сознание первично по отношению к материи.

На парламентских выборах 1995 года христианские демократы, шедшие собственным списком, получили 0,28% голосов. Они мрачно шутили: «Конечно, если в стране демократы составляют 7% и христиане 4%, то нужно просто перемножить эти дроби».

Главное – христианская демократия не была поддержана либеральной интеллигенцией, оказавшейся в подавляющем большинстве слишком атеистичной. Если бы атеизм был привнесен лишь большевиками, то это заставило бы интеллигенцию задуматься, пересмотреть позицию. Но священная корова интеллигенции – русская литература, в особенности та, которая входила в школьные хрестоматии советского времени, – тоже грешила атеизмом. Копнуть поглубже, прочесть хотя бы «Вехи», осознать идеи Петра Чаадаева, Владимира Соловьева, Сергея Булгакова, Сергея Аверинцева сил не хватило.

Или воображения, потому что никак они не могут признать, что физика и биология ХХ века по существу доказали креативное происхождение материи и жизни. Не действует и вольтеровское «если бы Бога не было, то Его следовало бы придумать». Разве христианство плохому учит? Разве не оно создало нашу цивилизацию? Нет, никакие аргументы не действуют. «Нет, я сам не верю и другому не дам». Чаще всего споры быстро переходят с вопросов веры на критику церкви. Бога и Церковь путают у нас практически все.

Отсутствие понимания на личностном, религиозно-философском уровне понять можно. Но христианские демократы обращались к либеральным партиям и за чисто политической поддержкой. Предлагалось создать в СПС христианско-демократическую секцию. Ведь они бы пришли к либералам не с пустыми руками, а с мощной и широкой доказательной базой. Кто основательнее разрушит стереотип о безнравственности богатства? Ведь здесь союзником будет, как это ни удивительно для большинства, сам Иисус Христос. Кто смело может противостоять патриотической риторике типа «что может быть выше любви к Родине» или «как же вы не любите свой народ»? Те, для кого любовь к Богу, а значит и любовь к Истине, превыше всего. Либералам напоминали, что их кумир Людвиг Эрхард был христианским демократом, соратником католика Аденауэра, но и этот аргумент не действовал.

Чем бы отличалась политика христианских демократов от политики либералов, если бы они (вдруг) оказались приближенными к власти? По крайней мере одним: они попытались бы не пустить на самотек культуру. Опять цитирую манифест.

Саморазвивающееся общество не может пускать культуру на самотек, учитывая, что искусство может не только воспитывать, но и развращать душу человека. Пришло время определиться – каким образом общество должно оказывать влияние на культуру.

Развлекательная массовая культура должна иметь ограничение лишь со стороны закона, т.е. здесь должно запрещаться лишь разлагающее воздействие, описанное законом. Эта часть культуры не финансируется государством, а является самоокупаемой.

Государство должно поддерживать культуру, оказывающую благотворное влияние на человека. Однако решение о полном или частичном финансировании должны приниматься не одними чиновниками. Здесь необходим общественный ареопаг культуры, состоящих из авторитетнейших деятелей культуры, науки, религии, политики. Рекомендации ареопага культуры являются основополагающими для материальной поддержки или, напротив, для ограничительных мер в отношении прежде всего теле- и радио- программ.

Здесь возникает проблема формирования самого ареопага. Ясно, что он не может быть избираем всеобщими выборами. С другой стороны – едва ли можно отдать утверждение ареопага на откуп самим деятелям культуры во избежание корпоративных влияний. Однако какие-то решения, пусть не идеальные, можно найти; главное – сделать первый шаг и покончить с безраздельной властью анонимных редакторов и директоров программ, приоткрыть завесу тайны над теми, от кого зависит завтрашнее общественное сознание.

Тревога христианских демократов оказалась не напрасной. Либералам казалось достаточным обеспечить свободу СМИ. Этой свободой воспользовались те, для кого культура является лишь бизнесом. Достаточно видеть телевидение. Результат – см. начало статьи.

Русская православная церковь тоже не поддержала христианскую демократию. Зыбкая надежда существовала, были даже священники, которые почти приготовились это сделать. Но взаимопонимание быстро кончилось. А после опубликования «Основ социальной концепции Русской Православной Церкви» стало совсем очевидно, что та РПЦ, которая существует сейчас, союзником демократов быть не может. Она противопоставляет себя остальному всемирному христианству, говорит о «православном патриотизме», а пропагандирует на практике, на уровне приходов, прямой национализм. Она подчеркивает «правильность позиции о непредпочтительности для Церкви какого-либо государственного строя, какой-либо из существующих доктрин». Получается, что Церкви безразлично, какой режим в стране – бесчеловечная диктатура или разумная демократия. Обрядоверие и суеверия, отсутствие миссионерской деятельности, неспособность к диалогу – всё это бросается в глаза и отпугивает от церкви современных людей, ищущих Бога. Приснопамятный архиепископ Михаил (Мудьюгин) очень верно сказал: «Церковь в лице своих деятелей чрезвычайно склонна к несправедливому триумфализму, самоуспокоенности и зазнайству. Церковь не хочет замечать свои «болячки»».

Христианские демократы оказались между атеизмом и клерикализмом, как между молотом и наковальней. Проект «Российская христианская демократия» провалился, как проваливается любой политический проект, не поддерживаемый населением.

Политический проект провалился, но идея осталась. Повторим же вслед за классиком:

Даже если – как исключенье –

вас растаптывает толпа,

в человеческом назначении

девяносто процентов добра.