НУЦА: МЫ ЗАБЫВАЕМ, ЧТО ДУША СУЩЕСТВУЕТ

Белла Езерская

Худенькая черноволосая девочка в отчаянии раскачивается, охватив голову руками: “Нет, я не могу! Ничего не могу! Не получается!” Из ее горла вырываются какие-то хрипы. Красавец восточного типа – у Виктюка все мужчины – красавцы, – успокаивает ее: “Не волнуйся, Нуца, успокойся. Попробуй еще раз. Я уверен, у тебя получится”.

На сцене – спектакль «Пиаф».

– Какое странное имя – Нуца?

– Это мой псевдоним. Сценическое имя. Просто Нуца – без фамилии. Вообще-то я – Нина. Нино по паспорту. В детстве меня называли Нинуца. Отсюда и Нуца. В Грузии есть такое имя, а в России оно звучит экзотически.

В России, для России, о России… Звезды хотят в Россию. Там их зритель. Грузия слишком мала. Европа слишком снобистская. Америка большая, но там свои звезды. Не пробиться. Из России в Америку привез Роман Виктюк свою «Пиаф», исколесив с нею пол-России. Это история о том, как молодая грузинская певица преодолела свою робость перед ролью великой французской певицы, которую ей предстояло сыграть. Это история о том, как Эдит Пиаф, тогда еще только начинающая шансонетка, влюбилась в легионера, едущего на фронт и провела с ним безумную ночь. А потом он погиб. Она создала в память об их любви песню «Легионер». Эта песня победно звучит на протяжении всего спектакля. Голос Нуцы, а впрямь напоминает голос Пиаф: та же мощь, тот же тембр, то же мягкое грассирование. Играть у Виктюка трудно. Он все время что-нибудь придумывает. Нуце приходится петь на вращающемся кругу чуть ли не вниз головой.

– Не трудно вам было петь в этой круговерти?

– Нет, нисколько. Труднее было двигать самолет вокруг оси – там есть такая сцена. Я репетировала ее раз десять. Мне легче петь в любом состоянии, чем просто говорить перед камерой. Виктюк говорил: не надрывайся, дадим “фанеру”, а ты только двигай. Но я не согласилась.

Разговор состоялся за неделю до сольного концерта Нуцы, который поставил для нее Роман Виктюк. С этим концертом Нуца приехала покорять Америку.

– Вы и в концерте поете вживе?

– Конечно. Нужно иметь большое нахальство, чтобы, находясь два часа на сцене петь под “фанеру”. Аккомпанемент – это конечно, запись.

* * *

Эти свои заметки я пишу уже после концерта. Вместо запланированных двух концертов Нуца дала в Нью-Йорке три. И все три – с аншлагами. Пиаф стала ее фирменным знаком в этом концерте, который, по сути, является моноспектаклем… Виктюк постарался для нее. Его напутствие транслируется с записи в зал.

– Как вы вышли на Виктюка?

Совершенно случайно. Случай вообще играет в моей жизни большую роль. Случай, что я вышла на сцену – я ведь не собиралась стать певицей, я закончила Тбилисскую художественную академию, я художник по профессии. Учась в школе, я параллельно окончила музыкальную школу по классу фортепиано. В Тбилиси хранятся триста моих полотен. А с Виктюком я познакомилась на именинах у балерины Нины Ананишвили, Виктюк там был, тоже незапланированно. Я у рояля спела что-то из Пиаф. Он подошел ко мне: “Я долго искал певицу и актрису на роль Пиаф. Находил то певицу, то актрису. У тебя есть и то и другое. Ты – моя Пиаф”. И в течение месяца мы с ним выпустили спектакль.

– Чья это пьеса?

– Пьесу написала Ксения Драгунская, но идея принадлежит Рашиду Выборгу, талантливому драматургу, рижскому татарину. Он собирался поставить со мной пьесу, но потом инициатива перешла к Роману Григорьевичу.

Высокая элегантная красавица в черном платье с белым воротом и ниспадающими манжетами ничем не напоминала невзрачную девчонку, Эдит Пиаф в солдатских башмаках, облетающую сцену на крыле самолета. Ничем, кроме голоса. Этому голосу, низкому, хрипловатому, который не могла заглушить даже фонограмма, было тесно в стенах Нью-Йоркского театра «Милениум». Все трагические любови великой певицы сосредоточились в песне «Мой легионер». Помните этот мотив?

– Почему Рашид выбрал именно этот эпизод из жизни Пиаф, именно эту песню?

– У них была только одна ночь, а потом они расстались. И никогда больше не виделись. А потом он погиб. Рашид как бы объединил в этом легионере всех ее возлюбленных. Всех, кого она любила и кого пережила… Он взял только один маленький эпизод ее жизни, но в нем сосредоточено все: любовь, музыка, смерть.

Что определяет талант? Голос. Внешность. Сценическое обаяние. Но кроме всех этих условий еще нужно одно, без которого они не работают – нужно обладать вкусом и чувство меры.

Нуцу нельзя представить на сцене в мини-юбочке, едва прикрывающей трусики, хотя у нее гораздо больше оснований для такого костюма, чем у королевы российской эстрады. Она идеально слеплена. У нее широкий разворот плеч и узкий таз. Она похожа на ожившую египетскую скульптуру. Ее туалеты образец вкуса и элегантности, в них она похожа на блоковскую незнакомку. Она не мечется по сцене. Ее движения экономны, а позы – скульптурны. У нее прекрасные, выразительные руки – особенно это видно в романсе «Руки», который она посвятила Шульженко. Она исполняет этот романс иначе, чем Шульженко. Она вообще не повторяет манеры любимых певцов, у нее слишком яркая индивидуальность, чтоб копировать чужую манеру исполнения. Так же “на разрыв”, пропустив через сердце, она спела песню Высоцкого «Кони привередливые», и песню из репертуара Аллы Пугачевой – «Айсберг».

Смена туалетов в этом спектакле-концерте – ритуал, поставленный Виктюком эстетично и целомудренно. Нуца уходит за круглый экран, на котором отражается ее силуэт, как в театре теней. Она раздевается – видно, как в разные стороны летят одежки. Силуэт приобретает классические очертания скульптуры, затемнение – и Нуца, встреченная аплодисментами, выходит в новом, еще более ослепительном платье. Черное платье, чем-то напоминающее костюм Арлекина, сменяется белым бальным платьем с обнаженной спиной и меховым палантином. В этом платье она исполняет цикл своих авторских песен.

Экран передает ее лицо крупным планом, так что даже сидящие в последнем ряду могут видеть, как меняется выражения этого лица… Иногда на экране появляется проекция ее картин. Каждая песня имеет собственную, ей посвященную картину, и собственную световую партитуру. У спектакля – отличный светорежиссер. Трагические песни окрашены в красные тона, оптимистические – в нежно-розовые.

У нее много авторских песен, к которым она пишет и слова и музыку. Это песни о растоптанной любви, их могла бы петь боевая, отчаянная девчонка с городской окраины, в них – ощутимый налет приблатненности. Эти жестокие романсы в стиле рэпа – дань моде, Нуца – молодая женщина и нет ничего удивительного в том, что ее влечет такой репертуар. Лексика соответствующая. Для этих песен у нее другой голос: хриплый, прокуренный речитатив, который взрывается неистовым криком. Нет, я не против этого репертуара, тем более что среди этих песен есть подлинные находки: «Постель» и, особенно, «Я любила тебя, я любила».

Авторские песни занимают почти все первое отделение и лишают зрителя возможности услышать старинные русские романсы, исполнять которые Нуца – большая мастерица. Очень жаль, что романсы не были включены в программу.

– Расскажите о своем детстве, о юности.

– Я родилась в артистической семье. Моя мама – актриса театра им. Шота Руставели, отец – известный скульптор. Бабушки мои пели потрясающе. Они и привили мне любовь к русскому романсу. Помню, как, закончив романс, бабушка заламывала руки и мечтательно говорила: “Ах, как я его любила!” Я смеялась, мне было очень смешно. А сейчас я ее очень хорошо понимаю.

– Какой у вас был в детстве голос?

– Голос был низкий, бархатный. Вроде бы прокуренный немного. Я была очень смешным ребенком: у такой маленькой и вдруг бас. Однажды мама моей подруги Нана, безумно красивая женщина, услышала, как я что-то наигрываю на фортепьяно это было уже после академии) и напеваю басом. Она подошла и говорит: “Ну, зачем ты басом поешь, подними тональность, подними, еще выше, выше. Вот она, твоя тональность!” И я в эту минуту поняла, что я могу петь и буду петь. Конечно, меццо-сопрано у меня осталось, но я уже свободно беру и верхние ноты. А так, моим голосом никто особенно не занимался. Когда в Грузии началась война – это было, кажется, в 1993 году, когда я закончила академию, – пули влетали в окна. Бабушки мои ложились на пол, было страшно. Я уехала – сначала в Ленинград, потом в Москву. Жила у бабушки моей тбилисской подруги. Случайно (опять случайность!) познакомилась с Жаком Даниэлем, киноактером. Он помог мне устроиться в маленький ресторанчик «У Давида». Я начала зарабатывать деньги. Неудобно себя хвалить, но “на меня” начали приходить знаменитости. Пришел как-то Владимир Пресняков. От него я узнала, что проводится конкурс молодых исполнителей «Москва-Ялта – транзит». На всякий случай, я послала кассету со своими песнями. И выиграла конкурс, где было сто исполнителей и двадцать финалистов. Я стала лауреатом. Ну, а это уже путь на большую эстраду. По телевидению меня (опять-таки, совершенно случайно) увидел Борис Моисеев и пригласил в свое шоу. Мы с ним объездили всю страну. Побывали в Америке и Канаде. Потом меня нашел режиссер Михаил Горевой и пригласил в пьесу Израэля Горовица «Черта». Это чисто драматическая пьеса без пения. Для меня это был шок. Мне, грузинке, предлагают сыграть в пьесе на русском языке! Но я рискнула. И в результате в 1999 году получила престижную премию «Чайка», на которую претендовали многие известные драматические актеры. А это был мой первый драматический опыт. А потом была встреча с Виктюком, на спектакле которого «Пиаф», меня увидел Тимур – мой теперешний продюсер. Я очень верю в счастливый случай.

Репертуар, подобранный для концерта, не оставлял сомнения: Нуца – трагическая актриса. Лирические, светлые краски к ее палитре добавила лирика Тани Лебединской.

О романсе «Грузия», который Нуца исполнила на концерте, аккомпанируя себе на рояле, говорит Татьяна Лебединская: “До сих пор никто из композиторов не “попадал” на музыку моих стихов. Нуца “попала”, и это единственный случай. Все удивляются, как я, не грузинка, могла написать такие стихи о Грузии? Мы знакомы с Нуцей уже семь лет, с того дня, когда я увидела ее на конкурсе «Москва-Ялта транзит». Тогда я много писала для нее, но в последние годы наши пути разошлись. И я очень рада, что наше творческое содружество возобновилось.

Нуца в этом концерте исполнила несколько моих песен: «У подножья души» – эта песня, написанная 30 лет назад, ее ровесница. И еще одну песню, которой уже 17 лет. Там есть такие строчки: “Коснулись старые стихи / Моей души внезапно/И я в предчувствии любви/Что возвратится завтра”. Я сама поразилась, как современно звучали эти песни – еще одно доказательство тому, что настоящая поэзия не стареет.

Со сцены Нуца поблагодарила Татьяну за прекрасные стихи и музыку и попросила ее подняться, явить себя городу и миру. Сколько я бывала на концертах, никогда певцы не оказывали такого внимания, такого уважения сидевшим в зале авторам. Скорее наоборот. Чувство благодарности – достаточно редкое качество. Оно говорит о благородстве.

Что творилось в зале передать невозможно. Был переаншлаг, люди стояли вдоль стен, сидели на ступенях, что в таком театре, как «Милениум», где всего два выхода, просто опасно. Нуца была растрогана и счастлива. Она благодарила публику и не пропустила в своем благодарственном слове никого из тех, кто помогал ей в этом концерте.

– Что вы хотели бы передать вашим читателям в Америке?

– Я хотела бы пожелать им, чтобы они так же любили свое дело, как люблю его я. Все мы рано или поздно уходим, но пока живы – мы забываем, что душа существует. Надо жить во имя добра и во имя людей. Надо любить окружающий мир. Нельзя убивать из-за клочка земли, или куска хлеба. Это – бессмысленно и преступно. Наше спасение – в общении друг с другом и в тепле, которое мы дарим друг другу.

На следующий день Нуца улетала на съемки фильма, где выступала как актриса, автор музыки и песен.


Концерт Нуцы в Хьюстоне состоится 26 января в 8 вечера в Emery/Weiner School, 9825 Stella Link Road, TX 77025. Заказывайте билеты по телефону 713-395-3301 или приобретайте в русских магазинах Хьюстона и в редакции газеты “Наш Tехас” по адресу 5410 Birdwood Dr. Houston, TX 77096.