СЕМЬ МЕСЯЦЕВ ОДНОГО ГОДА

Борис Немировский

irОчередной раунд венских переговоров по иранской ядерной программе, заранее объявленный «последним», в очередной раз оказался «промежуточным» – по сути, стороны ни о чем не договорились.

Вот и опять оправдалась известная поговорка: «Хочешь насмешить Бога – расскажи Ему о своих планах». Переговоры в Вене между коалицией «5+1» (странами-постоянными членами Совета Безопасности ООН, а также Германией) и Ираном по иранской ядерной программе в очередной раз завершились, по сути, ничем. Хотя накануне представители «высоких договаривающихся сторон» самонадеянно заявляли, что уж на этот-то раз все будет, как следует, все обо всем договорятся… как говаривали братья Стругацкие: «И пей круг!»

Ничего не получилось. Максимум, чего удалось добиться – это соглашения о том, что найденное год назад в Женеве «промежуточное решение» останется в силе еще на семь месяцев. Иран по-прежнему оставляет свою ядерную программу «замороженной» и получает за это ежемесячно по 700 млн. долларов – своих собственных, арестованных на западных банковских счетах. Тем временем «челночная дипломатия» продолжит свои усилия. Через семь месяцев должно быть готово рамочное соглашение, до июля все детали должны быть проработаны и согласованы. И тогда – новый «последний» раунд переговоров…

Драка бульдогов под ковром

На протяжении всего нынешнего раунда, начавшегося в середине предпоследней недели ноября, наружу не просочилось почти ни бита информации, что лишний раз доказывает: на самом деле, стороны были настроены крайне серьезно. В Вену съехались более 500 журналистов со всего мира, но им не оставалось ничего иного, как только брать интервью друг у друга и поминутно отслеживать, кто с кем встретился в венском дворце Кобург. При семи министрах иностранных дел плюс Уполномоченной ЕС по иностранным делам Кэтрин Эштон это математически означало, как минимум, 247 возможных комбинаций (если считать только двусторонние встречи), а по интенсивности этих встреч можно было предположить, что все 247 вариантов имели место.

Впрочем, «медленный менуэт» этих встреч проявил вполне определенный «каркас»: «главными танцорами», вокруг которых разворачивалось остальное действо, стали иранский министр иностранных дел Мохаммад-Джавад Зариф и его американский коллега Джон Керри. Последний явно возглавил «антииранскую» сторону, а также взял на себя львиную долю работы: связывался по телефону то с израильтянами, то с саудитами, успокаивал то турок, то канадцев… Как бы кто ни ненавидел Америку, а она по-прежнему удерживает лидерство. Французов Керри вообще почтил молниеносным визитом, дабы убедиться, что они не устроят обструкцию переговорам, как это сделали в прошлом году в Женеве. Франция, конечно, заинтересована в иранских контрактах, в том числе, и в ядерных, но отношения с Саудовской Аравией и со странами Персидского залива перевешивают, так что на этот раз французы поостереглись плевать в общий котел.

На кого Керри в самом деле мог положиться, так это на немцев. Прибытие министра иностранных дел ФРГ Франка-Вальтера Штайнмайера во дворец Кобург, правда, было омрачено «легким испугом» – он застрял в лифте, но в остальном, немцы проблем не создали. Вообще, следует заметить, что на этот раз «5+1» выглядели на удивление сплоченной группой: даже Сергей Лавров, который до сих пор так или иначе старался подыгрывать Ирану, на этот раз проявил себя столь ортодоксальным противником получения Тегераном атомной бомбы, что его впору бы принимать в Республиканскую партию США. Причина проста: нефть нынче и так упала ниже восьмидесяти долларов за баррель, а тут еще и Иран со своим желанием немедленного снятия санкций и продажи как можно большего количества иранского «черного золота». Нет уж, пусть посидят под санкциями, не одной же России-матушке страдать. Кстати, из уст Лаврова прозвучало вполне конструктивное предложение: пусть иранский уран перерабатывается в стержни в России – уж она, мол, проследит, чтоб материал не стал пригоден для создания атомной бомбы. По крайней мере, если вдруг не станет выгодно снабдить Иран вожделенным ядерным оружием. Впрочем, следует заметить, что нынешний результат венских переговоров явно опровергает любимую теорию российских телевизионных политолухов о том, что, мол, Путин с Обамой «уже все порешали», и Путин в очередной раз всех переиграл, обменяв Иран на Украину. Видимо, одного поглаживания по рукаву обамовского пиджака недостаточно, чтобы произвести подобный обмен – ну, или американцы уверены в том, что Путину просто нечего менять.

Несбыча мечт

Перед началом переговоров в эфир поступали уверенные заявления о том, что «на 90% все договорено». Оказалось, недоговоренные 10% перевесили. Возможно, это произошло потому, что, как заявил некий высокопоставленный американский дипломат, «спорные моменты цепляются друг за друга, образуя целую сеть». Подобное заявление блестяще подтверждает один из «узлов» этой сети: вопрос о количестве центрифуг, которые Иран имеет право использовать для обогащения урана. В прошедшие месяцы оппоненты Ирана сошлись на том, что их должно быть столько, чтобы Ирану на создание одной атомной боеголовки потребовался бы год. Это гораздо меньше, чем те 9 тысяч, которые работают в Иране в данный момент (плюс есть еще 10 тысяч, которые стоят на консервации). Иран, в свою очередь, желает иметь еще больше центрифуг, чем у него есть сейчас, поясняя это как собственной потребностью в энергетических и медицинских материалах, так и желанием экспортировать продукцию «мирного атома» за рубеж. Не все ж, мол, нефтью торговать.

Обе стороны взяли количество центрифуг за символическую отправную точку. Как американская, так и иранская общественность видят в нем своего рода критерий того, кто побеждает в этом «перетягивании каната»: для иранцев это самое число центрифуг превратилось чуть ли не в вопрос национального достоинства, даже если в реальности им вовсе и не требуется обогащать уран в подобных гигантских количествах. Ни для того, чтобы обслуживать запланированные десять атомных электростанций, ни даже для того, чтобы в самом деле создать эту растреклятую бомбу. Тем более, что русские крайне заинтересованы в том, чтобы наладить поставки собственного обогащенного урана в Иран по низким ценам. Им тоже надоело всю жизнь нефтью торговать.

Даже не учитывая того, что количество центрифуг является лишь ограниченно показательным критерием в оценке того, как близко подобралась страна к производству атомной бомбы, есть еще один аргумент против того, чтобы эта цифра ставилась во главу угла. Потому что, захоти Иран в самом деле производить ядерную взрывчатку – его ученые и техники уж точно не стали бы заниматься этим в лабораториях и на заводах, где шагу ступить невозможно, чтобы не наткнуться на инспектора МАГАТЭ. Отсюда вывод: если иранцы согласятся на режим жесткого контроля, пусть себе имеют столько центрифуг, сколько им хочется. Такой режим, однако, должен подразумевать контроль за импортом, а также неожиданные инспекции ядерных центров, чтобы предотвратить или хотя бы ограничить возможность для Тегерана, развивать параллельную военную ядерную программу.

Увы, но как раз против такого контроля иранская делегация возражает наиболее активно, аргументируя это тем, что подобное недоверие является дискриминацией. Получается: больше центрифуг – меньше контроля? Идеально для Тегерана, но «пятерка» на это совершенно не согласна.

«А был ли мальчик?»

Только в том случае, если это противоречие будет преодолено, два других «узла» могут быть также развязаны. Первый – отмена санкций. Имеется определенный спор о том, должны ли они быть отменены или только приостановлены, а также когда и в каком порядке. Второе – срок действия соглашения с Тегераном. Иран требует отмены санкций в ближайшее время, его партнеры по переговорам не торопятся.

Есть и еще один пункт, над которым ломаются дипломатические копья – вопрос истории конфликта. Иранцы утвержают: мы никогда не желали получить атомное оружие. Американцы отвечают: конечно же, желали. Прямых доказательств нет, одни косвенные, причем по сей день непонятно, насколько достойны доверия источники этой информации. МАГАТЭ в этом отношении уже несколько лет проявляет себя не с лучшей стороны. Многим заметно, что среди ее инспекторов едва-едва можно найти специалистов по атомному оружию (причем лучших из них, американцев и израильтян, иранцы попросту не пускают к себе в страну).

С политической точки зрения, совершенно бессмысленно требовать от иранской стороны признаться в своих милитаристских амбициях: Ирану пришлось бы в этом случае открыто дезавуировать как раз те силы внутри страны, которые в данный момент заинтересованы в переговорном процессе. Президент Ирана Хассан Рухани, вполне возможно, стал бы одной из первых жертв подобного разоблачения, ведь он долгое время возглавлял иранскую делегацию на переговорах. По крайней мере, в Вене партнеры по переговорам дали понять, что уж эта тема не помешает заключению договора, пусть это и не слишком по душе шефу МАГАТЭ Юкийо Амано, для которого успешное завершенеи переговоров означает потерю ощутимой части нынешнего политического веса его организации.

Что же теперь? Начиная с января, «республиканский» отныне Конгресс США начнет активно вставлять палки в колеса Бараку Обаме. Известно, что республиканцы с огромным удовольствием попросту прекратили бы переговоры с Ираном и вместо этого ужесточили бы санкции. Тот факт, что ядерная активность Ирана была приторможена промежуточным соглашением, подписанным в прошлом году, республиканцы не считают позитивным. Таким образом, нынешний перенос переговоров еще на семь месяцев является рискованным решением для всех, и все участники это понимают. Тем не менее, они пошли на этот шаг – и это указывает на то, что, несмотря на всю тяжесть имеющихся проблем, обе стороны не оставили надежду на их разрешение.