«МИРНЫЙ АТОМ» ДЛЯ ТЕГЕРАНА

Борис Немировский

irЭтого сообщения долго ждали новостные каналы всего мира: в Лозанне была достигнута договоренность между делегациями Ирана и так называемой «шестерки» (постоянные члены Совета Безопасности ООН и Германия) достигли договоренности по иранской атомной программе. О чем они договорились, и кто кого «победил»?

Хорошая новость заключается в следующем: если, как предполагается, летом наконец-то будет подписан договор об ограничении иранской атомной программы, и если Иран в самом деле будет его придерживаться, то в ближайшие пару лет у Тегерана не будет атомной бомбы. Плохая же такова: во-первых, пока неизвестно, будет ли Иран придерживаться договора, который еще даже не подписан, во-вторых же, соглашение, заключенное в Лозанне, вовсе не означает, что между Ираном и Западом вдруг воцарятся мир и взаимопонимание. Есть и еще одна деталь: «невидимый переговорщик», Израиль, остался заключенным соглашением крайне недоволен. Можно считать, что заявление израильского премьер-министра Биньямина Нетанияху слишком эмоционально и преувеличено (он считает, что соглашение угрожает самому существованию государства Израиль), но на самом деле – его опасения содержат немалую долю истины.

Выход из дипломатического лабиринта

Что же в данный момент имеется, так сказать, на руках? После длительных и явно трудных переговоров в швейцарской Лозанне, стороны достигли принципиального компромисса, на основании которого можно подписывать обязывающий договор об ограничении иранской атомной программы. Напомним, что речь идет о следующем: Иран, подписавший международное соглашение о нераспространении ядерного оружия и получивший за это немалые деньги от Международного агентства по контролю за атомной энергией (МАГАТЭ) на строительство у себя ядерных электростанций, около чуть больше десятка лет назад вдруг решил, что деньги – это хорошо, но раз уж они получены – неплохо было бы получить еще и атомную бомбу. И приступил к ее разработке – по крайней мере, так утверждали страны Запада и специалисты все того же МАГАТЭ, которых вдруг перестали пускать инспектировать иранские ядерные объекты, как это предусматривалось договором. В ответ Запад ввел против Ирана экономические санкции, которые буквально разрушили местное хозяйство, и предложил начать переговоры на тему «иранской ядерной проблемы»: Ирану было предложено представить убедительные доказательства того, что его программа предусматривает исключительно получение «мирного атома», а не пресловутой «ядреной бонбы».

Шли годы, в Иране и в США менялись президенты, а переговоры то срывались, то возобновлялись, Тегеран то угрожал, то требовал, то попадался на откровенных махинациях, пытаясь закупать запрещенные технологии и привозить инспекторов МАГАТЭ вместо реальных ядерных объектов в «потемкинские деревни»… и все ближе и ближе подбирался к возможности создания собственной атомной боеголовки. В свою очередь, Запад все усиливал и усиливал санкции, отказался покупать иранскую нефть (что взвинтило цены на мировом рынке и дало той же России несколько дополнительных лет «нефтяного благоденствия», которое было, как видим, потрачено впустую). Израиль, не участвующий в переговорах, но кровно в них заинтересованный, готовился попросту нанести по иранским атомным станциям и исследовательским центрам авиаудары, США изо всех сил израильтян сдерживали, хотя порой многим казалось, что Белый дом так же не заинтересован в достижении компромисса, как и Тегеран.

Худой мир

В какой момент это изменилось, сейчас сказать трудно, однако ясно одно: как США, так и Иран вдруг отнеслись к делу крайне серьезно. Это было видно уже хотя бы по тому, что главы делегаций, министры иностранных дел обеих стран, ни на секунду не покидали Лозанны во время переговоров, в то время как представители других стран-переговорщиков уезжали и приезжали, когда им вздумается, оставив переговорный процесс на американцев. Правда, глава МИД России Сергей Лавров под конец не смог удержаться: он поспешил первым объявить о достижении принципиального соглашения, попытавшись таким образом украсть венок победителя у своего американского коллеги Джона Керри, но это у него не получилось: иранцы известие не подтвердили, а предпочли сделать совместное заявление с американцами. Что не помешало, кстати, российской прессе объявить о том, что все-де бездельники, одни русские – молодцы. Но это уж как водится.

Так или иначе, а теперь уже ясно: как США, так и Иран очень хотят, чтобы договор летом был подписан. Правда, обе стороны подчеркивают, что «еще ничего не договорено, пока нет договора» – и это несколько больше, чем обычная дипломатическая трепотня ни о чем. Керри и его иранский коллега Мохаммад Зариф всего лишь создали предпосылки для завершения конфликта. Тем не менее, в некоторых важных местах по-прежнему остаются «дырки».

Одна из них – это вопрос, как технически можно гарантировать, чтобы Ирану в случае нарушения договоренности в самом деле потребуется не меньше года на создание атомной бомбы. Кроме того, все еще не разработаны подробности будущей системы контроля за иранскими атомными объектами, а она должна быть безукоризненной, слишком уж часто в минувшие годы Иран обманывал весь мир (достаточно вспомнить хотя бы два тайных завода по обогащению урана, лишь случайно обнаруженные западными спецслужбами). Так что теперь пресловутая фраза «доверяй, но проверяй» должна стать не оборотом речи, а основой договора.

До конца июня (то есть, до момента подписания окончательного договора), станет ясно, придется ли американскому и иранскому руководству идти на уступки критикам внутри своих собственных стран. В Иране это в данный момент выглядит не слишком вероятным. Там вообще уличные праздники устраивают в предвкушении снятия санкций и потока нефтедолларов, который-де вот-вот хлынет в страну, да и аятолла Хаменеи недвусмысленно поддержал переговоры. А вот Бараку Обаме приходится выдерживать весьма фундаментальную критику со стороны республиканцев. Контролируя Конгресс, они вполне в состоянии подложить ему одну-другую весьма объемистую палку в колеса. Впрочем, сорвать подписание договора они также не могут – слишком сильна конституционно-правовая позиция президента в данном случае.

Гонка ядерных вооружений на Ближнем Востоке?

Тем временем, как в мире, так и на Ближнем Востоке все возрастает угроза настоящей атомной войны. За то время, что Запад пытался предотвратить получение Ираном атомной бомбы, ее заполучили сразу три страны: Индия, Пакистан и Северная Корея. Все три не подписывали договора о нераспространении ЯО, так что имели полное право это сделать, но безопасности в мире это не прибавило, особенно, учитывая тот факт, что индийцы много лет враждуют с пакистанцами, а в Северной Корее правит не самый психически уравновешенный диктатор в мире.

Что касается Ближнего Востока, то тут все может оказаться еще хуже. Здесь тоже имеется достаточно стран, не подписавших договор о нераспространении и имеющих поэтому юридическое право на обладание атомным оружием. После того как Россия, захватив украинский Крым и развязав против Украины войну, наглядно продемонстрировала, в каком положении оказываются страны, расстающиеся со своим ядерным арсеналом в обмен на «бумажные» гарантии неприкосновенности своих границ (напомним, что после развала СССР Украина обладала третьим в мире по величине ядерным потенциалом, который передала России по Будапештскому меморандуму), многие страны задумались над тем, что в нашем мире атомная бомба служит гораздо более надежной гарантией территориальной целостности, чем любой договор. И вот уже министр иностранных дел Саудовской Аравии между прочим сообщает, что его страна вполне может себе представить создание собственной бомбы. Кто из арабских шейхов захочет последовать его примеру? Не говоря уже об израильтянах с их «бомбой Шредингера» – в том смысле, что как-то так получается, что все уверены – у израильтян есть атомное оружие, но никто не может этого доказать. Израиль также не подписывал договор о нераспространении, так что, пожалуй, вполне может себе позволить раскрыть карты в этом отношении, но, очевидно, его руководство не видит в этом смысла. По крайней мере, пока.

А ведь в регионе и без ядерных вооружений достаточно «горячих точек». Война с «Исламским государством», Сирия, Йемен, про вечно тлеющий палестинский конфликт уж и говорить не приходится. На этих различных «конвенциональных сценах» Америка и Иран играют совершенно, казалось бы, противоречащие друг другу роли: если в Ираке и Сирии им волей-неволей приходится сотрудничать, то в Йемене они выступают в качестве противников, и это вряд ли изменится в ближайшее время. Израильская критика переговоров, может быть, и не слишком дипломатична по тону, и довольно жестка в декларируемых ожиданиях, но обладает, как минимум, одной бесспорностью: если санкции против Ирана будут сняты, ультрарелигиозный режим аятолл получит новый экономический толчок, который усилит его позиции в борьбе за влияние на регион против Саудовской Аравии. И если это произойдет, то первым, кто почувствует на себе усиление нового врага, будет именно Израиль, на это указывает вся внешняя политика Ирана минувших десятилетий.

Таким образом, получается, что ограничение договора с Ираном исключительно «атомными» аспектами – это его слабость. Он может предотвратить создание «исламской бомбы», но не в состоянии проложить путь к мирному сосуществованию Ирана, США и ближневосточных соседей. Возможно, предпосылки к этому появятся – возможно, этого не произойдет.