АНЕКДОТ, КАК РАДИАЦИЯ

Виктор Шендерович

От Ксюши Собчак – к высокому: в пьесе Шекспира «Гамлет» принц, впоследствии покойный, предупреждал своего несостоявшегося тестя насчет бережного отношения к актерам: «Лучше иметь вам скверную надпись на гробнице, – говорил он, – нежели дурной их отзыв при жизни».

Будучи потенциальным руководителем государства, Гамлет знал толк в вопросах державного пиара: странствующие актеры эти были ведь не что иное, как разносчики анекдотов, о чем и был предупрежден товарищ Полоний.

Попытка взять под контроль политическую шутку – действие бессмысленное по результату, но вполне рациональное по вектору. И правильно делали в советское время, что сажали за анекдоты! В рамках ихних представлений о мироустройстве, разумеется. Ибо анекдот, как радиация, проникает внутрь человека, и вся политинформация летит в тартарары на первом же изгибе его, казалось бы, дурацкого сюжета. Дурацкий не дурацкий, но анекдот фиксирует общественный статус-кво, и, ежели он «пошел» по стране, можете не сомневаться в точности диагноза.

Неточный анекдот – это оксюморон; в природе такой не выживает и двух дней. Точный – становится приговором и ставит вешку в историческом пейзаже.

В сущности, все правление Ельцина разместилось между двумя шедеврами народного творчества. Первый датирован, если не ошибаюсь, годом эдак 90-м… Помните? «На съезд народных депутатов входят люди в масках и с автоматами. «Где Ельцин?» – спрашивает старший по званию. «Вот он, вот!» – указывают пальцами депутаты. «Борис Николаич, – говорит человек с автоматом, – пригнись…». Тут тебе и накопленные чувства к советской власти, и свежие впечатления от депутатов, и надежда на Бориса Николаевича…

И – через семь лет – уже оценка исторических результатов его руководства и, походя, его самого.

«Выходит Ельцин из церкви, а на паперти какая-то старуха: «Подай, сынок…» – «Да как же я тебе подам, бабка? У меня ни мяча, ни ракетки…». Ельцин, будучи по самоощущению царем, терпел, хотя смотреть в сие отражение было ему, надо полагать, непросто. Впрочем, есть версия, что Борису Николаевичу все это было по барабану – в силу общего презрения к электорату, о существовании которого он вспоминал только в дни острой политической надобности.

Нынешний, бедняга, первым делом начал крушить вокруг себя зеркала. Все мероприятия, находившиеся в пределах его организационных возможностей, прошли очень успешно: замуровали телевидение, прищучили прессу… Но поэзия – в том числе поэзия анекдота – пресволочнейшая штуковина! Эта вода дырочку найдет, найдет и форму.

Форма в данном случае оказалась симптоматичной сама по себе. Ельцин заслужил от народа оригинальные произведения, нынешний гарант – сплошной ремейк! Пару лет назад услышал я про водку «Путинку», которая вяжет не только рот, но и руки, и ахнул, потому что вспомнил, как ровно двадцать лет назад эти же вкусовые свойства приписывались новому сорту яблок. Сорт назывался – «андроповка». ГБ – оно ГБ и есть, и мнение народное, о котором предупреждал Пушкин А.С., произвело этот социально-политический анализ раньше Левады и поперек Павловского.

Но Путин не стоит на месте и за два года дослужился до нового ремейка. По дате первоисточника вы можете судить о направлении нашего пути в светлое будущее. Итак, свеженькое. «Приезжает Путин на встречу с народом, бла-бла-бла, а потом выходит в коридор и спрашивает у первого встречного: «Где бы тут отлить?» Тот – широким жестом: «Вам – везде!»

Вспоминаете? Нет? Клянусь, я слышал это в середине 70-х! Причем сам анекдот датировался концом предыдущего десятилетия, а именно – 68-м годом, и героем рассказа был товарищ Громыко, приехавший на переговоры в Прагу после снятия Дубчека. Причем рассказывалось это даже не как анекдот, а как реально бывшая история. «Вам – везде», – ответил якобы представителю победившей державы чешский коммунист, остановленный товарищем Громыко в коридоре по той же надобности.

Ошибиться может отдельный политолог и целый институт – анекдоты не ошибаются. И если они – в дословном виде – возвращаются спустя десятилетия, значит, общество помаленьку начинает фиксировать соответствие запахов.