TАЙВАНЬСКОЕ РОЖДЕСТВО

Оксана Сергиево-Посадская

Записки путешественника

Накануне Рождества мы проснулись в тайбэйской квартире старшего брата мужа. Квартиры многоэтажных домов здесь немногим отличаются от знакомых российских или американских. Если приглядеться, то встречаются необычности: приподнятая над общим уровнем комната-татами с раздвижными перегородками вместо стен, или круглые окна на лестничных площадках, или подушки, набитые мелкими бобами, но по большому счету – квартиры как квартиры. Из-за десятичасовой разницы с Техасом просыпаться легко. Восьмой час утра, а мы, несмотря на вчерашний суточный перелет, уже проглотили по стакану теплого соевого молока с длинными полыми хлебцами «йоу-тьяу» (буквально «масляные палочки») и бодро направляемся в парк, что под самыми окнами.

Под специальным многоцветным навесом были выставлены подношение местному богу…

У подъезда прямо на асфальте женщина моет свиные сердца. Мы иронично обсуждаем шансы оказаться в ее забегаловке, но что правда, среди предвкушаемых приключений кулинарные занимают далеко не последнее место. Первый этаж домов обычно отводится под магазинчики-ресторанчики. Дом по улице Дзьен-гуо, где мы остановились, облеплен лотками мелких торговцев снедью. Варят лапшу, тоу-фу, креветочные фрикадельки. Японский грузовик-малыш, размером поменьше американского SUV, развозит свежую зелень. Ее тут же полощут в тазах и несут на кухню. В витринах уже развешаны в ожидании обеда и ужина красно-малиновые утки по-гонконгски.

Парк Даан, один из самых больших столичных парков, расположен в долине между десяти-, пятнадцати- и двадцатиэтажными жилыми зданиями. Пасмурно. Тепло. В новостях сказали, что +14С. Моросит. В дымке маячит недавно отстроенный и видный отовсюду самый высокий в мире небоскреб, называемый «и-линг-и» (один-ноль-один) за свои сто и один этаж. У каждого уровня основание меньше, чем вершина, отчего здание кажется членистым и этим напоминает пагоду. При входе в парк – рынок: сладкая картошка, имбирный корень, желеобразные рисовые конфеты, десятки сортов закусок из сухой рыбы (здесь был бы рай для любителя пива), черные куриные яйца особого приготовления, буддистские каменные четки, оздоровительные добавки в пищу (загадочные витамины, травки, мед, сушеные фрукты), круглые азиатские груши, хурма… Любопытные уже пробуют древесный чай со специями и слушают объяснения продавца. Рядом палатка, заставленная орхидеями: вот эта, с пахучими темно-фиолетовыми гроздьями, называется «лисий хвост»…

В большом парке простор для народного творчества, а потому нет места стройному стилю и утонченности. Одна аллея густо засажена геометрическими клумбами красных и бледных рождественских пуансеттий. На другой – организации соревнуются друг с другом в клумбах-инсталляциях, посвященных наступающему Году Петуха. Третью – оккупировали огромные бабочки и жуки, чей проволочный каркас полностью пропал под цветами и мхом. Тем не менее, если попетлять, то найдешь заросший пруд в восточном духе и характерную дорожку, вымощенную выпуклыми камнями, для массажа ног.

С утра посетители парка, в основном, пенсионеры. Играют во фрисби, бегают трусцой, занимаются разными видами тай-чи – ходят, размахивая руками, похлопывают себя по разным частям тела, трясут руками и ногами, – все это с полной сосредоточенностью и серьезностью. Десяток пожилых тайваньцев в инвалидных креслах собираются по утрам в беседке подышать свежим воздухом. Их привозят из соседнего дома престарелых тайские работницы. В других беседках завтракают, разговаривая или читая. Дворник катит за собой тележку со щипцами, метлами и оранжевым мусорным баком. Работа для философа – гулять в парке по утрам, подбирая большие листья. Другого мусора не видно. Но говорят, на такую работу много претендентов, так что мне вряд ли удастся получить ее в ближайшее время.

Скутер – основное средство передвижение в тайваньских городах.

На выходе из парка увидели молодого белого бегуна, остановившегося, чтобы сделать растяжку: вероятно, инструктор английского языка или студент. В метро иностранцы попадаются довольно часто. Я развлекаюсь, угадывая, кто, откуда и как сюда попал. Например, белокурая девушка в толстовке с размашистой надписью «American Eagle» держится за руку с местным парнем. Все ясно: американо-тайваньская студенческая любовь на рождественских каникулах. Тайбэйское метро состоит из трех полноценных линий и двух зачаточных. Поездка стоит один американский доллар или 30 тайваньских. Сознательные граждане закрывают повязками рот и нос, если больны респираторной инфекцией или, наоборот, боятся ею заразиться, и послушно строятся вдоль стрелочек на платформах, указывающих, с какой стороны входить в вагон (кто знает московское метро, удивится вместе со мной). Метро обыкновенное – пластмасса, стекло, бетон, реклама – и чистое. Во всяком случае, чище парижского и римского.

От станции Шу-Лин мы берем такси туда, где нам предстоит скучный визит вежливости, а я продолжаю невольно думать о Рождестве и высматривать его приметы. Попадаются христианские церкви с крестами почему-то преимущественно красного цвета. Кое-где в магазинах наряжены елочки, а продавцы носят Санта-клаусовские колпачки. Неважно, что Рождество католическое или коммерческое и что новый год здесь наступит только в феврале. Посреди влажной экзотики с громоздящимися над головой иероглифическими рекламами и пальмовыми ветвями промелькнувшая в витрине елка с игрушками – такое милое напоминание. Вот и красный подарочный пакет у меня в руках выглядит совсем по-рождественскому. Подарок, если интересно, состоит из упаковки сушеных китайских грибов, коробки русских шоколадных конфет, таблеток для укрепления суставов и средства от комаров на травах.

Визит вежливости скрашивается блюдом тоу-фу, морским окунем на пару в соусе из черных бобов, жареным рисом, сладкой говядиной с овощами, зеленым чаем и разговором о сравнительных ценах на недвижимость в США и на Тайване. На Тайване получается дороже: остров с населением почти в 23 миллиона занимает второе место в мире по плотности населения. После обеда временная разница вступает в свои права, и пятичасовой переезд из Тайбэя на юг по первому шоссе в Тайнань выпадает из последовательности событий.

Тайнань – старейший город и бывшая столица, а в настоящем четвертый по величине город Тайваня. Я предпочитаю его нынешней столице настолько же, насколько предпочитаю маленький парк на улице У-Фэй парку Даан с его диснеевской эстетикой или ночной тайнаньский рынок – витринам коммерческого центра в «один-ноль-один». У-Фэй означает «пять сожительниц». Пять благородных сожительниц принца Нин-Чина приплыли вслед за ним на остров в 1662 году, а когда принц погиб в борьбе за увядающую династию, все пять совершили самоубийство в знак вечной верности своему господину и его делу. Над их гробницей соорудили храм, а вокруг разбили очаровательный парк, до сих пор поддерживаемый в безукоризненном порядке. Что касается ночного рынка, то где еще вы получите удовольствие купить нитку речного жемчуга за три доллара, пробормотав при этом своим наглым ломаным языком «тай гуэй!» (слишком дорого)?

Рождественское утро было таким ранним, что скутеры, основное средство передвижения в городе, еще не запрудили улицы, и на перекрестках еще не стояли лучшие ученики школ с флагами, помогая своим однокашникам в униформах не попасть под колеса тех самых скутеров. Зато забегаловки, специализирующиеся на продаже завтрака, уже готовили и торговали вовсю. Продолжая кулинарную тему, заметим, что основные ингредиенты традиционного завтрака: зеленый лук, яйца и тесто – в разных комбинациях с незначительными добавками образуют удивительное разнообразие блюд: цонг-дан (омлет с зеленым луком), цонг-йоу-бинг (луковая лепешка), дан-бинг (омлет с луком в блинчике), джьоу-цай-хы (овощной «коробок»), бао-дзы (круглый пельмень-пирожок) и так далее.

На этот раз прогулка лежала по сонному кампусу университета с аллеями дерева-феникса, цветущего по весне красными цветами, которые к осени превращаются в бобы размером с локоть. Чанг-Кунгский национальный университет, основанный в 1931 году и занимавший тогда десяток зданий, разросся до ста восьмидесяти гектаров, сотни зданий и сорока факультетов. Меня интересовал факультет иностранных языков. Перед аудиториями стояли ящики для обуви с номерками. Я заглянула в пустую аудиторию – пол был покрыт замечательным блестящим паркетом. Видимо, студенты и преподаватели разуваются. Кроме этого интересного факта мне удалось узнать, что здесь преподает русский профессор-китаист Владимир Михайлович Майоров. Но это отдельная история.

Опускаю описание торжественного семейного обеда за неумением назвать блюда, которыми мы угощались в вегетарианском шведском столе в течение двух часов (в вегетарианском, поскольку муж золовки – буддист и вегетарианец). Обед и подарки были не по случаю рождества, а по случаю субботы и нашего приезда, но каждый волен понимать по-своему. У родственника-буддиста, кажется, тоже был какой-то свой праздник, а у меня – Рождество или новый год… приблизительно… Дальше все семейство, уместившись в две машины, отправилось на Соляные Горы. По дороге я представила себе природный заповедник – горы, озеро, туман, а оказалось, буквально два соляных холма. В какой-то момент владельцы соляного хранилища обнаружили, что соль уже выгодно не продать, и устроили аттракцион. Народ забирается на одну горку по ступенькам, на другую – без, фотографируется на вершинах и смотрит в платные бинокли на лежащие внизу бассейны рыбных ферм. У подножья холмов мостятся скульптуры из прессованной соли, детская железная дорога и рынок. Поначалу я никак не могла понять удовольствия карабкаться по грязноватой соли – в чем фокус-покус? Потом меня осенило – снег! Это же зимняя ярмарка! Сразу все встало на свои места. Я фотографировалась с соляным Амуром и стреляла из пластмассового пистолета по воздушным шарам…

Настал вечер. На улице Нан-Мэн-Лу возле нашего дома зажглись фонари. Красные круглые бумажные фонари, ведущие к буддистскому храму, переплетались в ветках аллеи с рождественскими лампочками. За два последних года здесь появилась многоэтажная христианская церковь, отливающая гранитной крошкой и мозаикой. Напротив нее через дорогу на помостах устроены рождественские сценки в человеческий рост с электрической подсветкой и пояснительными табличками. Рядом собралась толпа. Кто-то выкрикивает в микрофон однотонные фразы. Это праздничная лотерея. В двух шагах от церкви пестрые бумажные ворота у входа в узкую улочку предвещают буддистский храм. Кстати сказать, смесь буддизма с конфуцианством и даосизмом – основная религия Тайваня, на которую приходится 93% верующих, а христиан всего 4.5%, но, кажется, никто друг другу не мешает. Кривая улочка, на которую мы свернули, еще гуще была увешана красными фонариками. Молодежная группа из пяти человек выстукивала заразительные ритмы на перкуссиях. Вокруг них и вокруг торговых столиков с полумусором-полуантиквариатом задерживались прохожие. За одним столиком умелец развлекал детей. Они вместе лепили игрушки на палочках. Под специальным многоцветным навесом были выставлены подношения местному богу – уложенные горками фрукты и покрытые пластиковой пленкой блюда, употребляемые после праздника верующими. Курились благовония. В кривом отростке от улочки прятался сам храм, невидимый за бумажным праздничным фасадом. Во дворе готовились к церемонии. Мигала музыкальная установка с барабанами. Служители в сиреневых робах и черных квадратных шапочках что-то торопливо доедали. Ствол древнего дерева при храме был увешан на досягаемой высоте дощечками с пожеланиями. Мне вспомнилось, что елка напротив новой христианской церкви была также увешана разноцветными бумажными записочками-пожеланиями.

В последующие дни я видела мельком другие приметы буддистского празднования: длинные освещенные в ночи «поезда» с движущимися марионетками, представлявшие неведомые истории наподобие рождественских сцен… маленькие божки, которых носят, раскачивая определенным образом носилки, с музыкой, барабанами и фейерверками… чернолицые боги-гиганты в два человеческих роста, которых водят за руки… ряды столов под навесами с огромными количествами бесплатной еды в честь праздника – горы восковых яблок, целые свиные туши… И еще – толпа добровольцев-благотворителей в униформе, строившаяся возле культурного центра Тайнана. Говорят, во время страшного землетрясения 1998 года их деятельность оказалась эффективнее правительственной помощи…

И так прошло Рождество. Прошли рождественские каникулы. Вернувшись в Техас, я, по семейному обычаю, позвонила родителям сказать, что долетели благополучно. «С Рождеством Христовым!» – поздравила мама. – «Наше-то Рождество сегодня!» «Конечно, сегодня», – подтвердила я.