НАКАЗАНИЕ БЕЗ ПРЕСТУПЛЕНИЯ?

Илья Либерман со слов Д.С.

david_starikovГоворят, что «от сумы и от тюрьмы не зарекайся». Когда наш герой работал в Хьюстонском университете и руководил компанией при нем, он требовал от своих подчиненных тщательно вести документацию. «Я шутил: «Иначе меня посадят». Шутка была неудачная», – вспоминает он. Однако как оказалось, добросовестный труд не защитит от тюрьмы, если в игру вступает человеческая подлость и огрехи судебной системы. Месяц назад наш герой, который предпочитает не называть свое имя, вернулся из тюрьмы и решил рассказать нам свою историю.

Пару лет назад о Д. писали в местных газетах, таких как «Houston Chronicle». Поэтому мы были примерно в курсе событий и помнили по фотографиям к тем публикациям, как выглядит Д. Но когда он приехал к нам в редакцию, узнать того самого «скандального профессора» в седом человеке с исхудалым лицом было невозможно. Оказалось, во время тюремного заключения Д. сильно похудел (потерял 30 фунтов), кроме стресса на обычно деятельного человека свалилось много сводобного времени, и Д. начал активно заниматься спортом. А еще… писать стихи! «Чтение книг, стихи и спорт помогли мне продержаться», – говорит он. Также много времени Д. посвятил работе над очерком, в котором он подробно описал произошедшее с ним, отрывки из которого приводятся ниже.

ПРЕДЫСТОРИЯ

В Америку в город Хьюстон Д. приехал в 1992 году, когда ему было 37 лет. До этого в Украине он защитил кандидатскую диссертацию, работал на космические и военные проекты. «Потом Украина объявила независимость и проектов не стало, что послужило причиной моего отъезда», – вспоминает он. Уже через год Д. нашел работу в научно-исследовательской организации, которая потом переехала в Остин. Он только купил дом и переезжать не хотел, поэтому устроился на работу в Хьюстонский универститет на должность профессора-исследователя.

Основной частью работы Д. было получение грантов, и его зарплата полностью зависела от денег, которые он приносил универститету. Многие знают, что гранты получать непросто, высока конкуренция. Чтобы сохранить рабочие места себе и своим коллегам, поддержать свою научную группу, Д. вместе с начальником, профессором универститета решил основать свою компанию.

Дело пошло хорошо, и уже через год после основания фирмы они получили первый проект. Д. и его коллеги сотрудничали с государственной программой, которая занималась разработкой новых технологий малыми бизнесами. В ней участвуют такие государственные ведомства как NASA, Department of Energy и др. Фирма Д. работала над проектами, которые оплачивала эта программа, отчитываясь перед ними каждые два месяца. Все требования компания выполняла, и все проекты сдавала вовремя.

В университете много компаний (spin off company), которые занимаются развитием и внедрением разработок ученых и студентов университета в промышленность. Выгодно это обеим сторонам: компания выплачивает университету деньги за использование оборудования и офисов.

«Ежегодно, начиная с 2001 года, компания платила университету взносы за членство в консорциуме. Этот взнос в размере $25 тысяч в год выплачивался за доступ к оборудованию и офисам. За 13 лет своего существования компания приобрела достаточное количество своего оборудования, основная часть которого была передана в бесплатную аренду для пользования сотрудниками университета», – рассказывает Д.
Все было легально, каждый год проводились аудиторские проверки. На протяжении всех 13 лет существования компании никогда никаких претензий к бухгалтерии не было.

Практически все сотрудники (от 8 до 12 человек) 50% времени посвящали работе в компании, 50% ¬– работе в университете. «Мы работали с предприятиями космической и оборонной отрасли, создавали по новаторским технологиям приборы специального назначения, которые выдерживают высокие температуры и большие нагрузки», – рассказывает Д. Студенты приобретали хорошую практику и использовали разработки в своих диссертациях.

Компания работала по контракту со строго лимитированной стоимостью (Firm Fixed Price contracts, FFP). Это сыграло потом очень важную роль в расследовании.

Из записок Д.

Такой тип контрактов был введен федеральным правительством более сорока лет назад, чтобы избежать ненужной волокиты при выполнении научно-технических разработок. Поскольку в таких разработках практически невозможно с определенной точностью предсказать, какие материалы и какое их количество могут понадобиться, а так же какой персонал будет участвовать в выполнении проекта. Поэтому государство предлагает за строго лимитированную сумму разработать научно-техническую концепцию и опытные образцы. Если разработка устраивает государство, оно оплачивает её по этой заранее определенной цене, не вдаваясь в подробности бюджета, при условии, что все средства были потрачены на выполнение проекта. Государство как бы покупает разработку, как готовое изделие. Популярно в интернете это объясняется так. Вы приглашаете маляра сделать ремонт в квартире. Маляр называет цену, которая включает работу и материалы, и если вас эта цена устраивает, и вам нравится работа, вы платите эту сумму, не спрашивая, сколько стоили материалы, и кто помогал маляру в работе.

КОНФЛИКТ С СОТРУДНИКОМ

Один из работников компании Д. однажды заявил о своем желании поехать на конференцию на свою родину, в одну из арабских стран. Конференция была организована Министерством обороны этой страны, и хотя желание коллеги съездить бесплатно домой проведать семью было вполне понятно, выступление на конференции было совсем нежелательно.

Из записок Д.

На этой конференции сотрудник собирался сделать доклад о технологиях, которые были разработаны нами для космической и оборонной промышленности. Это конфиденциальная информация, которая разглашению не подлежит. Кроме того, это интеллектуальная собственность компании. Я предупредил, что если он выступит на конференции, он будет немедленно уволен. Несмотря на это, он все же уехал и выступил с докладом на этой конференции. По его возвращении в начале 2012 года сотруднику был дан последний шанс осознать свою вину. Был подписан соответствующий меморандум. Сотрудник упорно не признавал свою вину, при этом угрожая мне и моему партнеру уничтожить компанию. Он обещал нажаловаться на нас во все ведомства, с которыми мы работаем.

Вскоре сотрудник был уволен, поскольку так и не подписал предложенный меморандум. Мы были уверены в том, что нам нечего бояться его угроз, поскольку мы никогда ничего противозаконного не делали, но на всякий случай наняли адвоката, который отправил ему письмо. В этом письме он был предупрежден о том, что если будет клеветать на компанию, то мы подадим на него в суд. В ответ на это письмо он написал свой первый «памфлет», в котором обвинял меня с партнером во всем, что ему нарисовало его богатое, но увы, больное воображение.

Кстати, по словам Д., характер у сотрудника был тяжелый, что сказывалось как на работе в коллективе, так и на личной жизни сотрудника. Жену он привез со своей родины и в семейной жизни проявлял себя как человек жестокий и неуравновешенный. Например, после одной из ссор его жена на протяжении нескольких месяцев ночевала в машине, так как должна была уходить из дому каждый раз, когда он возвращался с работы – он не желал с ней находиться в одном доме. Также он не доверял американской системе обучения, и всех пятерых детей обучала жена на дому.
Скандал на какое-то время затих, и сотрудники компании продолжали работать над своими текущими проектами и даже получили новые, что позволило им уплатить членский взнос консорциума за прошедший год.

david_starikov1ОТКРОЙТЕ, ЭТО ПОЛИЦИЯ!

27 августа 2012 года в 6 часов утра в доме Д. раздался звонок в дверь. Через окошко вверху двери он увидел полицейского и решил, что это связано с шумной вечеринкой, которую устроили соседи-подростки накануне. Еще не успев одеться, он приоткрыл в дверь, и в дом сразу же вошли один за другим не менее 15 вооруженных человек в различных униформах – HPD, FBI, Air Force, NASA. К хозяину дома подошли двое в штатском, которые представились специальными сотрудниками космического агентства и сказали, что им нужно задать ряд вопросов. Д. понял, что причина этого визита – клевета уволенного подчиненного, и все, что ему хотелось – объяснить визитерам причину этих пасквилей. По словам Д., уволенный сотрудник, видимо, разослал письма в различные ведомства о том, что в фирме процветает коррупция. Также Д. позже узнал из предоставленных материалов следствия, что подчиненный был официальным осведомителем космического агентства, которое и стало инициатором расследования.

«У меня даже малейшей мысли не было, что я могу не отвечать на вопросы, так как не арестован, хотя во многих фильмах видел, что в таких случаях требуют присутствия адвоката. Очевидно, внезапность и вызванный ею шок сделали свое дело, – вспоминает Д. – Следователь задавал вопросы, а его помощник записывал от руки что-то в блокноте. Никакой звуковой записи не производилось. В это время в доме проводился обыск. Одновременно обыски проходили в доме у моего партнера и в университете. Университетский обыск был показан несколько раз в тот день в местных телевизионных новостях».

Любопытная деталь – когда вся команда решила устроить обеденный перерыв, все стали очень милыми, и даже предложили хозяину дома и его жене присоединиться к ним. Как говорится, «ничего личного, это просто бизнес!».

После 4-часового допроса следователь дал свою визитную карточку и сказал, что Д. потребуется адвокат.

СЛЕДСТВИЕ

Д. и его партнер начали поиски адвокатов: одного адвоката на двоих они нанять не могли из-за потенциального конфликта интересов. Д. встретился с несколькими адвокатами, но один из них, внушающий наибольшее доверие, был и самым дорогим. Узнав детали дела и положение Д., он согласился сделать скидку на свои расценки, так же предложив вариант, когда рутинную работу будет делать его ассистент, расценки которого в два раза ниже, чем у него.

Пока длилось следствие, Д. не раз убеждался в том, что никакой презумпции невиновности в Америке нет. Ему еще не было предъявлено обвинение, а от работы с его фирмой стали отказываться клиенты. Национальный фонд по науке аннулировал контракт и не заплатил оставшиеся $72 тысяч за уже сделанную и вовремя сданную работу (25% общей стоимости). Также компания Д. была исключена национальным фондом по науке из числа лиц и организаций, которым разрешается заключать контракты с федеральным правительством. Примечательно, что университет не только не попытался поддержать своих сотрудников, но и отгородися от них, заявив, что может являться их потенциальной жертвой ! А когда было предъявлено обвинительное заключение, университет сразу сократил Д. и его партнера под тем благовидным предлогом, что у них закончилось финансирование. Поэтому когда на одной из встреч прокурор заявил, что «это не преступление века, и в его намерения не входит отправить их в тюрьму и разрушать их карьеру», адвокат заметил после встречи: «А разве не этим он сейчас занимается?» «Как стало известно позднее, именно с подачи прокурора привлекались средства массовой информации, которые очень однобоко освещали дело», – рассказывает Д.

Расследование шло своим ходом. Следствие проводило опрос бывших работников компании, студентов, которые к тому времени разъехались по всему миру. Параллельно адвокат вел свое «расследование», пытаясь понять, в чем же обвиняют его клиентов. По словам адвоката, он не видел судебного прецедента. Можно было предположить конфликт интересов между компанией и университетом, но все компании работают на официальном основании, и политика университета такова, что все происходит на взаимовыгодных условиях.

Нехорошее впечатление у адвоката составила запись допроса (аффидевит), с которым он ознакомился на встрече со следователем и прокурором. Когда полиция нагрянула в дом к Д. с обыском, он согласился отвечать на вопросы, что было большой ошибкой. Кроме того, допрос (а это был именно допрос) не записывался, лишь помощник следователя оставлял пометки в блокноте. И вот на основании этих пометок в блокноте и клеветнических писем бывшего сотрудника был составлен аффидевит, как говорит наш герой, составлен «безграмотно и не профессионально, в нем была допущена уйма неточностей и присутствовала прямая ложь .

Из записок Д.

Больше половины моих ответов были не просто перевраны, но вообще поставлены с ног на голову. Такого вранья я не мог предвидеть даже в самом страшном сне! В этом аффидевите, которое они называли «интервью», а не допрос, я признавал свою вину по всем обвинениям! Теперь стало понятно, почему так называемое «интервью» не записывалось, и почему то, что писалось в блокноте помощником следователя, никогда не было не только подписано мною, но и даже показано мне. Позже я узнал от адвокатов, что такие методы применяются в работе ФБР.

Полное доверие прокурора следователю тоже было не в мою пользу. Поскольку дело мое было нетривиальным из-за специфичности программы, в которой мы работали, я думаю, что вместо того, чтобы тратить время и силы на изучение ее правил, прокурору было гораздо проще просто тупо доверять следователю… Не оригинален он был и в своей тактике, предлагая то мне, то партнеру признать себя виновным, дать показания против другого обвиняемого и таким образом избежать тюрьмы. Дабы припугнуть меня, прокурор сказал, что моя жена, которая вела бухгалтерию и считала зарплату в компании, тоже является потенциальной целью следствия. Несмотря на давление и я, и мой партнер отказались давать показания друг против друга.

Адвокат Д. все еще надеялся, что обвинение предъявлено не будет и решил провести презентацию перед прокурором и следователем. Когда он вошел в кабинет, где должна была пройти презентация, он увидел не менее 15 человек, которые были представителями разных федеральных агентств и помощниками прокурора. Он понял, что каждый из этих людей так или иначе занимается этим делом, а это огромная трата средств налогоплательщиков, и раз так много сил и денег задейcтвовано в этом расследовании, скорее всего избежать предъявления обвинения не удастся.

Адвокат позвонил в день, когда Д. хоронил жену своего брата, умершую от рака. «У меня плохие новости, – сказал он. – Против тебя предъявлено обвинение, и завтра необходимо явиться в федеральный суд и сдаться властям».

Продолжение следует