НАКАЗАНИЕ БЕЗ ПРЕСТУПЛЕНИЯ?

Илья Либерман со слов Д.С.

s0(Окончание. Начало в №423)

Говорят, что «от сумы и от тюрьмы не зарекайся». Когда наш герой работал в Хьюстонском университете и руководил компанией при нем, он требовал от своих подчиненных тщательно вести документацию. «Я шутил: «Иначе меня посадят». Шутка была неудачная», – вспоминает он. Однако как оказалось, добросовестный труд не защитит от тюрьмы, если в игру вступает человеческая подлость и огрехи судебной системы. Месяц назад наш герой, который предпочитает не называть свое имя, вернулся из тюрьмы и решил рассказать нам свою историю.

ОБВИНЕНИЕ

В апреле 2014 года после двух лет следствия Д. и его партнеру предъявили обвинение. Оно состояло из 29 пунктов, по каждому из которых полагалось, максимум, до 5 лет тюрьмы и штраф до $100000. Таким образом, оба владельца компании были приговорены к максимальному сроку заключения, равному полторы жизни! Нашего героя и его партнера обвиняли: в преступном сговоре с целью…обогащения партнера, в предоставлении ложной информации в проектных предложениях (эта информация касалась оборудования, которое они использовали в проектах, бюджетов, а также писем от компании, которая была заинтересована в технологиях и проектах Д.). И наконец, в 21 пункте Д. и партнера обвиняли в мошенничестве с помощью использования электронных и проводных средств. В каждом из этих пунктов приводились платежные ведомости по различным проектам, оплата по которым осуществлялась прямым переводом на их банковский счет.

Из записок Д.

Во время интервью в моем доме, на протяжении всего следствия, вплоть до последнего судебного заседания, участники следствия, прокурор и судья были согласны с тем, что все наши проекты были выполнены полностью, и все средства были потрачены только на их выполнение, приняты федеральными агентствами, и что все государственные заказчики были довольны нашей работой. Тогда о каком мошенничестве с помощью электронных средств шла речь в обвинительном заключении? Эти денежные переводы были сделаны за конкретную работу, после рассмотрения отчетов на каждом этапе работы, и это был единственный способ, разрешенный агентствами для осуществления платежей. Что касается оборудования: оборудование в университете – рухлядь, и мы покупали на деньги компании сначала детали, чтобы на нем хоть как-то можно было работать, а потом вообще покупали новое оборудование, на котором представители университета могли работать бесплатно.

У обвиняемых забрали паспорта и отпустили до начала суда. Каждую неделю надо было отмечаться, а путешествовать можно было только по стране.
Д. пришлось поменять адвоката, он был слишком дорогим. Но тот посоветовал обратиться к своему другу, хорошему адвокату, тоже специализирующемуся на федеральных делах. У него маленькая фирма и, соответственно, ниже расценки. Д. заключил контракт с новым адвокатом. На встрече присутствовали также адвокаты его партнера, которые вместе с новым адвокатом Д. приняли решение вести совместную защиту, так как конфликт интересов у Д. и его партнера больше не предвиделся.

Летом 2013 года адвокат Д. представил на рассмотрение судьи два ходатайства. Первое с приложениями доказывало, что аффидевит на проведение обыска был дефектным, посколько содержал очень много утверждений, которые не соответствовали действительности. Второе ходатайство доказывало, что сам обыск и интервью были проведены с грубыми нарушениями законности. Ознакомившись с этими двумя документами, судья назначила слушание, которое состоялось в декабре 2013 года.

В подготовке к слушанию очень помогали сын и жена Д. Они предоставили необходимые цифры из бюджетов и бухгалтерии, которые подтверждали аргументы Д. Так они работали всей семьей в течение нескольких месяцев.

Из записок Д.

Слушание проходило два дня. В первый день выступал следователь. Предоставленная им информация содержала все то, что вошло ранее в аффидевит, составленный им же. Мой адвокат задал ему два вопроса. Первый: знает ли следователь о таком типе контрактов, как контракты со строго лимитированной стоимостью (Firm Fixed Price contracts). Следователь ответил, что не знает (!). Этот момент был очень важным, поскольку все контракты, которые рассматривались следствием, были именно этого типа.

Принадлежность контрактов, перечисленных в обвинительном заключении, к данному типу FFP автоматически перечеркивали все пункты обвинительного заключения, связанные с бюджетами, персоналом и накладными расходами, поскольку все контракты были выполнены полностью и приняты государственными агентствами. Тот факт, что следователь даже не знал о таком типе контрактов, свидетельствует о его вопиющей некомпетентности.

Второй вопрос был о том, думает ли следователь, что мы покупали что-либо для личного пользования за государственные деньги (одно из самых лживых утверждений, вошедших в аффидевит). На что он ответил: «Нет».

На второй день слушания первым давал показания партнер, суть которых сводилась к тому, что никакого преступного сговора между мной и им не было. Версия следствия состояла в том, что я способствовал обогащению партнера: он меня, недавнего эмигранта из Украины, принял на работу в университет, и поэтому, хотя мы были равноправными партнерами, получал больше меня. На самом деле он получал больше меня, потому что строил свою карьеру в Америке с 18 лет, а не с 37, как я, и в университете был выше меня по статусу.

Затем 4,5 часа я отвечал на вопросы моего адвоката. Поскольку аффидевит был основой для обвинительного заключения, то презентация автоматически охватывала все его пункты. Адвокат был уверен, что у нас была прекрасная аргументация по всем пунктам, кроме одного – писем от компании, выражавшей в этих письмах интерес к нашим технологиям. Защита по всем пунктам, касающихся бюджетов и персонала аргументировалась типом проектов FFP и конкретными правилами, которые нами всегда выполнялись при отправке проектных предложений и при выполнении проектов. С письмами же дело обстояло сложнее.

ЗЛОПОЛУЧНОЕ ПИСЬМО И ДВА СВИДЕТЕЛЯ

Однажды один профессор, консультировавший работников фирмы по проекту, познакомил Д. с президентом компании по робототехнике. Тот проявил интерес к их разработкам, и тогда Д. попросил президента написать письмо поддержки. «Хотя письма поддержки были необязательны при отправке предложений по проектам и лишь показывали интерес к нашим разработкам со стороны промышленного сектора, они все же немного влияли на процесс рассмотрения предложений, что-то вроде вишенки на торте», – говорит Д.

Письмо было отправлено не на тот адрес (и у Д., и у его партнера было два рабочих электронных адреса), с разрешения профессора-консультанта Д. переправил письмо на нужный адрес. Кроме того, он сказал, что письмо поддержки Д. может использовать на других проектах. Поэтому Д. использовал это письмо во время подготовки проектных предложений, меняя дату и название проекта. Оба свидетеля, и профессор-консультант и президент компании, которые могли подтвердить произошедшее, испугались за свою карьеру, стали лгать, демонстрировать признаки «провалов в памяти», и в итоге отказались выступить в качестве свидетелей.

«Таким образом на слушании мы представили прекрасную защиту по всем пунктам обвинительного заключения, кроме того, который касался злополучных писем. Как и по всем другим пунктам, по этому пункту мне светило до 5 лет тюремного заключения и штраф до $100 тысяч», – рассказывает Д.

ПЕРЕД ОГЛАШЕНИЕМ ПРИГОВОРА

После слушания судья прислала свое решение, отвергавшее первое ходатайство адвоката о том, что аффидевит был дефектным, но принимала второе ходатайство о том, что обыск был произведен с нарушениями законности, что означало, что показания Д., взятые во время обыска, не имеют силы в суде. Это было главной победой защиты, поскольку все обвинительное заключение основывалось на том, в чем он якобы сознался во время интервью.

28 пунктов из 29 были опровергнуты, и обвинение против Д. и его партнера «рассыпалось». Прежде чем вынести приговор, судья должна была определить, какой финансовый ущерб был нанесен государству в результате «преступной» деятельности. В итоге определили, что ущерб был нулевым, поскольку работники фирмы выполнили всю работу по всем проектам, и государство ее приняло.

Но просто взять и отпустить ученых Хьюстонского универстета как невиновных оказалось невозможным – они уже попали в шестеренки судебной системы и назад хода не было.

Из записок Д.

Результаты слушания сильно пошатнули уверенность прокурора в том, что он может выиграть это дело, поэтому в одном из разговоров он упомянул в качестве наказания misdemeanor, т.е. общественно не опасное мелкое преступление. Такое наказание получают за вождение в нетрезвом состоянии, распитие спиртных напитков в публичных местах, курение марихуаны и т.д. Адвокаты объяснили нам, что в судебной практике штатов misdemeanor применяется очень часто и почти никогда не заканчивается тюремным заключением. Федеральный же misdemeanor практически никогда не применяется, но каждый пункт его предусматривает до года тюрьмы.

Когда адвокаты заговорили об этом виде наказания с прокурором снова, он сказал, что «его начальство не разрешает ему просить такое наказание, поскольку администрация по астронавтике, которая потратила благодаря нерадивому следователю на следствие уйму денег, давит на него, требуя (интересно, как она в принципе может этого требовать, не давление ли это государства на правоохранительные органы?), чтобы дело закончилось судом, с присяжными или без них».

Для того чтобы лучше оценить наши шансы, мы начали изучать статистику федеральных дел, и она нас потрясла. Из 100% федеральных дел только 3% заканчиваются судебными процессами. В остальных 97% случаях – сделкой между подсудимыми и следствием. Из 3%, которые заканчиваются судом, только 2% выигрывают подсудимые. При такой статистике нам не нужно было объяснять, насколько мала для нас вероятность благополучного исхода. Кроме того, адвокаты сказали, что если мы пойдём в суд, то дело продлится ещё на 2-3 года, и денег потребуется тоже немало.

После долгих дискуссий мы с партнером, как и остальные 97% подзащитных в федеральных делах, согласились на сделку, которая состояла в том, что мы признаем себя виновными в совершении misdemeanor по двум пунктам (требование прокурора). Какая у нас была альтернатива? Многие скажут: нужно было идти в суд и доказывать свою невиновность. Поверьте, мы провели немало бессонных ночей, прежде чем согласиться на сделку со следствием…

Перед нами встала задача выбрать себе преступление, которое бы попадало под определение «federal misdemeanor».

Мой адвокат нашел определение, которое характеризуется как мелкое правонарушение (misdemeanor) и состоит в том, что должностное лицо отправляет в правительственную инстанцию документ, который содержит ложную информацию. Он сказал, что письма, на которых я менял дату и название проекта, подходят под это определение. Мы выбрали два конкретных письма, которые соответствовали двум требуемым пунктам. По каждому из этих пунктов мог быть назначен штраф в размере $100000 и до года тюремного заключения. Адвокаты партнера заверили на 99,9%, что срок будет условным, и они не видят, при каких условиях (разве что у судьи будет прескверное настроение – вот такой человеческий фактор!) мы могли бы получить действительный срок. Мой же адвокат ничего такого не обещал и даже убедился в том, что я осознаю возможность наихудшего исхода.

Весной 2015 года я и партнер признали себя виновными в отправке в государственную инстанцию двух писем, в которых мы без разрешения лица, предоставившего эти письма, изменили в них информацию.

Партнера осудили на 3 месяца тюремного заключения и обязали выплатить компенсацию в размере $135000. Мне же присудили компенсацию в $100000 и 5 месяцев тюрьмы, мотивируя тем, что именно я подписывал все документы. Кроме того, нашей компании присуждалась выплата штрафа в размере $15000 (почти столько в компании на то время осталось).

ПОЧЕМУ ЭТО ПРОИЗОШЛО

На вопрос о том, почему человек, все обвинения против которого были опровергнуты, все равно отправился в тюрьму – официального ответа нет. Наш герой стал жертвой не только мести уволенного коллеги, но и жертвой стечения обстоятельств.

По мнению Д., одна из причин: накануне выборов президента (август 2012 года) государству нужны были громкие дела. Еще одна политическая сторона дела объясняется тем, что с 2011 года федеральное правительство поставило задачу восполнить бюджет за счет малых бизнесов. «Почему за счет малых бизнесов? Потому что, как пишут в прессе, малые бизнесы – это легко досягаемый, низко висящий плод. Малые бизнесы, как правило, не имеют достаточно средств для своей защиты и являются легкой добычей федеральных органов», – считает он.

Также Д. обвиняет СМИ: фотографии его и партнера были на первых полосах местных газет, и ученых университета представляли не иначе как расхитителей гражданской собственности. Однако ни одно издание не написало потом, что все их проекты были успешно выполнены и приняты государством, что все выделенные фонды были потрачены на проекты (материалы и зарплату 12 сотрудникам), и что все обвинения в суде, кроме того письма, были опровергнуты, лишь упоминалось, что они получили тюремные сроки. А то что вместо 150 лет заключения их осудили всего на несколько месяцев, написано не было. Такое однобокое освещение дела производит соответствующее впечатление на обывателя (как это было видно из многочисленных форумов), который, читая о миллионной сумме, на которую были выполнены контракты почти за 10 лет, считает, что миллион этот ушел в карманы ученых. «Конечно, ведь если наш приговор покажется очень мягким, сразу станет ясно, что у правоохранительных органов с этим делом что-то не так!» – считает Д. И говорит, что «благодаря» журналистам их с партнером репутацию теперь не обелить.

По мнению Д. нельзя не учитывать также расовую предвзятость, которая повлияла на ход этого дела: «Если бы обвиняемым был афроамериканец, а следователь, прокурор и судья, и все сотрудники, участвующие в деле – белыми, он незамедлительно потребовал бы замены части из них на афроамериканцев, сославшись на возможность влияния расистских взглядов на ход дела. В моем случае, следователь, прокурор,судья и помощник судьи были афроамериканцами, которые безгранично доверяли друг другу, и выгораживали друг друга даже в тех случаях, когда их коллеги проявляли полную некомпетентность. Я также подозреваю, что во многих случаях большую роль сыграла обыкновенная лень, как следователя, так и прокурора. В то время, когда афроамериканцы повсюду требуют diversity (вспомним хотя бы скандал вокруг последнего «Оскара»), в такой важной сфере, как борьба с преступлениями «белых воротничков» (white collar crime) такого diversity отнюдь не существует».

Д. отсидел 5 месяцев в тюрьме в Бомонте. По его словам, 99% людей, сидящих там, были арестованы за наркотики, и только 1% – за должностные и экономические преступления. Все, включая местных тюремных охранников, удивлялись такому маленькому сроку, как у него, и говорили, что таких сроков не бывает. В тюрьме Д. навещали близкие и друзья. За все это время, пока длилось следствие и суд, его не предал ни один человек, и никто из друзей и знакомых не верил, что Д. виновен. Иметь такую семью и друзей – большое счастье.

Сейчас он с партнером решает судьбу компании. На выплату компенсации несуществующего ущерба ушли его сбережения и часть денег из пенсионного фонда, и теперь «расхититель государственных денег» ищет работу. Д. признается, что после тюрьмы стал иначе относиться к повседневным, обывательским проблемам и позитивно смотрит в будущее, хотя понимает, что сейчас в Хьюстоне с работой плохо и устроиться будет нелегко.

«На протяжении всех четырех последних лет меня мучает один и тот же вопрос: за что нам все это? Ведь виновными мы никогда себя не считали, потому что ни в чем виноваты не были. Партнер, исповедующий ислам, однажды по этому поводу сказал: наверное, Всевышний послал нам это испытание, чтобы уберечь нас от чего-то более страшного. Может быть оно и так, но по-моему у Всевышнего тут был перебор», – говорит Д.
Илья Либерман со слов Д.С.

ПОЛОВИНА

Половина пробыта,
Это очень отрадно
Неурядицы быта
Улеглись, ну и ладно

В ритме блюза минуты
Льются клейстером липким,
Явь нарочно как будто
Повторяет картинки

Жизнь меняться устала
И все ходит по кругу
Суета оказала
Мне медвежью услугу

Крепко слился с рутиной
И плыву по теченью
Заросли паутиной
Все мои увлеченья…