ИЗ НЕДАВНЕГО ПРОШЛОГО ГОСУДАРСТВА СОВЕТСКОГО И ПОСТСОВЕТСКОГО

Лев Генсон

g0(глазами свидетеля, очевидца и участника событий)

Продолжение, начало в #420, 421, 422, 423

Глава 2

Здесь я хочу описать несколько трагических и трагикомических эпизодов, имеющих прямое отношение к преступности, из реальной жизни людей в местах лишения свободы.

Любовь и преступность

Женская колония у меня всегда вызывала противоречивые чувства. Женщина ведь всегда ассоциируется с понятиями «мать», «жена», «хранительница домашнего очага и семейных ценностей», наделенная такими качествами как мудрость, терпение, самопожертвование. Кроме того, женская красота и нежность во все времена и всеми народами воспевались, как нечто прекрасное и возвышенное. И вдруг – женская колония. Преступления, грязь, порок, дно – предел, ниже которого опускаться уже некуда.

Такая колония была и в Тбилиси на улице Матросова и, как ни странно, в достаточно густонаселенном районе города. Колония эта считалась одной из лучших в Союзе. Не только потому, что находилась она в Грузии с теплым южным климатом, но и потому, что на ее территории имелся дом матери и ребенка. Здесь могли отбывать наказание беременные женщины и матери с детьми до 2 лет. «Мамки», как их называли, выполняли довольно несложную работу по хозобслуживанию.

По долгу службы мне неоднократно приходилось бывать в этой колонии и могу утверждать, что «дом матери и ребенка» был на самом деле достаточно приличным заведением. В нем имелся квалифицированный медицинский персонал, соблюдались санитарно-гигиенические нормы, было относительно приличное питание. Как выразилась одна из вновь прибывших заключенных: «здесь сплошная пайка».

Однако колония есть колония со своими оперативно-режимными службами, охраной, воровскими и зековскими традициями, преступной иерархией и пороками. В женской колонии имелась своя специфика, присущая, наверное, только женским коллективам. Потребность в ласке и нежности, в условиях изоляции приводила к широкому распространению лесбийских отношений, что являлось поводом всевозможных шуток, но иногда приводило и к серьезным «разборкам». Я вспоминаю одно из моих первых посещений колонии и стенгазету, которая почти полностью была посвящена этой теме, и стишки типа «Мы с Тамарой ходим парой». Очень серьезно относились и, как сейчас бы выразились, к виртуальной любви. Если какая-нибудь из заключенных говорила: «этот вот мужчина мой» – неважно кто он: посетитель, чей-то родственник, сотрудник и т. д., даже если они никогда не общались, то для всех других он уже не мог быть таковым.

Женская колония специализировалась на швейных изделиях, и заключенные, особенно помоложе, укорачивали свои халатики, а при появлении молодого и симпатичного мужчины они всячески старались привлечь его внимание. Первое время, посещая эту колонию, я очень смущался. На меня, помимо основной функции по инспекции качества выпускаемой продукции, была возложена обязанность по «рационализации и изобретательству» среди заключенных, проверке техники безопасности и охране труда. И вот эта самая охрана труда приводила к тому, что меня окружала группа женщин. Они специально задавали такие вопросы, от которых я готов был от стыда провалиться на месте. Я даже пытался отказываться ехать туда. Более опытные сотрудники говорили мне: «ну что ты смущаешься, они же тебя «катают», т.е. нарабатывают себе авторитет среди товарок».

g11Я хочу рассказать об одном случае, связанном с этой колонией. Побег из тюрьмы или колонии – это всегда чрезвычайное происшествие и событие крайне редкое во времена «развитого социализма». В этой колонии за всю ее историю побегов практически не было. И вдруг побег: убежала «мамка», оставив годовалого ребенка. Случай из ряда вон выходящий. Согласно всем характеристикам местной администрации, сбежавшая заключенная была спокойная и беcпроблемная. Кроме того, срок за квартирную кражу с учетом беременности, на момент ареста у нее был небольшой – 3 года, ей оставалось не более года отсидки.

Что же произошло? Началась оперативная разработка. Была задействована как внутренняя агентура в колонии, так всевозможные внешние источники. Постепенно картина начала проясняться. Сбежавшей, назовем ее Нателой, было 22 года. По делу, в качестве свидетеля, проходил ее сожитель, якобы собиравшийся на ней жениться, известный уголовник, на которого было собрано достаточно косвенных улик. Однако Натела всю вину взяла на себя и, как у них говорится, полностью его «отмазала». 19-летняя девчонка отчаянно влюбилась в 27-летнего красавца, «всеми уважаемого» крутого авторитета, который умел погулять на широкую ногу.

В последнее время в колонию стали просачиваться слухи о том, что этот самый красавец завел себе богатую любовницу, живет себе припеваючи и собирается на ней жениться. Поначалу девчонка не верила. Но постепенно информация, поступавшая с воли, все более и более обрастала различными деталями и подробностями. Источники также сообщали, что Натела вообще была не причастна к краже. Однако сожитель уговорил ее взять на себя его вину, так как она беременна и ранее несудима, то срок большой не получит, а ему, ранее судимому, от большого срока не отвертеться. А он будет ее ждать, и как только она освободится, они поженятся.

Как же хрупкая молодая женщина совершила побег? Работая в хозобслуге и будучи «мамкой», она пользовалась достаточным доверием со стороны администрации колонии. Ей разрешалось убирать территорию административной зоны. Территория колонии делилась на административную, производственную и жилую зоны. Вход на территорию административной зоны заключенным без сопровождения сотрудников колонии был запрещен, однако для хозобслуги делались исключения. По всему периметру колония была огорожена двойным кольцом каменных стен, между которыми проложена насыпная полоса, и в определенных местах, поверх стен, расположены конвойные вышки, с которых хорошо просматривается жилая и производственная зоны. Административная же зона была расположена ближе к фасадной части колонии, а вышки были внутри и не видны со стороны улицы. Соответственно даже с вышек обзор участка административной зоны был ограничен.

Занимаясь уборкой административной зоны, Натела часто пользовалась приставной лестницей. Именно используя эту приставную лестницу на территории административной зоны, в месте, наименее просматриваемом со стороны конвойных вышек, в вечернее время, с учетом пересменки конвоя, ей и удалось совершить побег. Позднее эта лестница была обнаружена с наружной стороны внешней стены. При этом, как Нателе удалось преодолеть колючую проволоку, которая устанавливалась поверх стены, так и осталось загадкой.

Агентура также сообщала, что у сбежавшей где-то на воле был спрятан пистолет, и она грозилась, что если все слухи подтвердятся, то она пристрелит и его, и свою соперницу. Вероятность совершения убийства превращала этот побег в еще более серьезное событие. Для проведения оперативно-розыскных мероприятий был мобилизован почти весь личный состав центрального аппарата УИТУ. Дело находилось не только на контроле у министра внутренних дел Грузии, но в МВД СССР. Было создано множество оперативных групп, каждой из которых отрабатывалась определенное направление поиска.

Я попал в группу, которая проверяла возможность появления беглянки у лиц, связанных с объектами возможного нападения: у друзей, родственников и знакомых бывшего сожителя и его любовницы. Брать под охрану потенциальные жертвы не представлялось возможным, но они находились под постоянным наблюдением оперативников. Как долго могло продлиться ожидание, никто не знал. Натела могла где-то затаиться и какое-то время не обнаруживать себя. Но логика подсказывала, что долго ждать она не будет.

Группа, куда входил и я, вела наблюдение за домом на улице Пиросмани, вблизи привокзальной площади, в котором проживал один из приятелей Нателиного сожителя. Около 3-х часов дня один из нашей группы сообщил, что с задней стороны двора, примыкавшей к железнодорожным путям, появилась какая-то бабка с котомкой в руках. Сотрудники оперативно-розыскного отдела тут же ее задержали. Это оказалась переодетая Натела. У нее на самом деле был обнаружен пистолет марки ТТ. Как выяснилось позже, она через женщину, адрес которой она взяла еще на зоне, связалась с этим самым приятелем и договорилась о том, что сожитель придет к нему в определенное время и там они разберутся. Все выглядело наивно и глупо, но по сути было очень трагично. Девчонке за побег добавят, как минимум, еще 3 года, за незаконное хранение огнестрельного оружия еще до 5 лет. Кроме того, ее переведут в другую колонию с более строгим режимом. Вся жизнь была сломана безвозвратно.

Вспоминается еще один эпизод, в полной мере имеющий отношение к любви. Как я упоминал выше, у меня была обязанность по «рационализации и изобретательству» среди заключенных. С этим было связано рассмотрение проектов, техническая поддержка, оформление документов, патентов и т. д. Однажды в ходе инспекторской проверки колонии строгого режима в городке Ксани, один из заключенных передал мне рационализаторское предложение по усовершенствованию швейных машин и швейного производства в целом. Ксанская колония специализировалась на производстве строительных блоков и кирпичей и ничего общего со швейным производством не имела. Находилась она в наиболее неблагоприятном с климатической точки зрения районе Грузии – в пустынном месте, где зимой дули сильные ветра, а летом стояла сухая жара. Не помогала даже относительная близость к пойме реки Кура, где добывалась глина для изготовления строительных материалов. Колония эта была создана в сталинские времена, на месте кирпичного завода, построенного каким-то немцем еще при царском режиме. Соответственно, и условия содержания заключенных были достаточно суровыми.

В этих условиях было разработано «рацпредложение по модернизации швейного производства». Изобретатель оказался бывшим директором швейной фабрики, сидевшим по статье «хищение социалистической собственности в особо крупных размерах». Так как дело было групповым, то срок ему присудили 9 лет строгого режима, из которых 3 он уже отсидел. Рационализаторское предложение оказалось достаточно серьезным, повышавшим производительность труда и экономию. Оно полностью было применимо для швейного производства упомянутой выше женской колонии, на которую, по его словам, и было сориентировано. После серьезного обсуждения со специалистами-швейниками, представителями совпрофа и руководством УИТУ МВД, было принято решение оборудовать на территории женской колонии небольшую мастерскую и временно поместить изобретателя там «для внедрения его рационализаторского предложения».

В течение 3-х месяцев он находился на территории женской колонии и проживал в той самой небольшой мастерской. Это было примерно тем же самым, что на воле иметь номер люкс в шикарном отеле с многочисленным контингентом «сервис-девочек». Швейное производство и оборудование колонии он, безусловно, модернизировал. Однако после завершения срока его пребывания на территории женской колонии, две молоденькие заключенные оказались беременными, и перешли в категорию «мамок».

А наш герой устроил себе отличный отпуск. Голова она везде голова. Просто надо в любых условиях уметь ею пользоваться. Долго еще в Ксанской колонии он будет рассказывать байки о своем пребывании в женской колонии, а заключенные мужики будут завороженно слушать его правду и небылицы.

Продолжение следует