«СЛАБОЕ ЗВЕНО» ЕВРОПЫ

Борис Немировский

nТак уж получилось, что очередной теракт во Франции, произошедший в ночь с 14 на 15 июля, несмотря на ту наглость, с которой он был произведен (террорист впервые в Европе использовал так называемый «палестинский» метод массового убийства – давил людей фургоном), оказался оттесненным на второй план из-за неудавшейся попытки военного переворота в Турции. На самом же деле, он продолжил целую серию террористических нападений, которые со страшной периодичностью происходят именно во Франции – так, что кое-кто даже поспешил назвать эту страну «европейским Израилем».

Откровенно говоря, подобное сравнение, как ни страшно это звучит, следует еще заслужить: как показывает статистика, израильские силовики на протяжении последних пяти лет предотвращают до 30 попыток терактов в день (!). Такое количество невозможно сравнить, пожалуй, ни с какой иной страной. Впрочем, сейчас становится очевидным, что именно Францию исламские террористы выбрали своей «европейской целью»: ни в одной стране Евросоюза не совершалось столько нападений, сколько там. Начиная с января прошлого года, в Европе было зафиксировано пять больших терактов. Один из них произошел в Копенгагене, один – в Брюсселе и три во Франции: нападение на редакцию парижского журнала «Charlie Hebdo» и еврейский супермаркет (7 января 2015 года), серия терактов опять-таки в Париже (14 ноября 2015 года) и нынешний теракт в Ницце. Более того, следствие, которое велось в Бельгии, доказало, что террористы, подорвавшие себя в брюссельском аэропорту и на станции подземки, вообще-то тоже готовили теракт во Франции, но французского организатора арестовали, так что они переключились на «второстепенную цель».

Был и еще один теракт, не появившийся в статистике потому, что его предотвратили: молодой, почему-то полуголый марокканец зашел 21 августа 2015 года в вагон скорого поезда Thalys 9364, который направлялся из Брюсселя в Париж, вооруженный автоматом Калашникова и автоматическим пистолетом «люгер», и попытался перестрелять всех пассажиров. Произошло это на последнем перегоне перед Парижем, так что и эту неудачную попытку можно отнести на «французский счет». Неудачную – потому что двое безоружных американских солдат, воздушный десантник Спенсер Стоун и боец Национальной гвардии из Орегона Александр Скарлатос, вместе со своим другом-студентом Энтони Садлером голыми руками отобрали у террориста оружие, избили его до потери сознания, после чего 60-летний британский бизнесмен Крис Норман связал его собственным галстуком.

«We need a hero!»

То есть единственный предотвращенный теракт во Франции был предотвращен не полицией, не спецслужбами, а американскими солдатами, которые возвращались из отпуска и просто оказались «в нужное время в нужном месте». Парни, конечно же – настоящие герои и все такое прочее, но где ж набраться этих американских солдат-отпускников, чтоб отразить все теракты, угрожающие французам? Ведь французская полиция и другие силовики каждый раз оказываются удивительно беспомощными, когда речь заходит о терактах. Нет, конечно, они живо реагируют на стрельбу, метко стреляют сами и убивают, в конце концов, нападающих, но предупредить теракт, отвести его – этого им еще ни разу не удавалось.

О слабости французской полиции разговоры идут уже не первый месяц. Эксперты и журналисты «прямой речью» указывают на это обстоятельство, как на одну из основных причин повышенной заинтересованности, которую проявляют террористы именно к Франции. Подготовить и провести здесь теракт – гораздо легче, чем в какой-либо иной стране Европы. Конечно, теракты происходили и в других европейских странах, но тамошние полицейские всегда делали выводы и усиливались. Британцы не дали повторить у себя страшный лондонский «теракт в подземке». Испанцы дважды предотвращали теракты, после того как в 2004-м году были подорваны мадридские электрички. Немцы вообще, глядя на то, что творится у соседей, заработали так, что предотвращают, как правило, исламистские теракты еще на стадии подготовки. За последние годы они обезвредили две так называемые «пропановые бомбы», заложенные в региональный поезд Кельн-Ахен, перехватили фургон со взрывчаткой, который направляся в Берлин не то из Финляндии, не то из Санкт-Петербурга, и сорвали подготовку к теракту в Гамбурге.

Правда, немцы вообще в плане антитеррористической деятельности – первые в Евросоюзе. Это объясняется не только тем, что они такие размеренные и работящие – или же, как они сами определяют, «ordentlich» (от нем. «Ordnung» – «порядок»), но еще и тем, что они первыми в Евросоюзе наладили теснейшее сотрудничество с израильтянами в области борьбы с террористической угрозой. Израиль, как известно, обладает грустной честью быть «целью номер один» для исламского терроризма, так что был просто вынужден отработать противодействие до автоматизма. Израильские специалисты напридумывали великое множество технических и электронных приборов для предотвращения терактов, обезвреживания бомб и прочего. Израильские юристы придумали и ввели в действие огромное количество специализированных антитеррористических законов, которые в этой стране старательно исполняются. А немцы (а за ними уже и британцы, а с недавнего времени – бельгийцы) договорились с израильтянами и покупают всю эту технику, приглашают специалистов, приглядываются к антитеррористическому законодательству.

Сами же жители Израиля все это воспринимают, так сказать, с двойным чувством. С одной стороны, европейцы не утомляются критиковать и ругать Израиль за жесткое поведение с теми же палестинцами, за то, что в ответ на террористические нападения израильская армия бьет из пушек и бомбит самолетами… и одновременно – массово покупают израильскую антитеррористическую технику и электронику, за большие деньги приглашают к себе израильских специалистов, чтобы те их консультировали, обучали и защищали. Впрочем, и европейцы, и израильтяне с подобным «моральным дуализмом» сжились.

А гордые французы решили быть последовательными. В свое время они ввели против Израиля санкции: не покупают никакие товары и технологии, которые хотя бы опосредованно имели бы отношение к «угнетению палестинцев». Проблема, однако, заключается том, что любая израильская антитеррористическая техника или методика такое отношение имеет, так что французы не могут себе позволить покупать их так же, как не могут позволить израильским специалистам себя обучать. И если технику они так-сяк перекупают у тех же немцев (за сумасшедшие деньги и в недостаточных объемах), то напрямую пригласить инструкторов просто не имеют права. И даже страшные теракты, которые происходят во Франции с начала прошлого года, ничего в этой ситуации не изменили: гордые галлы, по гамбургскому счету, отдают предпочтение гонору и платят за него жизнями.

Полиция «на расслабоне»?

Что касается самой французской полиции, то ее «антитеррористическую» слабость давно уже заметили соседи: уже после нападения на редакцию «Charlie Hebdo» немцы предложили французам свою помощь – людьми, техникой, информацией. Позже, накануне футбольного чемпионата Европы, они повторили свое предложение, и к ним присоединились еще и британцы. Но французские власти эти предложения отклонили, заявив, что справятся сами. Что ж, следует признать, что на протяжении чемпионата – в самом деле справились с помощью десятков тысяч полицейских и введенного чрезвычайного положения. Но стоило турниру завершиться, случилась Ницца.

Сегодня, когда постепенно становятся известными подробности этого теракта, забравшего жизни более 80 человек (84 были убиты, еще 303 – ранены), одновременно становится очевидно, что нападение это увенчалось успехом еще и из-за совершенно безалаберной работы местных полицейских. Террорист, 31-летний тунисский эмигрант Моххамед Лохуэй-Бухлей, уже успевший побывать под судом за драку, дважды 12-го и 13-го июля, приезжал на своем фургоне-рефрижераторе на место будущего теракта. Примерялся, изучал окружение, ситуацию. Каждый раз его видели патрульные полицейские, но он не вызвал у них ни малейшей заинтересованности. В ночь с 14 на 15 июля, под конец празднования Дня Бастилии – большого праздника для французов – на Английском бульваре в Ницце было запрещено не только ездить, но и находиться грузовикам и фургонам. Тем не менее, фургон террориста, нафаршированный оружием, простоял там девять часов (!!!). Патрульные, которые на протяжении всего этого времени лишь единожды подошли к нему и поинтересовались, что он тут забыл, получили совершенно тупую отговорку, что водитель, мол, продает мороженое и не может уехать, потому что оно растает. Ответ их, видимо, так порадовал, что они и думать забыли о запрете. Это же мороженое, не взрывчатка, не правда ли? Посмотреть внутрь и проверить, что это за мороженое такое, которое тает вот уже девять часов подряд, опять же, никто не озаботился.

Теперь местное полицейское начальство слезно жалуется, что ему не хватает сотрудников, что для охраны толпы, собравшейся посмотреть праздничный салют, этих 50 местных и 70 «центральных» полицейских было слишком мало (это и в самом деле мало!), а новые кадры им не шлют уже годами. Президент Франции Франсуа Олланд заявил, что он продлит срок действия чрезвычайного положения и выведет на улицы французских городов 10 тысяч солдат, а министр внутренних дел Бернар Казенёв не нашел ничего лучшего, как призвать французов вступать в ряды резервистов и таким образом брать на себя обязанности полицейских. Лучшего примера беспомощности и отчаяния, пожалуй, просто не найти.

Вывод из этого будет достаточно тривиальным. В целом, его можно сформулировать с помощью известной поговорки: где тонко, там и рвется. Франция, играющая в самом деле значительную роль как в антитеррористической деятельности Запада (в качестве примера можно привести блестящую операцию в Мали, выполненную французской армией, а также тот факт, что французский воинский контингент, вместе с коалицией западных стран ведущий борьбу против ИГИЛ на севере Ирака и в Сирии, является вторым по численности после американского), так и в жизни Евросоюза, оказалась настоящим «слабым звеном», когда речь зашла о предотвращении терроризма. Так что, как ни жаль, но можно быть почти уверенными, что этот теракт во Франции – не последний. И ожидать следующего долго не придется.