ВОЙНЫ НЕ БУДЕТ – ВОЙНА УЖЕ ИДЕТ

Борис Немировский

uВ российской политике – очередне «августовское обострение»: Кремль высосал из пальца «украинских диверсантов в Крыму» и теперь грозно бряцает оружием, угрожая «нанести удар по базам террористов», якобы расположенным в Одесской и Херсонской областях. Украинская армия подтягивается к административной границе с оккупированным Россией полуостровом и готовится отражать нападение. Но состоится ли оно?

Давно уже подмечено, что август для кремлевских вояк – месяц особенный. Именно в августе у них случаются постоянные рецидивы воинственности, которые боком выходят как самой России, так и ее соседям. Правда, кое-кто, наоборот, утверждает, что всплески крысятничества, скорее, связаны не с последним летним месяцем, а с Олимпиадами – скажем, на Грузию Россия напала во время проведения Олимпиады 2008 года, а Крым аннексировала сразу по окончании зимней Олимпиады-2012, но эти тонкие отличия бандитской психологии, пожалуй, скорее должны занимать криминалистов, которым придется в них разбираться в ходе проведения будущего Гаагского трибунала. Пока же факт заключается в том, что за последние годы именно в августе (плюс-минус пара недель) происходили страшные события, в которых повинен оказался Кремль.

«Шпион Кожуркин» и резиновые тапочки

В этом же году август и Олимпиада вновь совпали – как во время «Пятидневной войны» в Грузии. И подтверждение «августовского обострения» путинской воинственности не замедлило появиться: российское руководство обвинило украинскую разведку в «попытке проведения терактов в Крыму». Мол, не то две, а не то три украинские диверсионно-разведывательные группы попытались прорваться в Крым, наткнулись на решительное сопротивление российских солдат и почему-то сотрудников ФСБ, после чего отступили… под прикрытием массированного обстрела из артиллерии и бронетехники.

Откровенно говоря, удивляет, что даже безумная российская пропаганда в состоянии нести подобный бред, не поморщившись. Начать уже хотя бы с того, что никогда, ни при каких обстоятельствах ни одна диверсионная группа в мире не проникает ни на какую территорию и не отступает «под прикрытием артиллерии и бронетехники». Подобные проникновения – дело тихое и, если они проваливаются, то из-за них никто не торопится бить по площадям из всех стволов и бросать в атаку танки. К тому же – сама идея, что украинцам потребовалось вот так вот, с боем, прорываться в Крым – глупа: предполагаемым диверсантам достаточно приехать на КПП Чонгар в гражданских автомобилях под видом не шибко совестливых украинских туристов, желающих отдохнуть с семьями в Крыму – и они там окажутся без особых проблем. А уж добыть оружие и взрывчатку на месте им не составит труда: полуостров переполнен войсками, превращен в военную базу и, обладая навыками, необходимыми для разведчика-диверсанта, можно в течение пары дней оказаться вооруженным до зубов и готовым к выполнению задания. Но нет – по официальной российской версии, диверсанты лихо ломанулись через линию разграничения без какого-либо спецснаряжения, в трениках и резиновых шлепанцах.

Последнее – не шутка: именно резиновые шлепанцы-вьетнамки были продемонстрированы по российскому телевидению вкупе с какими-то непонятными мешками. Первые были названы «спецснаряжением», вторые – «взрывчаткой». Кроме того, миру были предъявлены два «взятых в плен диверсанта»: один из них – сорокалетний демобилизованный участник АТО, похищенный накануне из украинского Запорожья (ибо российским диверсантам не приходится с боем прорываться через украинскую границу, они туда ездят, как к себе домой, и вывозят, кого и что им захочется), второй – крымский татарин (это обстоятельство, учитывая те гонения, которым подвергаются крымские татары со стороны российской оккупационной власти у себя на родине, просто необходимо). Оба – со следами побоев, которые не смогли скрыть даже ретушеры, готовившие их к «выступлению»; оба – сломленные, покорно читающие с бумажек заготовленные для них «признательные показания», причем первый из захваченных пленников, Евгений Панов, прочел в эфир даже дурацкую описку составителя этих «показаний» о том, что он-де служил в «38 батальоне 56-й агентуры» (у российских служебных писак, очевидно, отсутствует само представление о том, что такое агентура, и они путают ее с бригадой). На диверсантов оба похожи примерно в той же степени, в какой Путин похож на Барака Обаму.

Но все это мало заботит Путина, который в связи с этими высосанными из пальца «терактами» уже успел а) отказаться от очередной встречи так называемой «нормандской четверки», б) заявить, что Россия-де имеет право «наносить удары по базам террористов» на украинской территории.

Совет Безопасности ООН провел на эту тему внеочередное заседание, во время которого российскому представителю Чуркину пришлось выслушать массу упреков в адрес РФ не только от традиционных противников – американцев, но и, как минимум, с одной совершенно неожиданной стороны – а именно, от новых «стратегических партнеров», китайцев. Потому что посол КНР в ООН Чжан Есуй вдруг заявил буквально следующее: «Китай поддерживает суверенитет Украины в ее границах 1991 года (то есть, с Крымом – прим. ред.). Таким образом, сама формулировка о «террористической деятельности на российской территории» является неправильной».

Уже война или еще война?

Тем не менее, конфликт, хоть и попал в центр внимания мировой общественности, все-таки продолжается. Какие же интересы преследуют в данном случае Россия и Украина?

Министр иностранных дел ФРГ Франк-Вальтер Штайнмайер, отправляясь в понедельник в Москву на переговоры со своим российским коллегой Сергеем Лавровым, призвал обе стороны, как обычно, к сдержанности и к «дальнейшему проведению в жизнь Минских соглашений». На захваченных «гибридными» войсками украинских территориях Донецкой и Луганской областей следует, по его мнению, «провести немедленное размежевание враждующих группировок», – об этом он заявил в интервью газете «Welt am Sonntag». «Соглашение до сих пор разбивалось о бескомпромиссность обеих сторон», – считает Штайнмайер.

Кое в чем он прав. Как у России, так и у Украины имеются собственные представления о сложившейся ситуации и о том, что следует с ней делать; и от этих представлений они вряд ли согласны отойти. С момента аннексии Крыма, из-за которой на Россию были наложены международные санкции, основной задачей Кремля стало обеспечение снабжения этого полуострова, так как абсолютно все необходимое он всегда получал с украинской материковой территории (это, собственно, и послужило причиной включения Крыма в состав Украины в 1956 году): от воды и электроэнергии до продуктов питания и медикаментов. Возить все это через Керченский пролив безумно дорого, все прожекты типа еще не начатого, но уже разворованного Керченского моста – даже, если отбросить их утопичность, когда еще поспеют. Таким образом, следует либо принудить украинцев полностью снабжать Крым всем необходимым (они это в данный момент делают, исходя из гуманитарных соображений, но подобные представления российским фюрерам недоступны), либо силой пробить и удержать сухопутный коридор от оккупированных территорий Донбасса в Крым – то есть, через Херсонскую и Одесскую области. Но подобное возможно лишь с помощью прямого военного вторжения, а начинать его, не придумав «оснований», нельзя. Вот и появляются, как в Грузии в 2008 году, «террористические группировки» и «диверсанты». Вплоть до того, что в российской прессе всерьез говорится о «лагерях ИГИЛ под Херсоном».

Второстепенной целью можно считать попытку международного шельмования Украины. Мол, вот они какие – не только несговорчивые, но еще и террористов поддерживают. Третьестепенной – поддержание ура-патриотической истерии, которая, как известно, в условиях обнищания и экономического кризиса имеет тенденцию к угасанию, если не подпитывать ее новыми «страшными опасностями», грозящими России-матушке от врагов по ту сторону границы. А ведь в сентябре – парламентские выборы и, хотя они и являются чистейшей воды фарсом, «морду кирпичом» все равно надо изо всех сил удерживать.

Что же касается Украины, то в данном случае следует обратить внимание на несколько обстоятельств. Возвращение Крыма с помощью военной силы в данный момент для Киева недостижимо: хотя украинская армия за минувшие два с половиной года не просто усилилась, а усилилась кардинально (учитывая ее полный развал, целенаправленно проводившийся, по сути, с момента объявления Украиной независимости), но для успешной наступательной операции в Крыму ей придется усиливаться еще лет пять, не меньше – это оценка военных специалистов Института изучения проблем мира в Стокгольме (SIPRI). Также и ухудшение текущей ситуации – не в украинских интересах: об этом заявил директор киевского Национального института стратегических исследований Вадим Карасев. Потому что экономическое и политическое положение как России в целом, так и Крыма, в частности, с течением времени лишь ухудшается – так зачем же тогда устраивать открытый конфликт? Тем не менее, Владимир Фесенко из политологического Пента-института обращает внимание на то, что «впервые за два года в Украине вновь заговорили о возможной войне с Россией».

Таким образом, для Киева текущее напряжение, с одной стороны, оказывается выгодным в том смысле, что оно вновь вернуло проблему оккупации Крыма в фокус мирового интереса, с другой же – невыгодным в том плане, что России, по крайней мере, на время, удалось отделить вопрос оккупации Крыма от вопроса боевых действий в зоне АТО на Востоке Украины. А так как украинскому руководству не очень-то «улыбается» вести в этом отношении дипломатическую войну на два фронта, ему придется изыскать возможность вновь объединить эти два вопроса.