ЕЩЕ НЕ АМЕРИКАНЕЦ, НО УЖЕ И НЕ РОССИЯНИН

Александр Маторин

У нашей газеты, как вы уже, наверное, обратили внимание, немало постоянных авторов. Мы даем о них краткую аннотацию. Но что могут сказать о человеке биографические данные? Вот мы и решили попробовать поговорить с ними по душам, заглянуть, так сказать, в их внутренний мир, не дожидаясь юбилеев и круглых дат. Сегодня наш гость – Леонид Белявский.

– Леня, только честно, чего это Вы вдруг взялись за перо? Или в эмиграции все писатели-журналисты?

– Не вдруг. Писать я стал еще задолго до приезда в Америку. Первую статью напечатал в 1964 году в Ташкенте, где я тогда жил и работал. «Писанину» совмещал с научно-педагогической деятельностью. Почти полвека я преподавал в средних и высших учебных заведениях социально-экономические дисциплины. Эти темы мне всегда были близки. Сотрудничество с газетами и журналами привлекло тем, что позволяло четче и конкретнее определять свою гражданскую позицию, поделиться своими взглядами, попытаться разобраться во многих сложных вопросах внутренней и внешней политики. Публиковался в Ташкенте и других городах Узбекистана, довольно часто выступал по радио и телевидению, был их обозревателем по внешнеполитическим вопросам и даже лектором республиканского общества «Знание». До отъезда было напечатано более 600 моих статей.

– Насколько знаю, Вы в Америке уже 10 лет. Своеобразный юбилей…

– Да, мы приехали в октябре 1995 года. После распада СССР оставаться в Узбекистане было не только бесперспективно, но и небезопасно. Никто из моей семьи не пожалел о принятом решении. Конечно, поначалу не все шло гладко, тем более что я приехал после двух перенесенных инсультов. Но благодаря заботам и вниманию врачей примерно через год смог вернуться к полноценной работе. В декабре 1996 года опубликовал свою первую информацию в газете «Новое русское слово».

– Нескромный вопрос. Вас вообще охотно печатают? Вписываетесь в местный газетный «пейзаж»?

– Трудно сказать. Когда мы поселились в Далласе, здесь не было ни одного издания на русском языке. Все попытки открыть газету, в которых я также принимал участие, заканчивалисъ ничем: не было спонсора. Потому пришлось публиковаться в русскоязычных газетах Нью-Йорка и других штатов. И там были проблемы: редакции запрашивали чисто информационный материал о жизни русскоязычной общины в Далласе. То есть нужен был свой «рабселькор» в глубинке. Но поскольку я специализировался на аналитических статьях, то это не могло меня в полной мере удовлетворять. А вскоре в Хьюстоне стала выходить газета «Наш Техас». И « Русская Америка» начала уделять много внимания нашему штату. Появилась возможность публиковать статьи и на общественно-политические темы.

– Что доставляет наибольшее удовлетворение от публикаций своих статей?

– Прежде всего, хочу особо подчеркнуть, что именно в Америке я до конца осознал и ощутил, что значит для журналиста свобода слова. Ведь я получил возможность называть вещи своими именами, не выдавать желаемое за действительное и не опасаться, что кому-то «наверху» мои оценки могут не понравиться.

– Какие проблемы Вас больше всего беспокоят?

– Как и многих других – проблемы США, России, Израиля. О себе я бы сказал: «еще не американец, но уже и не россиянин». На первом плане у меня анализ событий, происходящих в США как во внешней, так и во внутренней политике. В последнее время развелось немало аналитиков, в том числе американских, которые резко критикуют Белый дом за вторжение в Ирак. Я придерживаюсь другой точки зрения. Полагаю, что независимо от того, было ли в Ираке оружие массового уничтожения или нет, начинать войну стоило хотя бы потому, что в мире стало меньше на одного диктатора. И у арабов, в данном случае иракских, появился шанс доказать миру, что они действительно привержены идеалам демократии.

– А как реагируете на события в России?

– Гораздо спокойней, чем 10 лет назад, когда я жил в Узбекистане. Скажу откровенно: когда в 2000 году Путин стал президентом, были надежды, что в России что-то изменится к лучшему. Но уже тогда были сомнения в том, что бывшие генералы спецслужб, окружившие его плотным кольцом, позволят ему реализовать свои планы. И, к сожалению, мои самые худшие предположения подтвердились. В России идет откат назад, в ущерб демократическим процессам. Все силы расходуются лишь на укрепление личной власти президента. Более того, не трудно прогнозировать ухудшение социально-политической обстановки в связи с предстоящими в 2008 году президентскими выборами и обострением борьбы за власть. Особо хочу подчеркнуть, что у некоторой части иммигрантов, особенно пожилого возраста, все еще взгляды советских времен. Они оценивают политику Кремля с прежних имперских позиций, когда Советский Союз занимал ключевые позиции на мировой арене. Относясь с пониманием к позициям этих людей, рассматриваю это как замедленный процесс адаптации к новым условиям, в которых они оказались. Уверен, пройдет какое-то время, и они сами убедятся, что оценивали обстановку в мире необъективно, выдавая желаемое за действительное.

– Вы часто поднимаете в своих статьях вопросы борьбы с ксенофобией. Болит?

– Безусловно. И в России, и на Украине в последнее время активизировались антисемитские силы. Дело уже не ограничивается отдельными выходками отморозков. Если даже депутаты Госдумы требуют запретить еврейские религиозные и общественные организации, то о чем тогда говорить? Убежден, что это возможно только с подачи властей, которые ничего на практике не делают, чтобы обуздать современных черносотенцев. Из-за безнаказанности их действия, разрушающие сами основы российской государственности, приняли опасный характер. Вызывает беспокойство позиция Кремля, который не идет дальше декларативных заявлений. А между тем ситуация осложняется. Потому в ряде своих статей я высказал свое убеждение, что евреям небезопасно оставаться в России.

– Вы почти всю свою жизнь прожили в Узбекистане, и интересно было бы узнать, как оцениваете нынешнюю обстановку в этой бывшей советской республике?

– Ответить на этот вопрос одной фразой сложно. События в Андижане обнажили многие неприглядные стороны карательного режима, установленного в этой республике. Понятно, что они вызвали негативную реакцию в США и других западных странах, потребовавших от президента Узбекистана прекратить репрессии в отношении мирного населения. Однако Россия, заняв совершенно противоположную позицию, поддержала действия президента Каримова. Этим и воспользовался узбекский лидер, в ультимативной форме потребовав от американского командования в течение 180 дней ликвидировать свою военно-воздушную базу, расположенную на территории республики. Оправдать такие действия ташкентских властей, даже с учетом их поддержки Кремлем, трудно. Война в Афганистане не окончена и может перекинуться и в Узбекистан. Каримову, по большому счету, надо молиться на американцев. В случае чего Россия ему не поможет. Она надолго увязла в Чечне. США найдут выход, они компенсируют эту потерю за счет баз в Киргизии и Таджикистане, о чем недавно руководители этих республик договорились с главой Пентагона. А Узбекистан лишится финансовых вливаний. Кто же в итоге выиграл?

Правда, встречается и другая точка зрения. Мол, у Каримова не было другого выхода, и ради сохранения власти он не мог действовать иначе. Лес рубят – щепки летят. Согласиться с такой позицией не могу: кровавую бойню в Андижане нельзя оправдать никакими намерениями Каримова, а так называемыми «щепками» оказались несколько сотен ни в чем не повинных людей. Здесь уместней другая известная поговорка: «Не плюй в колодец, пригодится воды напиться».

– А как Вам ситуация в Израиле?

– Ситуация очень тревожная. Я с самого начала отнесся к плану Шарона негативно, потому что палестинцев не интересуют какие-либо территориальные уступки. Они добиваются ликвидации еврейского государства, и никакой другой вариант их не устроит. Потому убежден, что Израиль, победивший в Шестидневной войне, ничего никому не должен уступать. Напротив, следует сохранить статус-кво. Ведь никто не собирается пересматривать итоги Второй мировой войны, не требует, скажем, возвращения Германии Калининграда. Не возвратила Россия и Курильские острова. И границу с финнами не передвинула к Петербургу. Почему же Израиль должен возвращать арабам земли своих отцов, за которые пролита кровь сыновей и дочерей еврейского народа?

И потом, как вообще можно что-то отдавать просто так? Египту отдали Синайский полуостров хотя бы в обмен на мирный договор. Я могу понять позицию Буша: он лидер великой державы и хотел бы войти в историю как президент, положивший конец арабо-израильскому конфликту. Но понять Шарона не в силах. Трудно представить, что боевой генерал и опытный политик верит, что арабы действительно хотят мира. Тем более что Махмуд Аббас не контролирует ситуацию, а экстремистские организации никогда не согласятся прекратить свою террористическую деятельность против Израиля. Но главное – политика Шарона ведет к расколу страны. Израиль, безусловно, переживает судьбоносный период, и никто не может спасти его, кроме собственного народа. А Шарон, если он не в состоянии это понять, должен уступить место тому, кто знает как и может сохранить еврейское государство.