ПОЛИТИЧЕСКИЙ МАЯТНИК В ГЕРМАНИИ

Георгий Трубников

Христианские демократы Германии стоят перед трудным выбором. “Большая коалиция”, к которой призывают рационалисты, вызывает у них неприятные чувства. Такая попытка уже была однажды, в 1966 году, когда канцлером стал К.Г. Кизингер, малоизвестный политик из провинции, устраивавший всех членов коалиции именно в силу своей слабости. В результате – отсутствие сильной оппозиции и политического динамизма, беспринципные компромиссы.

С 1949 года, со дня первых свободных выборов, прошло всего два полных цикла. Первый полупериод (христианские демократы Аденауэр, Эрхард и Кизингер) длился 20 лет, второй (социал-демократы Брандт и Шмидт) – 13 лет. Коль пробыл канцлером 16 лет, Шредер – 7. В общей сложности 36 лет – под флагом рыночной экономики и свободы, 20 лет – в потугах государства планировать, регулировать и защищать отечественного производителя. Общий вектор развития Германии, как видим, остается либеральным, да и нынешние социал-демократы уже не подвергают сомнению преимущества свободной экономики. Затухающие колебания политического маятника по-прежнему определяются первоначальным импульсом, данным либеральными реформами Людвига Эрхарда, – знаменитым “немецким чудом”, произошедшим во времена первого правления христианских демократов.

В оценках деятельности ХДС/ХСС у нас традиционно затушевывается христианская составляющая этой партии. Не все считают, что любая идеология не только включает в себя социальные и государственные доктрины, но и охватывает нравственность. Человек должен обладать нравственной ответственностью – это характерно для всех цельных идеологий. На это либералы ответят, что нравственность вовсе не обязательно прорастает на религиозной почве. И что Людвиг Эрхард был все-таки только экономистом. Действительно, в книге Эрхарда “Благосостояние для всех” христианство, Церковь и мораль почти не упоминаются. И все-таки – только “почти”. “Свой смысл экономика черпает из всей всеобъемлющей сферы жизни народа, и это осмысление уходит поэтому своими корнями в область определения последних, конечных ценностей, рациональным путем не постигаемых”. Это цитата из заключительной главы книги, и абсолютно ясно, что имеет в виду целомудренный профессор Эрхард, предпочитающий не поминать Бога всуе, под “конечными ценностями, рациональным образом не постигаемыми”.

Эрхард не случайно принадлежал к Христианско-демократическому союзу. Вовсе не случайно его привлек к политической деятельности Конрад Аденауэр, еще в двадцатые годы бывший одним из лидеров католической Партии центра. Аденауэр как лидер нации был христианином ровно настолько, насколько сильна была в немецком народе христианская идея, обостренная послевоенным покаянием. Что сегодня важнее для немецкого избирателя? Что Ангела Маркель – дочь пастора – или что традиция женского предназначения: Kinder, Kuche, Kirche – дети, кухня, церковь?