ОТЧИЙ ДОМ В ЕЖОВЫХ РУКАВИЦАХ ПЕРЕМЕН

Ольга Хиндерсон

И мглою бед неотразимых

Грядущий день заволокло.

В. Соловьев

Для краткого резюме моих впечатлений о последней поездке домой хватит нескольких строк. На языке эмоций и чувств – это непрестанная боль моей жизни. Осознание же происходящего в России – непостижимая тайна, безошибочно наследуемая грядущими поколениями на протяжении столетий.

Я старалась смотреть на Москву, где родилась и выросла, не предвзято: глазами беспристрастного журналиста, ведущего репортаж по заданию души и совести.

Этот до боли знакомый мне город казался совершенно чужим, призрачным и чрезвычайно холодным. Было полное ощущение, что я никогда прежде не жила в этой хмурой стране. Раздражали немытые машины, дьявольское движение, назойливая торговля, хаотичные рекламные щиты и вывески, пристальные рентгеновские взгляды, оценивающие по шкале злобы и зависти, общественный транспорт, где в час пик не только невозможно дышать, но вопреки своей воли приходится «интимно» знакомиться с попутчиками.

И если раньше в московской подземке на лицах читалась озабоченность «что делать», то сейчас все чаще встречаются типажи «лицо забыл дома, прошу не беспокоить», или более страшный вариант – «не подходи-убью». В моем детстве метрополитeн был гордостью города, в юности я водила туда на экскурсии иностранцев, сегодня – без подобающей закалки и большого запаса матерных слов поездки в метро лучше избегать. Вандализм в вагонах, отсутствие вентиляционной системы, грязь – это далеко не полный список увиденного мной этим летом в метро. Вид из окна московской квартиры на дымящие трубы теплоцентрали вызывал ностальгию по неспешной, удобной Америке с ее аккуратными домиками и ухоженными лужайками. При общении же с хамоватыми продавщицами супермаркета я ловила себя на мысли, что скучаю по вычурному ковбойскому «мэм».

Удивительно, что среди торжествующего гегемона на улицах города еще встречаются нормальные люди: они приветливы, доброжелательны и не шарахаются от вопрошающих и нуждающихся, но такие, к сожалению, на вес золота. Создается впечатление, что вся страна погрязла в грубости, хамстве и неком лжепатриотизме, который выражается в яростной ненависти к Америке и евреям. По сути, эти нации не причинили России никакого вреда, но благодаря «славной работе» информационных служб, настроение масс враждебно и безапелляционно. Неужели добродетель и здравый смысл навсегда покинули нас, уступив место варварским порокам и гнусному невежеству?

Не знаю, чем провинился родной язык, но русскому объявили настоящую войну. Над ним измываются, пытаются навязать несвойственные ему формы, проспрягать неспрягаемое, просклонять несклоняемое и заимствовать невозможное. Обидно и больно, что богатейший язык мира Россия 21-го века бесцеремонно заменила плебейским суррогатом, беспардонно называемым языком. Самое страшное, что это явление носит массовый характер, во главе которого стоит радио и телевидение. Можете себе представить дикторов CNN, читающих новости на английском с китайскими интонациями? Увы, но на московских каналах уже давно никого не удивляет, что русский неожиданно ассимилировал американский музыкальный тон. Сокрушаются только робкие интеллигенты. Но кому же до них есть дело?

В связи c этим еще об одном феномене «нового» времени, а именно, хроническом равнодушии всех ко всему. Люди не слушают радио, потому что там постоянно лгут, они не ходят на выборы, потому что за них решили, кто будет президентом, они не обращают внимание на невыносимый быт, потому что другого им все равно не суждено познать. Они смирились с жестокостью и подлостью, похоронили мечты и надежды на «светлое будущее», люди в России давно отказались от права жить и покорно существуют.

Подсознательное желание «авось, что изменится к лучшему» воплощается в жизнь по негласному российскому правилу «хотели, как лучше, а получилось, как всегда»… Сотовый телефон в Москве имеет, наверное, даже первоклашка, рестораны и кафе растут, как грибы, супермаркетов и салонов красоты в городе тоже немало, а по количеству мерседесов, казино и ювелирных магазинов найти конкурентов просто невозможно. Но почему же не радует этот «рог изобилия»? Даже не углубляясь в дебри экономических теорий, ясно, как божий день, что благополучие и процветание державы не считают по наличию бубликов и стиральных машин, уровень жизни не определяют пять процентов населения, называющих себя «хозяевами», а гражданское общество не строят на лжи и лицемерии.

Меня не покидало чувство, что весь метрополис не что иное, как гигантский сумасшедший дом. Противоречивая атмосфера анархии и неволи царила повсюду: заискивающая пресса и напуганное телевидение, мафиозная милиция и очередной бандитский передел собственности. Откровенно грабительская реформа, оставившая нищими российских пенсионеров, и нерегулируемая должным образом торговля, превратившая Москву в грязный средневековый базар. Строительство элитного жилья в центральных районах города за счет принудительного расселения коренных москвичей и нарушения самых элементарных прав свободы личности. К большому сожалению, этот перечень ужасов можно продолжать…

Дух свободы, в который поверили на заре 90-х, растаял, словно мираж, и на пороге нового тысячелетия страна оказалась в плену бесов и вампиров. День и ночь здесь играют ва-банк, и каждый раз в пылу азарта жалкая сотня дикарей хладнокровно проигрывает бесценные сокровища великой державы, принадлежащие ее многострадальному народу. Этому грязному желанию выиграть поскорей и побольше нет оправдания, потому что в этой подлой игре – немыслимый приз: Россия!

В России всегда смутные времена: татаро-монгольское иго, крепостное право, революции, восстания, государственные перевороты, войны. Всегда неспокойно, всегда штормит: мы или защищаем родную землю от врагов, посягающих на великую и могучую, или удовлетворяя имперские амбиции, завоёвываем новые территории. Правда, чаще всего воюем сами с собой, и этот бой самый жестокий: ибо его потери не сопоставимы ни с чем. Война правительства против своего народа – преступление, которому сложно найти должное наказание. Будучи в здравом уме и памяти, не представляется возможным назвать хотя бы одно счастливое поколение, жившее в России за последние …надцать лет. Моя прабабка до самой смерти поминала на чем свет стоит большевистскую власть; бабушка знала о второй мировой и сталинских репрессиях не из книг – она потеряла мужа, побывала в плену и, как миллионы, прошла все круги фашистско-советского ада; мои родители выросли в голодные послевоенные годы; моим же сверстникам досталось застойное, как зеленое болото, брежневское правление и невнятные лозунги горбачевских реформ.

Быть может, фортуна благосклонна к нынешнему племени? Увы, но и сегодняшним подросткам, пусть даже сытым и обутым, тоже несладко. В огненном веретене перемен для поколения «кока-колы» просто нет места; ведь в этом историческом хаосе и политическом бардаке невозможно даже понять, в какой стране они живут и какой на дворе год: нэп, правление Сталина, очередная революция? Путин выкорчёвывает любые ростки демократии, по телевизору транслируют фильмы о Чапаеве, метро взрывают чеченцы, на улицах неоновая реклама Макдональдса, официальным же разговорным языком стал матерный. Когда в Кузьминках ставят памятник пчеле, а на футболке прохожего написано: «Чем хуже, тем лучше», понимаешь, что поколение, лишенное страны и морали, потеряно на обломках кровавой истории между прошлым и настоящим.

В мире нет идеальных стран, но человеку свойственно из двух зол выбирать меньшее. И шведскому социализму, и американской демократии далеко до совершенства, но обе страны можно назвать цивилизованными. Коррупция в России – это не частный случай, не ошибка в системе, коррупция в России – это ее базовый элемент. Эта зараза опутала все слои общества и парализовала его движение к прогрессу. Сегодня продаётся все, на что есть спрос… Например, поступление в престижный московский вуз стоит в среднем около 20 тысяч евро. Правда, я теряюсь в догадках, кто будет учить «счастливчиков», и какими специалистами станут обладатели «золотых» дипломов?

«Но так ли уж страшен черт, как его малюют?» – спросите вы. Безусловно, человек – раб привычки, а время – гениальный лекарь. Люди мирятся с окружающей действительностью, привыкая в равной степени и к тюремным стенам, и к роскошным дворцам. Объективная же оценка требует свежего взгляда со стороны и полной непричастности. Некоторые московские знакомые искренне удивлялись моим впечатлениям о пребывании в первопрестольной и возражали, что дескать, не так вроде бы все и плохо… Возможно, черт и не так страшен, но происходящее сегодня в России даже отдаленно не напоминает демократическое общество.

Прогуливаясь перед отъездом по центру, я невольно остановилась на Пушкинской площади. Мне показалось, что Александр Сергеевич как-то сник и погрустнел, а у меня родилось неумолимое желание вместо знаменитых «Нет, весь я не умру-душа в заветной лире…» написать на постаменте четверостишье Лермонтова, так созвучное настроению его кумира:

«Гляжу на будущность с боязнью,

Гляжу на прошлое с тоской

И, как преступник перед казнью,

Ищу кругом души родной…»

Но как нет тьмы без света и смерти без жизни, так не бывает печали без радости.

В Москве еще остались красивые женщины, радуют интересные театральные постановки, фрукты и овощи имеют вкус и цвет, по улицам ходят не тучные монстры, а обычные Homo Sapiens. В коммуналках под гитару и водку по-прежнему поют бардовские песни, и конечно, на кухнях до утра ведутся душещипательные беседы о том, «кому на Руси жить хорошо»…

Одним словом, несмотря на то, что любимой отчизне катастрофически не везет с власть имущими, умом ее по-прежнему не понять, с талантом все также невыносимо жить, в Россию очень хочется верить и молиться за ее покаяние и возрождение. Из этой страны можно уехать на время или не возвращаться никогда, ее можно любить и ненавидеть, болеть за ее судьбу и просить Бога о милости, испытывать стыд за ее детей и гордиться своими корнями – все, что угодно; только нельзя отречься от этой святой земли, невозможно забыть великое имя ее, вырвать из души ее униженный стон и убить веру в ее невероятное будущее.