О КУКЛАХ И КУКЛОВОДАХ

Н.Т.

sРусский культурный центр вновь с большой радостью представляет хьюстонской публике писателя – юмориста, публициста, теле- и радиоведущего Виктора Шендеровича.

На этот раз программа выступления посвящена 20-летию легендарной передачи «Куклы», которая выходила на канале НТВ.

Это была сатирико-юмористическая программа, главными героями которой являлись куклы, изображающие известных российских политиков и общественных деятелей. Виктор Анатольевич с 1995 года и до закрытия передачи в 2002-ом был одним из ее постоянных сценаристов.

Подобное шоу впервые появилось в Великобритании в 1984 году, оно называлось “Spitting image” («Вылитый портрет») и было достаточно жестким по отношению не только к Маргарет Тэтчер, но и к королеве, стиль передача имела грубоватый, на грани фола.

Не удержались от таких передач Израиль, Чехия, Испания, Украина и Франция – вот как раз во Франции, у владельцев шоу “Guignols de l’info” и было приобретено право на производство в России. Там же, во Франции, были изготовлены и первые пять кукол – но никакой концепции у продюсера Василия Григорьева не была. За помощью он обратился к режиссеру Василию Пичулу, тот – к Григорию Горину, а Горин – к Виктору Шендеровичу.

Вот как вспоминает об этом сам Виктор Анатольевич в своем рассказе «Куклиада»:

«Дело было так. Однажды, на исходе лета 1994-го, мне позвонил Григорий Горин и сказал:
– Витя! Вам, конечно, нужны деньги.

Горин, надо сказать, вообще очень мудрый человек, что видно хотя бы из вышесказанного. На сердце у меня растаяла медовая лепешечка. Я понял, что этот замечательный драматург заработал где-то денег и хочет их мне предложить.
– Нужны, – ответил я, хотя никто меня не спрашивал.
– Тут мне позвонили, есть одна идея… – сказал автор того самого Мюнхаузена.

Через час я был у него, а еще через минуту услышал слово «куклы».

Их уже было сделано пять: парочка политиков, банкир, президентский пресс-секретарь и телеведущий. Почему слепили именно их, а не кого-нибудь еще, Горин не знал; не знал он, и что с ними делать. Не знал этого, впрочем, никто – и меньше всего те, кто заказал во Франции опытную партию резиновых монстров, действуя, очевидно, по наполеоновскому принципу «ввязаться в бой, а там посмотрим».

Мы с Гориным выпили по три чашки чая и съели по порции мороженого, но прояснению мыслей это не помогло. С имевшимся раскладом кукол делать было совершенно нечего, они не сплетались ни в какую драматургию…

«Нужна концепция, – напутствовал меня у дверей классик. – У вас молодые мозги, думайте!»

Мы встретились через несколько дней.

«Ну? – строго спросил меня Григорий Израилевич. – Придумали концепцию?»

Я виновато развел руками.

«А я придумал», – нравоучительно сказал Горин. Он неторопливо закурил трубку и с минуту задумчиво посасывал ее, бесстыже увеличивая драматургический эффект. Затем посоветовал учиться у него, пока он жив. Наконец, значительно поднял палец и изрек: «Надо взять у них аванс – и скрыться».

Эту концепцию я знал и без него.

Жена Горина позвала нас к столу. Мы плотно, очень вкусно пообедали и выпили по чашечке кофе с пирожными. Идей не появилось, но я поймал себя на том, что процесс поиска начинает мне нравиться. Я спросил, не прийти ли мне завтра.

Через пару дней углеводы, потребленные мной в квартире хорошего драматурга, добрались, видимо, до головы, потому что там, в голове, сложилось нечто, похожее на замысел.

Придумал я некий провинциальный город – Глупов не Глупов, а, ну скажем, Верхнефедератск, где почти все, как в натуре, только резиновое: резиновый мэр, резиновые же депутаты всяческих фракций: от твердокаменных коммунистов до умалишенных либералов, просто обыватели… И писать себе сериал, эдакую бесконечную российскую «Санта-Барбару», где все, происходящее в России, будет уменьшено до городского масштаба и опрокинуто в парадокс. Идея, естественно, требовала большого количества кукол – по количеству игроков в высшей политической лиге…

Горин с видимым облегчением благословил меня («Вы придумали – вы и пишите!»), дал телефон режиссера Василия Пичула и самоустранился.
Пичул оказался малоразговорчивым, неулыбчивым брюнетом. Он с полчаса глядел, как я размахиваю руками, изображая в лицах собственную концепцию, после чего сообщил, что ничего этого не будет, потому что не будет никогда. Нету денег. Каждая кукла стоит чертову уйму долларов США, продюсер, хотя и откликается на имя Василий Григорьев – практически француз, декораций никаких, и вообще…

В завершение встречи Пичул взял почитать мою книжку – на чем все и закончилось; по крайней мере, я думал, что закончилось. Никто не звонил, и, признаться, я воспринял это как должное: количество издохших в зародыше телепрограмм вообще значительно превышает количество выживших.

Но, видимо, «Куклы» появились под счастливой звездой.

Дело завертелось.

Не буду утомлять читателя подробным описанием первых внутриутробных мук. Были привезены – и тут же украдены с «Мосфильма» – куклы, приходили и уходили авторы; по телестудии «Дикси», взявшейся снимать программу, целыми днями бродили неприкаянные сатирики, артисты-пародисты, журналисты, художники и кукловоды…

В целях промывки наших аполитичных мозгов непосредственно из Кремля был выписан консультант-политэконом; в минуту умственного затмения по его образу и подобию была сделана кукла с усами-пиками и бородой-лопатой.

Когда консультант перестал сотрудничать с программой, кукле была проведена операция по изменению пола, и она стала женщиной. Эта чудовищная трансвеститка играла в первых выпусках программы, наводя ужас на аудиторию.

От моей концепции к тому времени не осталось ровным счетом ничего; к образу будущих «Кукол» мы шли ощупью. Дата эфира маячила все ближе, а стиля у будущей программы не существовало. Одна злоба дня, на которой долго не протянешь. Но, как говорится, не было бы счастья…

Справедливо сказано у Шварца: человека легче всего съесть, когда он болен или в отъезде. В ноябре 94-го я уехал на несколько дней в Петербург, а вернувшись обнаружил, что «Куклы» в моих услугах не нуждаются. Мой напарник, известный эстрадный драматург, оставшийся на хозяйстве, взялся писать все один. Что и делал в течение нескольких недель, пока не разругался решительно со всеми.

Причиной конфликта стали разночтения в оценке написанного им, а именно: драматургу написанное им нравилось, а остальным – нет. И он ушел, оставив в истории жанра великую фразу. Я повторяю ее всякий раз, когда написанное теперь уже мною не нравится режиссерам.

– Это очень смешно, – говорю я нравоучительно. – Очень! Вы просто не понимаете. Я тридцать лет в юморе!

Оставшись вообще без сценаристов, Пичул, человек без комплексов, достал с полки томик Лермонтова и экранизировал «Героя нашего времени». Он смонтировал лермонтовский текст, распределил роли среди наших резиновых «артистов» – и это вдруг оказалось точным, злободневным и очень смешным!

Программа, до этого, по европейскому образцу, состоявшая из набора более или менее смешных сценок и реприз, вдруг обрела цельность и глубину.

Да и мне антракт пошел на пользу. Когда, не слишком убедительно извинившись за произошедшее, меня вторично пригласили поиграть в «Куклы», я уже знал, что с этим со всем делать.

Художественным руководителем программы (и вообще начальником всей этой авантюры) был тот самый «француз» Василий Григорьев, о котором мне рассказывал когда-то Пичул. Многолетнее проживание в городе Париже придало григорьевскому языку мягкий, едва заметный акцент, а мыслям – свободу, плавно перетекающую в полную, как принято говорить нынче, отвязанность. Не исключено, впрочем, что последовательность была иной – может быть, именно возникшая среди родных осин отвязанность и привела Васю на постоянное место жительства в город Париж…

Продюсер, художественный руководитель и, как впоследствии выяснилось из титров, автор концепции, Базиль задал мне вопрос, которого не забуду по гроб жизни.

– Ты каждый раз можешь так смешно писать, – спросил Базиль, – или это получилось случайно?

– Случайно, – ответил я – и тут же был зафрахтован до конца года на четыре программы в месяц.

За годы существования программы она обросла некоторым количеством легенд, причем самые поразительные из них – чистая правда.
Например, история о том, как после очередного выпуска «Кукол» (снятого по мотивам «Белого солнца пустыни») мне позвонил один парламентский корреспондент и, радостно хихикая, сообщил, что только что в Совете Федерации из-за меня произошел небольшой скандал, а именно: президент одной северокавказской республики публично объявил об оскорблении, нанесенном нашей программой его народу.
Как выяснилось, оскорбление состояло в том, что республика была изображена в виде женщины-мусульманки.

Я был ошарашен; разумеется, я ожидал негативную реакцию на программу, но совершенно с других директорий. Мне в голову не приходило, что мусульманка – это оскорбление. И потом, речь шла о стилизации на темы «Белого солнца…»

Я спросил, нельзя ли объяснить господину президенту республики содержание слова “метафора”. Мой собеседник помолчал несколько секунд и ответил:

– Не советую.

Кстати. Как говорят в Одессе, вы будете смеяться, но цензуры у нас не было. Ну, почти не было. Писал я что в голову взбредет, сюжет обсуждал только с режиссером будущей программы и, время от времени, с Базилем Григорьевым. (Иногда на Базиля накатывали волны болезненного интереса к своему любимому детищу – тогда он мог позвонить из Парижа и битый час выяснять мельчайшие подробности сюжета очередного выпуска, после чего снова уехать на остров Мартиник и пропасть на месяц. Тогда мы писали и снимали «Куклы» без художественного руководства вообще.)

Перед самым озвучанием очередной программы готовый сценарий отправлялся по факсу руководству НТВ, оттуда приходило «добро», и артисты шли в студию. Первое пожелание относительно переделки текста мы услышали перед записью программы «Царь Султан». Была там сцена, посвященная визиту одного российского реформатора в Арабские Эмираты, и начиналась сцена так:

Вот однажды из Дубай
Приезжает краснобай.

Вот как раз «краснобая» нас и попросили на что-нибудь заменить. Принципиального протеста это у меня не вызвало: русский язык, как известно, велик, свободен и могуч, синонимов в нем – ешь не хочу, но специфика случая состояла в том, что программа была написана стишками…
Рифму к слову «Дубай» личный состав «Кукол» искал минут двадцать и весь взмок. Не верите – попробуйте сами:

Вот однажды из Дубай
Приезжает….

Вот то-то. И поскольку этот тупиковый путь я прошел еще при написании программы, то, пока все мучились, попробовал исхитриться и убрать «Дубай» из рифмы совсем:

Из Дубая как-то раз
Приезжает…

М-да…

Кончилось тем, что своими лексическими проблемами мы честно поделились с начальством, поклявшись, что готовы оставить любую предложенную сверху рифму. Минут десять там, наверху, по всей видимости, рифмовали, а потом позвонили и сухо разрешили: «Оставляйте «краснобая».

Что и было исполнено. И никто не умер».

Вот как рассказывает Виктор о первом случае, когда отснятая прогамма не пошла в эфир.

«На полку лег «Дон Кихот». В этой программе дебютировала кукла, сильно похожая лицом на Александра Васильевича Коржакова. Телохранитель, да еще по имени Санчо, да еще, если помните, бравшийся управлять островом – мимо такого количества совпадений пройти было невозможно.

Не знаю, на что отвлеклось руководство, когда читало сценарий, но спохватилось, когда программа уже была готова к эфиру.

Любопытно, что регулярное появление в резиновом виде Президента России к тому времени уже перестало вызывать у руководства особые опасения – нас только иногда просили соразмерять удар… – но при мысли о появлении на экране президентского телохранителя всех охватила крупная дрожь. Потребовалось два месяца для того, чтобы ее унять и выпустить программу в эфир, причем этот подвиг руководство НТВ приурочило к визиту в Москву президента США Клинтона – решив, по всей видимости, погибнуть на глазах мировой общественности.

Будущим историкам демократической России это соотношение страхов должно быть небезынтересно.

…Обращение к пушкинскому «Пиру во время чумы» произошло в ночь на третье марта 1995 года. За день до этого был убит Влад Листьев, и пускать в субботний эфир уже готовый веселый выпуск было совершенно невозможно: так сошлось, что именно в ту неделю, вдобавок к убийству Листьева, России было впервые показано наглое от безнаказности лицо фашиста Веденкина. И все это на фоне раскручивавшейся бойни в Чечне.
Надо было успеть написать и снять что-то соответствующее температуре общественного гнева тех дней – или совсем убирать «Куклы» из эфира.
Стилизация «Пира…» была написана за ночь, утром в студии озвучания собрались актеры – но производство сценария было категорически остановлено руководством телекомпании. Никакие резоны приняты не были.

Я никогда не руководил никем, кроме самого себя – и, наверно, не представляю тяжести этого ремесла. Понимаю, что охотников придушить НТВ было в ту пору хоть отбавляй, и охотники эти были, как бы это мягче сказать, не последними людьми в стране, и они ждали повода… И все-таки смерть той программы переживал тяжело.

«Куклы» в эфир не вышли.

«Тяжелое в моральном отношении «кукольное» время кончилось в ночь на четвертое июля 96-го года. Власть, за год до этого устроившая рекламную кампанию “Куклам”, шикарно отрекламировала просторные коробки фирмы “Xerox” – и пошла на второй срок.

Вместо самого опасного произошло самое противное, и демократия победила. Та самая демократия, про которую Бернард Шоу сказал, что это лучшая гарантия того, что вами не будут управлять лучше, чем вы того заслуживаете.

Теперь мы снова могли шутить, не опасаясь ничего, кроме неприятностей для самих себя».

За восемь лет существования «Кукол» были перебраны едва ли не все мало-мальски известные произведения, как русской, так и зарубежной классики, а также реконструированы исторические события (например, Великая Французская революция). После смены верховной власти программа стала чаще подвергаться критике и репрессиям – и в 2002 году после едко-сатирических выпусков «Нос» и «Дублер» была закрыта.

Уже осенью того же 2002 года Виктор Шендерович начал выпускать на канале ТВС новую авторскую сатирическую передачу «Бесплатный сыр». Передача выходила в эфир до июня 2003 года, когда вещание телеканала ТВС было отключено.

Дорогие друзья! Не пропустите встречу с Виктором Шендеровичем 8 апреля в зале Children’s Museum of Houston по адресу: 1500 Binz St., Houston, 77004. Начало выступления в 7 вечера.

Виктор представит яркие отрывки из лучших выпусков «Кукол», фрагменты программы «Бесплатный сыр», приоткроет завесу рабочего творческого процесса создания телепрограмм, покажет эксклюзивные рабочие видеоматериалы, а также прочтет новые рассказы и подарит автографы к новым книгам.

«В общем, будет то, по чему соскучились, – и то, чего вы не видели и не слышали никогда!» (В.Шендерович)