ВМЕСТО «БРЕКСИТА» – «РЕ-ЭКСИТ»?

Борис Немировский

eНевзирая на то, что Великобритания сообщила, что начинает формальный процесс выхода из Евросоюза, вероятность того, что британцы все-таки останутся в ЕС, растет. Причиной тому – простые арифметические подсчеты: «брексит» может оказаться слишком дорогой игрушкой.

Официальные переговоры про выход Британии из Евросоюза, на которые правительство Терезы Мэй получило разрешение парламента, еще не успели начаться, а страсти вокруг них уже забушевали. Европейцы обещают британцам, как говорится, «жирные счета» за выход, правительство Ее Величества, в свою очередь, заявляет, что ничего платить не собирается, в Шотландии готовятся к повторному референдуму о выходе уже из состава Соединенного Королевства, а Британскими островами катится мощная волна демонстраций «за Европу».

Маргарет Тэтчер против Уинстона Черчилля

Брюссель считает, что в случае своего выхода из ЕС, Великобритания должна уплатить свои долги Европе. По крайней мере, именно таким образом высказался руководитель Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер. По его словам, «разводы – вещь дорогая» и британцы задолжали Европе примерно 60 миллиардов евро – именно такую цифру он озвучил в интервью британской телерадиокомпании BBC. «Нам надо посчитать, какие финансовые обязательства взяли на себя британцы, и тогда им придется этот счет оплатить».

Подобные заявления еврочиновники нынче делают с видимым удовольствием, за счет британских нервов. Скажем, спикер Еврокомиссии Маргаритис Шинас (кстати, родом из страны, которая сама вообще ни за что не желает платить, а лишь просит и просит денег у Европы – Греции) с широкой улыбкой заявил – мол, «это похоже на то, как если б вы, скажем, в баре угостили 27 друзей пивом, а потом вдруг ушли домой. Вы же все равно должны платить за то, что заказали».

В свою очередь, бюджетный еврокомиссар Гюнтер Оттингер в интервью немецкому изданию «Der Spiegel» подтвердил, что Евросоюз намерен потребовать от Великобритании «двузначную цифру в миллиардах». 60 млрд. евро – это цифра, которую называет исследовательская группа (Think Tank) Centre for European Reform. Ее поясняет в газете «Financial Times» журналист Алекс Баркер: британцы должны уплатить 29 млрд. евро на те проекты и мероприятия, на которые уже успели подписаться в качестве членов ЕС, 17 млрд. отдать различным структурным фондам ЕС до 2020 года, еще 8 млрд. – в фонд, из которого идут выплаты еврочиновникам. Тут следует заметить, что все эти цифры учитывают так называемую «британскую скидку», которую в свое время выторговало правительство Маргарет Тэтчер. А сама возможность применения этой скидки еще должна быть обсуждена во время переговоров о «брексите», так что полная сумма может оказаться еще больше.

Сам Баркер в своем исследовании признает: никто не может точно сказать, какая сумма выплаты будет окончательной, так как у Британии есть многочисленные иные обязательства – от европейского спутникового проекта Galileo до гарантий на случай, если европейские «кризисные» страны вроде Греции не смогут вернуть предоставленные им еврокредиты.

Впрочем, может выйти и так, что Великобритания получит свои деньги обратно, например, 9 млрд. евро из структурных фондов ЕС и до 23 млрд. – из европейской собственности (то есть, скажем, со зданий и иных сооружений в Брюсселе и Страсбурге, которые были возведены также и с помощью британских денег). Но в целом «брексит» дорого обойдется британцам. Как пояснил шеф европейской делегации на переговорах, француз Мишель Барнье: «Нет никакой «платы за выход» из Евросоюза, но реальные счета должны быть оплачены». И в этом утверждении он опирается на слова никого меньшего, как великого британского лидера, сэра Уинстона Черчилля герцога Мальборо: «Цена величия – ответственность».

В свою очередь, нынешние британские лидеры считают более уместным ориентироваться на пример другой знаменитой деятельницы – «Железной леди» Маргарет Тэтчер, которая, как известно, всегда старалась отдавать Европе как можно меньше денег. У них для этого есть свои аргументы. Еженедельно Лондон переводит в Брюссель 350 млн. фунтов – так, по крайней мере, утверждали сторонники «брексита» во время предреферендумной агитационной кампании. Премьер Тереза Мэй интерпретирует результаты референдума таким образом: избиратели не хотят больше платить Европе, поэтому, как только Британские острова уйдут в «автономное плавание», они больше не должны отдавать в европейский бюджет ни пенни.

В данный момент Великобритания является вторым после Германии донором Евросоюза. Если Лондон сократит выплаты или вообще перестанет платить деньги, то «дыру» будут вынуждены закрывать иные страны-доноры. Или же страны-реципиенты (те, кто получают из европейского бюджета больше денег, чем туда отдают – прим. ред.) станут получать меньше. Таким образом, это дает повод для многочисленных судебных исков, которые могут обойтись даже дороже.

Но самое интересное заключается в том, что британское правительство, которое не желает платить деньги Европе, одновременно надеется, что после выхода из состава ЕС Лондон будет и дальше получать деньги от Евросоюза, скажем, на научно-исследовательскую деятельность или же на аграрный сектор. Так же, как сберечь полный доступ к европейскому внутреннему рынку. На самом деле, и то, и другое вполне возможно, вопрос лишь в том, сколько за это потребует Брюссель, и сколько будет готов уплатить Лондон. Если ориентироваться на Тэтчер, то можно представить, что сумма, с которой готово распрощаться британское правительство, составляет ноль целых ноль десятых, хоть в фунтах, а хоть в евро.

Зачем куда-то уходить?

Возникает вопрос: а есть ли вообще смысл выходить из Евросоюза, если, с одной стороны, придется уплатить дикие деньги, с другой же – хочется все оставить, как есть, только не называться больше «членом ЕС»? В письме, которое правительство Терезы Мэй подготовило для Еврокомиссии, стоит: Соединенное Королевство намерено покинуть ЕС. Не меньше, но и не больше. Провозглашать выход прямо сейчас никто не собирается, это бессмысленно как в политическом, так и в юридическом плане. Сначала следует, согласно параграфу 50 Договора ЕС, «договориться о подробностях выхода, причем следует зафиксировать рамки будущих отношений страны, покинувшей ЕС, с Евросоюзом». Поэтому между «намерением» и «выходом» лежит огромное расстояние – два года. Именно такой срок определяет Договор ЕС. На самом же деле, эти переговоры могут затянуться на еще более длительный срок. Если стороны не договорятся до марта 2019 года, то переговоры можно будет продлить, как говорится, до морковкина заговения.

А пока идут эти переговоры, в Британии набирает силу обратный процесс: «Назад в ЕС». Парламенты Шотландии и Северной Ирландии готовятся проводить собственные референдумы об отделении от Англии и Уэльса, так как желают остаться в составе Евросоюза. Сами британцы, которые просто не пошли голосовать, так как не верили в самую возможность отделения, вдруг спохватились и проводят одну демонстрацию за другой, требуя «переголосования» (напомним, что сторонники «брексита» победили с перевесом всего лишь в 2%). Если эти процессы продолжатся и даже усилятся, британское правительство может просто заявить, что передумало. Первоапрельская шутка, мол, никуда мы не уходим. Ну, разве что ради праздника выторгуют себе еще какие-нибудь привилегии.