ЕВРОСОЮЗ: «БОЛЬШОЙ ВЗРЫВ» ПРОДОЛЖАЕТСЯ?

Борис Альтнер

Турция: Кто стучится в дверь ЕС?

Часть III

Наверное, ни одна страна не вызвала столько споров и пересудов своим настойчивым стремлением в Евросоюз, как Турция. Большинство европейцев, как показывают многочисленные опросы, не желают приема турок в свою семью, причем причина этого нежелания вовсе не в доминирующем в этой стране исламе – в конце концов, почти такое же большинство жителей ЕС были бы рады видеть своими «родственниками» мусульманскую Хорватию. Проблема заключается в том, что турки и европейцы совершенно не в состоянии согласовать приоритеты такого объединения – если в Европе полагают, что Турция должна соответствовать общим для стран Содружества критериям, известным как Копенгагенские (вкратце: иметь стабильную, не подверженную угрозе исчезновения демократию; обладать экономикой, способной выдержать конкурентное давление на внутреннем рынке ЕС; быть готовой делегировать весьма значительную часть своих государственных функций Брюсселю), то представление самих турок о слиянии с Европой напоминает анекдот про султана, желающего жениться сразу на целом гареме, чтоб не тратиться на 25 свадеб по отдельности. Причем роль султана отводится, естественно, именно Анкаре, а не Брюсселю. Как показывают опросы населения в 10 турецких городах европейской части, большинство их населения уверены, что со вступлением Турции в Евросоюз именно Европа должна отдать часть своих полномочий турецкому правительству, а не наоборот.

Другая проблема, возникшая совсем недавно, показала еще и тот факт, что в данный момент ни европейцы, ни турки не в состоянии понять – кто именно желает объединяться с Европой? С одной стороны, это правительство Реджепа Эрдогана – легитимный представитель Турции на международной арене: при этом всем известно, что сформировано оно было из рядов исламистских и националистических партий. Им бы, как черт от ладана, бежать от идеи объединиться с «неверными», а они вместо этого выступают наиболее активными поборниками вступления в ЕС. С другой же, вполне секулярные партии и объединения страны, годами выступающие в оппозиции и добивающиеся именно демократических реформ в европейском стиле, в Европу вовсе не рвутся. Все чаще вмешивающаяся в политику армия создает упорно курсирующие слухи о возможном путче. «Все смешалось в доме Облонских».

Вооруженный пистолетом 29-летний адвокат Альпарслан Арслан 17 мая 2006 года открыл огонь по судьям Верховного административного суда в Анкаре. С криком «Аллах акбар!» он убил одного из судей и тяжело ранил другого. Причина – желание наказать «негодяев», подтвердивших запрет на ношение головного платка (хиджаба) для госслужащих в рабочее время. Эти события послужили своеобразным спусковым крючком для ряда протестов оппозиции: пока Арслан сидит в КПЗ, десятки тысяч людей, среди которых – сотни судей, прокуроров и адвокатов, вышли на улицы, требуя отставки правительства Эрдогана. По их мнению, именно оно виновато в том, что своей исламистской политикой создало в стране климат, при котором происшествия, похожие на «дело Арслана», вообще возможны. Во время погребения погибшего судьи толпа засвистела и закидала гнилыми помидорами прибывших на церемонию министров – так что тем пришлось поспешно ретироваться. Оппозиция требует проведения немедленных досрочных выборов, за полтора года до окончания легислативного срока нынешнего кабинета министров.

Эти акции, конечно же, выглядели весьма красочно и, если можно так выразиться, телегенично, однако еще более настораживающие, нежели уличные протесты, критика президента страны и известного ненавистника Эрдогана, Ахмета Сезера, более серьезно, чем боевые кличи оппозиции, прозвучали для правительства несколько слов, произнесенных начальником Генштаба турецкой армии Хильми Езкеком. Руководителю турецких вооруженных сил не нужно пускать пару танков покататься по улицам Анкары, чтобы продемонстрировать, что легитимно избранное руководство страны не обладает всей полнотой власти. Ему было достаточно открыто похвалить проведение демонстраций протеста и назвать их «обнадеживающими», а также призвать их организаторов к дальнейшим акциям протеста, чтобы каждый житель страны невольно вспомнил 1997 год – именно тогда первый исламистский руководитель правительства Незметтин Эрбакан был смещен со своей должности – по инициативе военных. Ожидает ли подобная судьба Реджепа Тайипа Эрдогана?

Довольно многим туркам такой исход бы явно понравился. С самого дня блистательной победы его Партии Справедливости и Развития (AKP) на парламентских выборах в ноябре 2002 года не только военные, но и президент, и даже Генпрокурор страны подозревают Эрдогана в симпатиях к исламскому фундаментализму. Обвинение, предъявляемое ему, звучит следующим образом: нынешний премьер лишь сделал вид, что отказался от своих ранних радикальных убеждений и превратился в демократа. На самом деле, его цель – создание «государства Аллаха». Руководитель оппозиции Дениз Байкал всего лишь за день до теракта в здании Верховного суда выступил с заявлением о том, что «Под руководством Эрдогана демократическая турецкая республика постепенно превращается в ультрарелигиозную теократию». Выстрелы Арслана – тому подтверждение, считает он теперь. Впрочем, вряд ли подобные вещи стоило бы трактовать со столь беспечной простотой. Факт заключается в том, что Альпарслан Арслан – вовсе не выходец из рядов радикальных исламистов. Скорее, его можно отнести к числу правонационалистически настроенных элементов, в среде которых национальная и религиозная составляющие смешиваются между собой: в паре понятий «турок-мусульманин» они делают акцент на «турка» – похожий феномен можно наблюдать в российских фундаменталистских кругах, использующих понятие «русское православие» не в религиозных, а исключительно в национальных целях. Эта особенность – примета современных ультраконсерваторов во многих странах. Турция – не исключение: здешние ультраправые действуют по принципу: «настоящий турок – только мусульманин». Примечательно, что Альпарслан Арслан сам себе взял псевдоним «Полат Алемдар» – так зовут героя нашумевшего фильма «Долина волков – Ирак», агента турецкой разведки и бесстрашного борца с американским империализмом и (конечно же!) международным сионизмом.

Полицейское расследование показало, что Альпарслан «Полат Алемдар» Арслан чаще других в преддверии своего теракта контактировал с бывшим армейским офицером Музаффаром Текином, который, в свою очередь, имеет тесные контакты с экс-агентами служб безопасности – последние в девяностые годы, выйдя в отставку, ушли «работать» в криминальные структуры. Причем помощью мафии они воспользовались даже не ради заработка, а «ради идеи»: организовали нелегальное движение борьбы с курдскими повстанцами. После теракта Текин «залег на дно» – предполагается, что его прячут бывшие сослуживцы.

Нападение на судей вдруг предстало совершенно в ином свете. Вполне возможно, что противники Эрдогана, самозванные спасители секулярного государства, нарочно подстроили теракт, чтобы подтолкнуть к отставке исламистское правительство – по крайней мере, в таком духе высказываются близкие к околоправительственным кругам газеты. Таким образом, – полагают они, – оппозиция пытается очернить АКР и не дать этой партии провести в начале следующего года на пост президента страны «Аллахобоязненного» кандидата, чья жена носит хиджаб – в отличие от супруги нынешнего президента Сезера. Сам Эрдоган высказывается о «кровавом заговоре» против демократии, а один из его министров обозвал демонстрантов террористами.

Все эти события позволяют политологам говорить о разразившейся в Турции «постмодерной гражданской войне» между религиозным и лаицистским (светским) лагерями. Бои ведутся жестоко, так как на карту поставлено весьма многое: лаицисты полагают, что их священная обязанность – спасти светское турецкое государство от исламистской угрозы в лице АКР, а их противники парадоксальным образом выступают в качестве оплота турецкой демократии. В этих условиях переговоры о вступлении Турции в Евросоюз становятся попросту бессмысленными: ситуация в стране чревата таким взрывом, каких европейцы не видали, пожалуй, со времен попытки военного путча в Греции в 50-е годы. Тем не менее, официальное руководство Турции по-прежнему настаивает на скорейшем продвижении в вопросе присоединения к ЕС, полагая, что успех на внешнеполической арене может спасти ситуацию внутри страны. Европейские же руководители, даже такие ярые приверженцы этого присоединения, как британцы, попросту недоумевают: с кем и о чем теперь разговаривать?