БАРХАТНЫЙ КАНАТ, НЕФТЯНЫЕ ДЕВУШКИ И МАЛАБАРИСТА, OUR TEXAS, НАШ ТЕХАС

Оксана Сергиево-Посадская

29-30 апреля в Остине состоялось торжественное открытие

нового здания художественного музея им. Блантона.

Бесконечность и скука Эрмитажа. Только дотронься до бордового бархатного каната – сразу на своем насесте всполошится вредная музейная старушка с серым пучком на затылке. Бархатный канат как раз очень хочется потрогать. Если обхватить себя за локти и приближаться медленно, можно приложиться к бархату тыльной стороной руки…

Сейчас никто не тащит меня за обе руки «на встречу с прекрасным», но если в городе построили новое здание художественного музея, я уже не могу не пойти и не проведать по старой памяти все эти гипсовые копыта, бело-голубые драпировки, кубы, цветные пятна и моток медной проволоки, подвешенный к потолку.

К тому же, незаметно для себя самой, я прониклась симпатией к музейным экскурсоводам (здесь тоже некоторые из них носят пучки на затылке):

– Здание построено из техасского известняка, розового гранита и южно-американского дерева «ипи». Испанскую черепичную крышу венчает тиара из фонарей верхнего света. Оформление плазы еще не закончено: на ней будут установлены скульптуры, и деревья должны подрасти. Пройдемте в помещение. Пол в галереях мастерски набран из протравленного американского бука…

Как радует свобода ассиметрично разбитого внутреннего пространства. Атриум неправильной формы с колоннадой по одной стороне. Под небрежно сложенной в гармошку и прорванной стеклами крышей – воздушно-световой простор и ведущая в него лестница. И запах огромной икебаны: вишневые ветки, розы, орхидеи, сирень, кисти древесных зеленых сережек. И фрагмент белой коринфской капители на белой стене. Все именно так, как надо.

Европейская живопись налево. Справа доносится музыка. В галерее современного искусства сумасшествуют скрипка, виолончель и электрическое пианино. Их окружили посетители и смотрят. Маленькая девочка на руках у мужчины приложила руку к сердцу и не двигается. Пианист отгородился от всего мира длинными волосами, как занавесками. Где-то я его уже видела.

Но надо смотреть не на пианиста, а на «Rock Bottom» (самое дно? скальное основание?) Джоаны Митчел, как будто в темно-синий омут или из омута – в темно-синее сквозь толщу воды небо. Скачет вода, солнце, красные рыбешки, полоски водорослей, зрачки по полотну, воспоминания, два смычка и восемьдесят восемь клавиш. Центростремительная сила втягивает их в себя, кружит до головокружения и белой пены.

«Отталкиваясь от прецедентов абстрактного экспрессионизма, Митчел исследует атмосферные световые и цветовые эффекты в живописи жеста, разрабатывая понимание изобразительного пространства, основанное на наблюдениях природы». Можно сказать и так.

В зале инсталляций – храм. Зашторенный черным тюлем квадратный бассейн наполнен центами. Волны обналиченной стихии отливают золотой и медной сусалью в зависимости от угла встречи с мягким светом. Мягкий свет проникает в храм сквозь навесной потолок из костей, по виду – половинки берцовых костей человека. В пустоте между костями и монетами свисает нитка, унизанная круглыми тонкими облатками и от этого напоминающая позвоночник. Бывают моменты, когда кажется наоборот: из денежной массы поднимается невесомая колонна, и на ней одной держится вся конструкция.

«Сильдо Мерелес «Как построить храм», 1987

600,000 монет, 800 облаток для причастия, 2000 коровьих костей, 80 мостовых плит, черная ткань

249.94 см x 345.95 см x 345.95 см».

Экскурсовод говорит, что в данном случае сделано исключение и монеты можно потрогать, – это должная часть впечатления. Почему-то никто не хочет их трогать.

А за углом нефтяные девушки Байуотерса голосуют на обочине – два длинных силуэта от самой сухой желтой земли до самого задымленного неба. Они вот-вот сядут в машину, притормозившую за правым нижним углом рамы. Прощайте нефтяные вышки! Прощайте убогие рекламные щиты! Блондинка уже подняла с земли чемоданчик.

«… хотя они, скорее всего, зарабатывают проституцией, Байуотер, по-видимому, их не судит, а, напротив, наделяет жизнеспособностью и даже честолюбием – единственный признак надежды на картине».

Тем, кто составляет таблички, конечно, виднее. По-моему же, экономическая депрессия, глухомань Западного Техаса и профессия девушек – это вторично. Картина так популярна просто потому, что всем знакомо чувство, когда хочется положить в чемодан надежду и уехать куда-нибудь.

В «пространство» Даниеля Джоглара, например. Посмотрела, не значит ли «джоглар» по-испански жонглер, но нет, жонглер по-испански – malabarista. Аргентинец- «малабариста» подбросил в воздух стеклянные шарики, диски, деревянные палки, разноцветные кольца и отменил силу притяжения леской. Яркие, легкие, они парят над головой, на уровне лица, плеч, образуя радостное пространство целого зала.

– Трогать нельзя, – предупреждает экскурсовод, – но подуть на них можно.

На этот раз ее разрешением воспользовались почти все.

Адрес музея

Blanton Museum of Art

The University of Texas at Austin

MLK at Congress

Austin, Texas 78701