РОССИЯ И США: МЕЖДУ ПРОШЛЫМ И БУДУЩИМ

С. В. Лавров

ВЫСТУПЛЕНИЕ С. В. ЛАВРОВА В СОВЕТЕ ПО МЕЖДУНАРОДНЫМ ОТНОШЕНИЯМ ЛОС-АНДЖЕЛЕСА

Уважаемые дамы и господа,

От состояния российско-американских отношений многое зависит в современном мире. Это возлагает на наши страны большую общую ответственность. В частности, речь идет о поддержании стратегической стабильности – двустороннего российско-американского предприятия, преимуществами которого пользуются все остальные государства мира. Эта ноша, действительно, тяжела, особенно для нашей страны, у которой совершенно новые, созидательные приоритеты, ориентированные на улучшение жизни российских граждан. Наше общее наследство не исчерпывается этой темой. Ряд других договоренностей прошлого периода продолжает работать на поддержание стабильности в мире и его отдельных регионах.

Кроме того, в условиях глобализации угроз и вызовов мы решаем и новые задачи в соответствии с договоренностями президентов В.В.Путина и Дж.Буша. Это и борьба с террором, распространением ОМУ, урегулирование конфликтов.

Когда у России и США получается совместная работа, то как правило удается согласовать жизнеспособные решения. Мы хотим, чтобы именно такая практика – совместной работы – утвердилась в наших отношениях с американскими партнерами. Для этого важно, чтобы и Россия, и США не только признавали национальные интересы друг друга, но и считались с ними. Это требует готовности к компромиссам, предсказуемости, которая состоит в приверженности достигаемым договоренностям. Это не всегда получается, хотя мы настроены именно на такую работу.

Никто в нашей стране, кроме маргинальных политических сил, не желает зла кому бы то ни было. Антиамериканизм и антизападничество, как и любые проявления расизма, антисемитизма и ксенофобии, абсолютно неприемлемы в нашем обществе. Никакая волна антиамериканизма в мире не заставит нас поддаться этим веяниям. США переживают трудный этап адаптации к новой международной реальности. По себе знаем, что это очень сложно психологически. И поэтому все друзья США заинтересованы в том, чтобы американцы не уходили в самоизоляцию, что имело бы катастрофические последствия для всего мира и самой Америки.

А что такое односторонность, как не форма изоляционизма? Односторонние международные проекты практически обрекают на неучастие в них большинство государств, в том числе ведущих.

Многие расхождения между нами на уровне внешнеполитической философии уходят своими корнями в оценку того, что означало окончание «холодной войны». Убежден, что мир бесповоротно изменился и изменился для всех. Если искать победителей в «холодной войне», то не лучше ли определять их на основе оценки способности тех или иных стран извлечь из нее уроки? Уверен, что Россия в таком случае будет одной из первых.

Мы отказались от идеологии в пользу здравого смысла. Неожиданно для себя мы стали большими прагматиками, чем многие из наших партнеров. Скажу прямо, положение очень необычное для России. Но мы в этом состоянии уже вполне освоились и с этих позиций смотрим на мир.

Так, мы полагаем, что в современном мире не может быть островков стабильности в океане хаоса. Национальная безопасность России и США не может быть обеспечена вне глобального и регионального контекста. Россия является неотъемлемой частью общего движения к большей упорядоченности в мире, восстановлению управляемости глобального развития.

Мы хотим, чтобы в сегодняшней России усматривали не вызов, а возможность для углубления равноправного сотрудничества. Советский Союз ограждал себя от «влияния извне». Россия открыта для сотрудничества, готова использовать дружеские подсказки для нашей внутренней созидательной работы. Одновременно мы и сами сейчас в состоянии влиять на мировое развитие посредством того, что мы делаем прежде всего для себя. В своей политике российская власть идет от жизни, от реальных потребностей страны, того, что отвечает интересам российских граждан, укреплению их безопасности и благосостояния, из которых складываются национальная безопасность и процветание России.

Когда мы говорим о европейском выборе России, то имеем в виду прежде всего стремление к социально ориентированной модели экономического развития, присущей подавляющему большинству европейских стран. В этом есть своя, в том числе историческая правда. Европейская модель создавалась во многом как реакция на «социальный вызов» Советского Союза. Так что мы вправе считать эту модель своей.

Мироощущение россиян не исчерпывается тягой к Европе. Россия всегда жила на стыке цивилизаций. Их гармоничное сосуществование и взаимовлияние были залогом нашего выживания на протяжении веков. Отсюда следует уникальная роль, которую мы могли бы сыграть в поддержании межцивилизационного согласия в мире, которое ставят под угрозу не только террористы и экстремисты всех мастей, но и любые иные идеологизированные подходы к мировым делам. Ведь любая политическая мысль может мутировать в экстремистском направлении. Ученые не исключают и возможности появления либералистского фундаментализма.

Каждая цивилизационная традиция должна бороться с экстремистами в собственной среде. Что касается вызова модернизации, с которым сталкивается исламский мир, то тут надо помогать, а не навязывать. В рамках «восьмерки», например, согласован приемлемый для всех стран Ближнего и Среднего Востока формат такого содействия – в этом духе будем действовать и дальше.

Никто не выступает против демократии – это магистральный путь развития человечества. Но каждая страна и каждый регион самостоятельно приходят к этой цели. Форсирование естественного процесса становления демократии только отбрасывает его назад, подрывает легитимность стоящих за ним сил в глазах населения. Россия была полем беспрецедентного социального экспериментирования. Больше не хотим и другим искренне не советуем.

Попытки игнорировать веками складывавшиеся связи и традиции оборачиваются угрозой появления несамостоятельных, слабых государств. Это проявляется и на пространстве СНГ. Наши отношения со странами на этом пространстве мы хотим строить на трезвом экономическом расчете. Такие отношения более жизнеспособны, чем устаревшие, политизированные схемы. От вывода из тени реальных экономических интересов в конечном счете выиграют и наши отношения с внерегиональными державами на пространстве Содружества. Это – как раз те ясность, открытость и понятность, которых требуют от нас и которых мы, в свою очередь, ожидаем в политике наших партнеров в отношении стран этого жизненно важного для нас региона.

Вообще, надо избавляться от взаимной подозрительности, двойных стандартов. Когда, например, лидеры ЕС заявляли о том, что Европа должна стать союзом «суверенных демократий», никто не задавал вопросов. Точно так же было воспринято высказывание вице-президента Р.Чейни в его «вильнюсской речи» о формировании в черноморско-балтийском регионе сообщества «суверенных демократий».

А вот стоило российским политикам начать обсуждать тезис о суверенной демократии, как нас стали подозревать в попытках обосновать установление авторитарной формы правления. То есть одни и тот же термин, но из разных уст воспринимается по-разному. А ведь все просто. Россия твердо выбрала демократию как форму устройства государства и общества. И мы хотим, чтобы наш суверенитет, носителем которого является российский народ, обеспечивал возможность осуществлять нашу внутреннюю и внешнюю политику самостоятельно, без вмешательства извне. Не секрет, что далеко не все страны, в том числе и те, о которых говорил вице-президент США, готовы к этому или могут себе это позволить. А для нас такая самостоятельность – вопрос ключевой, и мы будем продолжать действовать исходя из этого и внутри страны, и на международной арене. Так что идущие у нас дискуссии на тему суверенной демократии отражают именно это обстоятельство. Тем более, что все видят, как сам лозунг демократии нередко используется для того, чтобы повлиять извне на суверенитет других стран, на их внутреннее развитие.

Думаю, что быстрое восстановление Россией внешнеполитической самостоятельности является одним из моментов, осложняющих отношения между нами, поскольку далеко не все в США к этому привыкли. Но привыкать надо. Ведь мы воспринимаем как данность самостоятельность США в выборе средств защиты своих национальных интересов на мировой арене. У наших президентов сложились очень добрые, взаимоуважительные отношения, которые позволяют, как я уже говорил, на их уровне находить компромиссные развязки многих проблем – и двусторонних, и международных. Надеюсь, что в США будут набирать вес силы, которые поймут заинтересованность Америки в сильной, дееспособной, самостоятельной России и в партнерстве с ней.

Повышенную конфликтность в сегодняшнем мире подпитывает то обстоятельство, что значение фактора силы в современных международных отношениях не сокращается. Трудно принять тезис о том, что существует некий глобальный вакуум безопасности, которым и объясняется применение силы в одностороннем порядке. Скорее наоборот, такие действия ведут к дестабилизации и создают подобный вакуум. Достаточно сравнить нынешнюю ситуацию в мире с той, что существовала три или четыре года назад. Кажется, что проблемность в международных отношениях только возросла, а ощущение безопасности заметно снизилось.

Силовая политика проводится на фоне серьезного застоя в разоруженческой повестке дня. Мы вынуждены делать из этого выводы. Паралич в области разоружения и контроля над вооружениями не может продолжаться долго. Речь идет о поддержании глобального равновесия в крайне чувствительной области. В контакте с американскими партнерами мы будем добиваться запуска переговорного процесса по замене Договора о СНВ, срок действия которого истекает в 2009 году. Важно сознавать, что российско-американский разоруженческий процесс не является нашим «семейным» делом.

Отсутствие прогресса в разоруженческой сфере подпитывает тягу к распространению. Эту взаимосвязь необходимо учитывать.

Что касается нераспространения, то большее внимание следует уделять универсальным режимам – таким, как Договор о нераспространении ядерного оружия. Если в нем есть «дыры», их надо закрывать через выработку универсальных международных договоренностей. В указанном русле идут наши инициативы по интернационализации предоставления услуг ядерного топливного цикла, которые сопрягаются с соответствующими идеями наших американских партнеров и руководства МАГАТЭ. Здесь – позитивный компонент российско-американской повестки дня на ближайшие годы.

Полностью разделяю мысль о том, что в свое время именно практическое сотрудничество в чувствительных сферах, таких как освоение космоса, создавало почву для улучшения отношений между нашими странами. Ядерная энергетика могла бы послужить этой конвергенционной цели, но, разумеется, без выставления условий, на основе равноправия и взаимной выгоды. В этом русле идут договоренности, включая Глобальную инициативу по борьбе с актами ядерного терроризма, достигнутые нашими лидерами в Санкт-Петербурге.

Мы убеждены в безальтернативности политико-дипломатического урегулирования кризисных ситуаций, в особенности на Ближнем и Среднем Востоке. Как и в дипломатии вообще, компромиссам нет разумной альтернативы. Разумеется, любые компромиссы должны быть в рамках правового поля, без ущерба для международной безопасности, при уважении обязательств по международным договоренностям, включая режимы нераспространения ОМУ. Никому не нужен Иран с ядерной бомбой, но и в бесплодную конфронтацию вовлекаться крайне опасно. Хочу особо подчеркнуть, что мы не можем присоединяться к ультиматумам, которые всех загонят в тупик, создадут новый кризис в уже серьезно дестабилизированном регионе, нанесут удар по авторитету Совета Безопасности ООН, если этот важнейший орган в сфере поддержания международной безопасности встанет на путь нереалистичной политики. К урегулированию ведет вовлечение, а не изоляция «проблемных» государств.

На наш взгляд, лидерство в современном мире может быть только коллективным, с участием всех ведущих государств мира. Мы готовы участвовать в таком глобальном «концерте». Президент В.В.Путин четко высказался на этот счет. «Группа восьми» с расширенным форматом диалога и взаимодействия с партнерами могла бы стать его важным элементом.

Вообще, видимо, сегодня нужны не традиционные постоянные альянсы, а целевые альянсы с изменяемой геометрией. Интересные наблюдения на сей счет излагает Т.Фридман в своей книге «Мир является плоским: краткая история ХХI века».

Опыт показывает, что узкие, блоковые подходы уже не дают решений существующих проблем, а лишь создают новые. Если мы возьмем ситуацию вокруг адаптированного ДОВСЕ, то нельзя не признать, что ведется блоковая работа против России. Трудно дать иное рациональное объяснение ситуации, когда продолжает свое виртуальное существование неадаптированный Договор, основанный на реалиях времен противостояния стран Варшавского договора и НАТО. Варшавского пакта давно нет, многие его члены уже в НАТО. Признав эту реальность, участники ДОВСЕ заключили еще в 1999 году Соглашение об адаптации ДОВСЕ, однако страны НАТО блокируют его вступление в силу. Этот абсурд, идущий вразрез с интересами обеспечения равной безопасности для всех государств Евро-Атлантического региона, не может продолжаться долго. Страдает и наша безопасность, и новая атмосфера доверия, которую мы все вместе пытаемся создать в отношениях Россия-НАТО.

Конкуренция – неотъемлемая часть образа жизни американцев. Поэтому трудно понять опасения по поводу отношений России с Азией и «азиатской волны» глобализации. Подъем Азии – продукт глобализации, он способствует более равномерному распределению ресурсов роста и влияния в мире. Нет никакой угрозы западным ценностям и западному образу жизни. Просто теперь создается конкурентная среда и в том, что касается ценностных ориентиров в развитии общества. Россия тоже вносит вклад в создание такой среды. Американцы уверены в своих, и поэтому им нечего бояться – никто не заставит их поклоняться иным богам. Но и самим США не следует навязывать другим свои правила игры и свою интерпретацию общих для всех ценностей. Джон Кеннеди признавал, что Америка «не всемогуща и не всеведуща» и потому «не может быть американского решения для всех мировых проблем».

Россия, с ее производственно-технологическим, научным и образовательным потенциалом, не может оставаться в стороне от глобальных экономических процессов. Именно этим продиктовано стремление России присоединиться к ВТО и принять участие в выработке справедливых правил, регулирующих международную торговлю. Эти переговоры проходят нелегко. Нам выдвигают ряд завышенных требований. В условиях незавершенности экономических реформ мы отстаиваем необходимость сохранения дозированной защиты отдельных, наиболее значимых для российской экономики отраслей. Без таких мер, разрешенных правилами ВТО, не обходится ни одна страна, какой бы развитой она ни была. И не случайно именно развитые страны, включая США, являются объектом значительной части соответствующих разбирательств в рамках ВТО. Но главным вектором наших усилий является все же либерализация торгово-политического режима страны.

Особое значение приобретает энергетическая дипломатия. Это объективно обусловлено ключевой ролью, которую играет российский топливно-энергетический комплекс в развитии национальной экономики на нынешнем этапе, и задачами продвижения наших интересов в условиях обостряющейся конкуренции на мировой арене за привлекательные энергетические активы и рынки сбыта. Мы неслучайно в качестве приоритета своего председательства в «Группе восьми» выбрали тему обеспечения глобальной энергетической безопасности.

Меры, гарантирующие надежность поставок, должны последовательно подкрепляться шагами по обеспечению стабильности спроса. Это – оптимальный метод гармонизации интересов всех участников энергетического рынка.

При этом мы не собираемся отказываться от своих естественных конкурентных преимуществ или действовать в ущерб своим национальным интересам. Мы будем продолжать наращивание нашего энергетического потенциала, подтверждать репутацию солидного и ответственного партнера на рынках энергоресурсов, диверсифицировать маршруты транспортировки энергоресурсов, обеспечивая устойчивое развитие нашего ТЭК и способствуя сбалансированности мировых энергорынков.

Отношения между нашими странами многомерны, находятся в постоянной эволюции. Убежден, что извлечение уроков из одностороннего реагирования приведет нас к конвергенции на доктринальном уровне и решит много проблем. Мы твердо убеждены, что полноценное партнерство в глобализирующемся мире невозможно без общего видения нынешней исторической эпохи. И тут я согласен с З.Бжезинским, что речь должна идти о приверженности всемирной солидарности. Пока же требуются такт и терпение в отношениях друг с другом.

Необходимо придать большую динамику процессу модернизации российско-американских отношений. Нужен выход на подлинное партнерство не только по всему спектру вызовов и угроз безопасности, но и в сфере создания условий для совместного процветания. Уже налицо первые успехи встречных инвестиций российского бизнеса в экономику США («Лукойл», «Норникель», «Северсталь», «Евраз групп» и др. на общую сумму свыше 1 млрд.долл.). Это также означает необходимость интенсификации нашего энергетического сотрудничества, кооперации в области высоких технологий. Прочный экономический фундамент отношений, свободный от дискриминации, поможет укрепить доверие, убрать все наносное и конъюнктурное, раскрепостить колоссальный потенциал партнерства на благо всего мира.

Не во всем мы будем соглашаться. Поэтому важно вырабатывать культуру управления нашими разногласиями. Убежден, что, как и прежде, наши отношения будут достаточно прочными, чтобы выдержать наличие разногласий и откровенный обмен мнениями.

Серьезными результатами завершилась июльская встреча президентов В.В.Путина и Дж.Буша накануне саммита «восьмерки» в Санкт-Петербурге. Убежден, что наши отношения самоценны и что в конечном счете так же их рассматривают и в ответственных политических кругах Америки.

Важный позитивный фактор в общем комплексе наших отношений – это отношение россиян и американцев друг к другу. И вы, и мы за более чем два века активного взаимодействия научились проводить различие между тем, что выражает глубинные черты наших национальных характеров, и тем, что составляет политику. Мы инстинктивно определяем, где национальные интересы друг друга и где запросные позиции власти, мотивированной идеологией. И несмотря на то, что многие склонны рассматривать как попытку американизации России в 90-е годы, предпринятую вопреки известному совету Дж.Кеннана (Дж.Кеннан советовал не вмешиваться извне в «интимнейшие процессы национальной жизни» России, когда она вступит в полосу постсоветских преобразований), этот глубинный настрой доброжелательности в целом сохранился. На это указывают опросы. Именно это дает основание смотреть с оптимизмом в будущее наших отношений.

Рост уверенности России и россиян в собственных силах способствует более прагматичному и спокойному отношению к Америке. По сути россияне сами начинают в этом походить на американцев с их расчетливостью, умением отстаивать свои интересы, держать эмоции в узде и не надеяться на бескорыстную помощь других.

По мнению ряда российских историков, несмотря на жесткое противостояние между нашими странами в XX веке, оно дважды ослаблялось ощущением общности не только интересов, но и самого вектора развития обеих стран. В первый раз это произошло в 30-х – первой половине 40-х гг. на основе процессов этатизации и борьбы со смертельным общим врагом. Этот период символизировало президентство Ф.Д.Рузвельта. Во второй – в 60-х – начале 70-х гг. на базе «развитого индустриального общества» и нового совпадения интересов в поддержании международной стабильности. Эти обе «разрядки» сопровождались оживлением конвергенционистских настроений в США и либеральных научных кругах Советского Союза. Почему бы сейчас, когда нас более ничто не разделяет в принципиальном плане, не быть третьей конвергенции – уже на прочной и долговременной основе общего прочтения современной эпохи и совместного противодействия вызовам и угрозам глобализации?

Калифорния, которую осваивали и американцы, и русские, символизирует общность судеб двух наших народов. Здесь много мест, которые напоминают об общем историческом опыте: Форт Росс, Рашн-Ривер Вэлли и другие. Сознание взаимной сопричастности обновилось в ходе Второй мировой войны. Именно здесь начинался один из основных путей союзнических поставок в нашу страну по ленд-лизу. Искренне верю: глубинное чувство, что Россия и Америка при всей их разности не являются чужими друг для друга, пробьет себе дорогу в политике наших стран и в конечном счете станет определяющим фактором российско-американских отношений.