ПОЕЗДКА В ИЮЛЕ

Пол Вигушин

Вывеска на иврите и английском языках: “Закрытая военная зона. Фотографировать запрещено.” Тяжелый металлический забор протянулся от крутого склона – с одной стороны до почти вертикального спуска к морю – с другой. Первый раз я увидел вывеску, когда сошёл с канатной дороги, доставившей меня на поверхность из подземного грота Рош-Ханикра. Гроты примыкают к сложной системе железнодорожных туннелей, построенных британцами во время Второй мировой войны, чтобы соединить Хайфу с Бейрутом. Рельсы и поезда давно исчезли, но люминесцентная вода средиземноморского прибоя, достигающая стен гротов, привлекает туристов. Рош-Ханикра расположена в самом углу Израиля на границе с Ливаном. Именно эта близость к границе и мое любопытство привели меня к забору с вывеской. Рядом прохаживался солдат.

“Где здесь Ливан?” – спросил я по-английски. С усмешкой, которая говорила, что ему не впервые задают такой вопрос, солдат показал на забор в тридцати метрах от меня. “Видишь тот забор?” – спросил он. “Это ООНовский забор,”- продолжил он. “Ты видишь за ним ещё один забор?” “Да,”- ответил я. Второй забор располагался метрох в 50 от меня. “Это уже Ливан. Когда будешь отсюда возвращаться, посмотри налево и увидишь большой флаг Хесболлы.” В самом деле на обратном пути большой жёлто-зелёный флаг развевался не более чем в миле от дороги. Как близко всё расположено в Израиле по сравнению с расстояниями, к которым я привык в Техасе, я думал об этом ни раз, путешествую по стране.

10 июля 2006 – начало моей поездки в Израиль, я и не предполагал, что меньше чем через сутки после моего посещения северной границы восемь израильских солдат будут убиты, двое захвачены в плен, и Израиль будет вовлечён в ещё одну войну с Ливаном.

Я приехал в Израиль за пару дней до начала семинара. Моё путешествие началось с эмоциональной встречи с маминой двоюродной сестрой, которую я не видел 30 лет со времени её эмиграции в Израиль из Минска. Из международного аэропорта Бен-Гурион поездом мы доехали до Хайфы, а затем автомобилем до Кармиела. Поезд был полон молодых солдат, путешествующих с оружием. На вид этим парням и девушкам было не более восемнадцати-девятнадцати лет. В это время года молодежь их возраста у нас в Штатах занята посещением ознакомительных сессий в колледжах, но для солдат, ехавших со мной в поезде, до колледжа было несколько лет. Сколько раз их призовут, чтобы защищать свою Родину? Меня потрясла мысль о том, какая невероятная ответственность лежит на этих молодых людях. Эта мысль возвращалась ко мне многократно во время всего путешествия.

Я приехал в Израиль в качестве гостя Министерства иностранных дел для посещения дипломатического семинара руководителей. Дважды в год Министерство приглашает молодых еврейских лидеров в Израиль для изучения еврейской (большей частью израильской) истории, культуры, политики, демографии, религии, географии и текущих событий мирового еврейства. Отбор кандидатов в группу проходил по результатам интервью различными консульствами и посольствами Израиля по всему миру. Занятия проводились частично в виде лекций в Министерстве наиболее известными специалистами в каждой области, путешествий в различные части страны, встреч со студентами и политическими лидерами, а также многочисленных дискуссий. Для меня наиболее удивительным и интересным аспектом программы было разнообразие группы. Всего в группе было тридцать восемь участников из двадцати одной страны. Все они были в возрасте от двадцати трех до тридцати восьми лет, приехавших из Индии, Сингапура, Перу, Уругвая, Голландии, Греции, Грузии, Швейцарии, Турции, Польши, Германии, Румынии, Боснии и Герцеговины.

Между лекциями участники выступали с короткими сообщениями об еврейских общинах в своих странах. Как интересно было узнать, что в Сингапуре живёт примерно 200 местных евреев, предки которых эмигрировали из Ирака несколько поколений тому назад. Что индусская община состоит из трёх сект: Кочини, Бене Израиль и Иракцы. Не знал я также, что в одно время в Салониках в Греции в порту работало так много грузчиков евреев, что в субботу никаких погрузочно-разгрузочных работ не велось. И кто может себе представить, что в сердце древней Империи Инков, в Лиме, Перу, в наши дни живёт и процветает община из 2500 евреев. Столько различных исторических событий, культур, обычаев, языков, но одна бесспорная и неразделимая связь объединяла нас – это поддержка Израиля. Именно эта идея собрала всех нас вместе.

Иерусалим, который был основной базой нашего семинара — самый большой город Израиля и один из самых бедных. Разделённый со времени возрождения государства Израиля в 1948 году до его объединения после Шестидневной войны, город праздновал свои трёхтысячелетний юбилей в 1996 году. Хотя Иерусалим — столица Израиля и место работы его правительства, ни одна страна в мире, кто установил дипломатические отношения с Израилем, не имеет здесь посольства. Консульства расположены в Иерусалиме, но все иностранные посольства размещены в Тель-Авиве. В США во время каждой избирательной кампании кандидаты в президенты обещают своим еврейским избирателям, что американское посольство будет переведено из Тель-Авива в Иерусалим сразу же после принятия президентом присяги. Конгресс утвердил перенос посольства, но по очевидным и, возможно, не таким очевидным причинам перевод посольства не был осуществлён.

Пять дней со дня начала нашей программы – пять дней войны Израиля против Хесболлы – мы направляемся на автобусе на юг Израиля. Наша цель – деревня Nitzana Youth, расположенная на границе с Египтом. Деревня является кибуцем и в то же время центром абсорбции русских и эфиопских эмигрантов. Дорога из Иерусалима петляет между холмов. Проезжаем мимо разрушенных бомбами грузовиков на обочине дороги —памятников героям, отдавшим жизнь в войне за независимость. Холмистый ландшафт вскоре сменяется пустыней: песок и дюны, прерываемые редкими апельсиновами и оливковыми рощами. Негев – название пустыни, которая покрывает 66% израильской земли, – является домом только для 10 процентов его населения. Давид Бен-Гурион, первый премьер-министр Израиля верил, что будущее Израиля лежит в завоевании пустыни и превращении её в цветущий сад. Неожиданно уйдя в отставку в 1953 году, оставив сравнительно комфортабельную жизнь в Тель-Авиве, он и его жена Пола переехали в Зде-Бокер – первый кибуц, основанный в пустыне Негев. Он переживал, что дух первопроходцев-иммигрантов, что помог в начале двадцатого столетия основать Палестину в осушенных от малярийных болот землях, изменился с проживанием в городах. Такая жизнь не подходит для нации, которая всё ещё ведёт борьбу за выживание. По моим наблюдениям и беседам с жителями Сдерота, Нитцаны и Зде-Бокер дух первопроходцев Бен-Гуриона и бесчисленного количества подобных ему последователей живёт и процветает. Давид и Пола похоронены в кибуце, который они сделали известным. На могилах написаны только их имена, даты рождения и смерти и даты, когда каждый из них прибыл в Израиль — их дни возрождения.

Почти за то же самое время, что мы тратим по «фривею», путешествуя из Далласа в Вейко, мы въехали в Сдерот. Сдерот – город в осаде, находится он на границе с Газой и подвержен ракетным атакам с территории Газы, контролируемой палестинцами. После короткой поездки по городу нас повезли к месту, откуда хорошо просматривается Газа. Если бы не забор безопасности, отделяющий город от палестинской территории, Сдерот можно было бы ошибочно принять за пригород Газы. Город Газа смотрится очень перенаселенным: здания за зданиями. Полоса Газы – сама по себе отрезок земли шириной от пяти до двенадцати километров и длиной в сорок пять километров, полностью окруженная забором. Нам сказали, что за десять лет ни один подрывник-самоубийца не проник в Израиль из Газы. Совсем немалое достижение, сравнивая с сотнями попыток внутри самого Израиля. Хотя большинство подрывников-самоубийц было перехвачено до того как они могли достичь намеченные цели, некоторые всё же проникли. 1 июля 2001 года взрыв самоубийцы произошел в танцевальном клубе Дольфинариум, где погибли 21 человек, большинство из которых ученики средней школы – иммигранты из Советского Союза. С тех пор клуб был восстановлен как образец сопротивления израильтян перед лицом беспощадного террора.

О заборе, окружающем Газу, не так часто упоминают в прессе, как о другом заборе, возводимом вдоль Зелёной зоны. Это название обычно используется для обозначения границы, установленной во время прекращения огня по окончании Войны за Независимость. Мы не только осмотрели разделительный забор вблизи, но и послушали одного из его архитекторов и основных авторов идеи Узи Даяна – племянника известного Моше Даяна и бывшего солдата, имеющего множество наград. Мы узнали, что только 8% забора построено в виде стены высотой примерно 30 футов, остальная часть – металлическая сетчатая ограда. Учитывая сложность рельефа и близость израильских и палестинских крупных населенных пунктов, трудно оспорить тот факт, что забор спасает жизни израильтян. До моего путешествия я бы сказал «еврейские жизни», но фактически, примерно 20% израильтян – неевреи. Это друзы, христиане, мусульмане и бедуины – все они граждане государства Израиль. Население страны постоянно растёт, особенно на палестинских территориях, контролируемых Израилем. Именно этот фактор диктует необходимость одностороннего разделения населения как потребность в короткое время обеспечить нужды безопасности Израиля. Может ли Израиль оставаться демократическим еврейским государством, (что является одной из фундаментальных доктрин современного Израиля), если евреи станут меньшинством среди своих граждан? Этот вопрос поднимался неоднократно во время семинара. Ответ зависит в большинстве своём от политических воззрений людей. Всё же растущее число израильтян поддерживают идею строительства забора и одностороннее разделение как единственный путь сохранения принципов Израильского государства, на которых оно было основано.

После двухдневного путешествия в пустыню Негев и очаровательной ночи, проведенной в пешем походе при свете луны, мы вернулись в Иерусалим. За время нашего отсутствия Иерусалим заметно изменился. Страна была уже семь дней в состоянии войны с Ливаном, и наша гостиница Crown Plaza и другие гостиницы в городе заполнились беженцами с севера. Миллион людей на севере Израиля проводили дни и ночи в бункерах-бомбоубежищах без кондиционеров, спасаясь от ракетных атак из Ливана. Днём температура достигала ста градусов по Фаренгейту – десятки тысяч израильтян в этой жаре перебрались на юг. Многие остановились в Иерусалиме. Менеджер гостиницы сказал мне, что ни одной свободной комнаты в городе нет. Вместе с тем англоязычныe телевизионные каналы в гостинице Sky News and CNN International показывали массовый исход ливанских беженцев, переходящих из Ливана в Сирию. Очень мало, почти ничего не было сказано на этих каналах о массе израильских беженцев, покинувших свои дома в зоне войны на севере Израиля. Не показали они и многочисленных израильтян, живущих в бомбоубежищах.

Я быстро понял, что нет смысла смотреть репортажи на двух английских каналах, которые были в гостинице – они с негативным предубеждением к Израилю освещали события войны. Я имел возможность следить за событиями по одному из русскоязычных телевизионных каналов. Одна из передач особенно мне запомнилась. В ней участвовали два детских психолога и обсуждали проблемы эмоционального влияния войны на детей, особенно, на детей, живущих на севере страны. Родителям советовали, как растолковать детям, что происходит, и как лечить травмы после окончания насилий и ужасов войны.

Что-то сюрреалистичное было в круглосуточных известиях о войне, когда жизнь в Иерусалиме и Тель-Авиве выглядела обычной, как будто ничего не происходило. Торговые центры были полны покупателями, тель-авивские пляжи -заполнены загорающими, танцевальные клубы и бары вдоль набережной, обнимающей Средиземное море, как всегда многолюдны. Меня удивляло, как после стольких пережитых войн люди способны сохранять обычный распорядок жизни, сохранять чувство нормальности. С другой стороны, что остается? Невозможно ждать, пока всё нормализуется. Я часто слышал поговорку на иврите: “Эйн брера», – что обозначает “нет выбора.” И эта поговорка, больше чем что-либо ещё, суммирует все мои впечатления от поездки и семинара.

Израиль сражается за своё существование, и евреи всего мира поддерживают его, потому что в конечном итоге, независимо от того, насколько мы ассимилировали в стране, приютившей нас, Израиль – единственная страна в мире, которая является безопасным местом для всех нас. Нам, американским евреям, трудно представить себе, как можно чувствовать себя нежелательным в своей стране. Но я уверен, что французские евреи совсем недавно хорошо почувствовали свою нежелательность, когда разросшееся исламское население и поднявшийся антисемитизм заставили большое число французских евреев покупать квартиры в Тель-Авиве и Натанье, на случай, если жизнь в своей стране станет невыносимой.

Можно ли сказать, что у Израиля нет своих внутренних проблем? Конечно, нет. Но покажите мне любую другую страну, принявшую беженцев из семидесяти пяти стран на протяжении шестидесяти лет, ассимилировав их в общество, которое продолжает расцветать и развиваться несмотря на многократные попытки стереть Израиль с лица земли. В многообразии населения Израиля – сила страны. Я, конечно, не стал специалистом по Израилю после всего лишь трёх недель пребывания там. Но за это время я более глубоко стал понимать основы жизнеспособности её народа, который всегда будет занимать особое место в моём сердце.