ОБЕЗГЛАВЛЕННЫЙ ПРОРОК

Борис Альтнер

18 декабря в понедельник вечером в столице Германии состоялась запоздавшая на два месяца премьера оперы «Идоменео» Вольфганга Амадея Моцарта. Против этой постановки одно время резко выступили исламские общины Германии, полагая, что она оскорбляет чувства мусульман. Интендант берлинской «Дойче Опер» Кирстен Хамс должна была проявить немалую храбрость, принимая решение о возвращении этого спектакля в программу, так как исламисты обещали попросту взорвать театр, если «Идоменео» будет включена в план. Об этом еще в сентябре сообщило столичное криминальное управление и именно оно посоветовало «не дразнить гусей» и убрать оперу со сцены.

Адаптированный к современным условиям рассказ о приключениях древнего критского царя Идомена, которого боги заставляют принести в жертву собственного сына, должен был идти на сцене «Deutsche Oper» уже два месяца, однако заявленная на сентябрь премьера не состоялась: вмешалось криминальное управление Берлина, получившее сведения о том, что исламские фундаменталисты собрались совершить во время проведения спектакля теракт. Причиной обиды исламистов стала введенная режиссером Хансом Нойенфельдом не предусмотренная в первоначальном либретто сцена, в которой зрителям представляют отрезанные головы Христа, Будды и пророка Мухаммеда. Дирекция театра решила, что не стоит играть с огнем, и вычеркнула оперу из репертуара. Это привело к тому, что немецкие масс-медиа развязали острейшую дискуссию о том, что может и не может позволить себе искусство, и как далеко можно зайти, постоянно уступая исламистам. Кроме того, отказ от постановки совпал по времени с проведением в Берлине Всегерманской исламской конференции, на которой присутствовал министр внутренних дел ФРГ Вольфганг Шойбле – это мероприятие было задумано как демонстрация мирных и дружественных отношений между немецким государством и живущими в Германии мусульманами. Вместо этого она ознаменовалась скандалом: шесть из 15 крупнейших мусульманских организаций ФРГ поддержали протест против постановки «Идоменео», в то время как остальные исламские лидеры Германии высказались в том смысле, что искусство должно быть свободно и имеет право на любую интерпретацию. К слову, интендант «Deutsche Oper» заявила в понедельник: «Я считаю, что можно лишь приветствовать тот факт, что так много людей задумались о значении искусства, о свободе искусства и о том, что искусство имеет право использовать любые образы».

Мнению госпожи Хармс по-прежнему возражают многие мусульмане: как известно, даже обычное изображение Пророка считается в исламе богохульством, не говоря уже об отрезанной голове Мухаммеда. Тем не менее, делегаты Исламской конференции единодушно осудили намерения экстремистов «наказать неверных». Большинство из них решили принять приглашение министра Шойбле и лично присутствовать на премьере по двум причинам: во-первых, заявили они, если террористы и в самом деле запланировали какую-либо насильственную акцию, то им придется принять во внимание присутствие в зале видных представителей исламской общины ФРГ. Во-вторых же, они решили составить собственное мнение о спектакле, вызвавшем столько споров. Вместе с ними и министром внутренних дел ФРГ премьеру посетил берлинский бургомистр Клаус Воверайт, у которого с мусульманами свои проблемы: во-первых, его администрация отказалась от выплаты 700 тыс. евро для поддержки школьных уроков ислама, во-вторых же, Воверайт – гомосексуалист, и некоторые «деятели» исламистов уже не впервые призывают правоверных поступить с ним так, как велят священные книги – а именно, побить камнями и сбросить с крыши.

Столице Германии не привыкать к шумным постановкам, однако то, что происходило в понедельник в «Deutsche Oper», на обычный спектакль совершенно не походило: здание театра охраняли около 300 полицейских, а зрителям, купившим билеты на спектакль, пришлось подвергнуться процедуре досмотра, подобной тем, которые приняты в аэропортах. Конечно, это не улучшило их настроения, однако постановка «Идоменео» прошла мирно, и даже заявленная несколькими берлинскими мусульманскими организациями демонстрация протеста не состоялась: на нее никто не пришел. Сам же «виновник торжества» Ханс Нойенфельд заявил, что ему очень хотелось бы быть известным режиссером, но заслужить эту честь среди почитателей оперы, а не среди любителей политических скандалов.