АСИСЯЙ И ДРУГИЕ “ЛИЦЕДЕИ”

Ирина Терентьева

Феномен театра «Лицедеи» уникален в мировой культуре. Нигде, кроме Советского Союза, и никогда, кроме годов застоя, не мог возникнуть такой театр, как «Лицедеи». Вспомним артистическое пространство того времени и перпендикулярное ему пространство театральных зрителей. Вздохнем… и не будем больше об этом. Необходимым, но недостаточным условием для произрастания зерна творческого пантомимного коллектива явилось то, что в студии пантомимы ДК Ленсовета в 1967-м году собралась дерзающая молодежь, которая впоследствии сформулировала свой мировоззренческий девиз: “Anima Allegra” – “Радостная душа”. Студию вначале вел Эдуард Розинский (очень стильный одесский мужчина, профессиональный танцовщик и музыкант, позаботившийся о своем театральном образовании). С тонким чувством юмора, внятно излагая, Эдуард так, бывало, “то стан совьет, то разовьет”, что новички забывали про свою стеснительность. Жаль Розинский по темным причинам недолго был в руководителях, но главную задачу выполнить успел – темп работы, требовательность к технической подготовке и вкус к актерской работе с персонажами передал молодому поколению.

Эдуард Розинский, в свою очередь, был преемником того артистического поколения, которое воспламенилось от самой яркой “искры” своего времени в жанре пантомимы Марселя Марсо. Величайший мим первый раз выступал в Москве в 1957 году на Международном фестивале молодежи и студентов. Время оттепели стало самым благоприятным для засевания этой нивы. Ведь в 30-х годах в России все театральные поиски нового пластического языка, весь этот “футуризм”, “таировщина” были выжжены каленым железом. Только после окончания сталинских времен театр стал постепенно освобождаться от канонов тоталитаризма. И когда в атмосфере фестиваля появился гениальный актер со своим персонажем по имени Бип, идеи пантомимы в России вскипели, как волна, чтобы вернуть актера к истокам игры, к себе, к движению, к Духу. “Иллюзии присутствия”, новаторское тогда для сцены трико и доведенная до совершенства техника Марсо произвели фурор.

Переняв все лучшее у мастеров предшествующих поколений – от Жана-Каспара Батиста Дебюро до Этьена Декру – Марсо ошеломил публику невиданными трюками, такими, как шаг на месте, взаимодействие с невидимыми персонажами, вылепливание из воздуха любых предметов. А его Бип, этот современный Пьеро, поэтичный и чувствительный, как Чарли, но более утонченный и загадочный, совершенно покорил публику. Во всем мире появилось множество пластических театров. Студии в Москве, Риге, Ленинграде проторяли свои тропинки. Были написаны первые советские книги о пантомиме, переведены зарубежные авторы. В московском цирковом училище в то время начали преподавать пантомиму как отдельную дисциплину. Кстати, именно там учился клоун-мим Леонид Енгибаров. (Его поэтичное искусство так повлияло на «Лицедеев», что они даже посвятили ему свой спектакль “Чурдаки”.) В стране появилась целая плеяда мастеров: Р. Славский, Б. Агешин, М. Тенисон, А. Елизаров, А.Жеромский и многие другие.

… Они слушали лекции об истории театра искусствоведа М.С.Пятницкого, осваивали джаз-танец с Валерием Ивановым и сцендвижение под беспощадные комментарии легендарного в мире театра и кино петербуржца Кирилла Черноземова (“Что вы мечетесь, как бешеный сперматозоид, я же просил двигаться, как меченый атом!”. “Вы на шедевры пока не напрягайтесь, шедевры придут позже…”). На открытых тренингах студии народу в спортзал набивалось, что селедок в бочку.

Основное влияние на все процессы среди студийцев имела четверка аксакалов, работавших вместе с самого начала: Вячеслав Полунин (Петр), Александр Макеев (Рилик), Николай Терентьев (Майка) и Александр Скворцов (Скал). Они разрабатывали сценический язык, создавали традиции коллектива, готовили почву для развития молодых студийцев. Причем, никто из членов театра не имел поначалу специального театрального образования. Зато почти все они (внимание!) были с детства двоечниками, проклятьем школьных учителей, “дурачками”. Это дает возможность попутно выдвинуть гипотезу об обратной причинно-следственной связи между оценкой по поведению и клоунским дарованием.

Триумфальному вознесению театра на пик популярности в огромной мере способствовал лидер коллектива Вячеслав Полунин. Его судьба производит впечатление буффонады с лирическими отступлениями. Каждый из “Лицедеев” совмещал множество умений и талантов, о каждом можно сказать: “И жнец, и швец, и на дуде игрец”. Но о Полунине как о художественном руководителе можно написать настоящую диссертацию. Колоссальная энергия этой пассионарной личности неуклонно двигала театр в выбранном направлении.

Как Жан Луи Барро, признававший, что в руководстве театром приходится быть хирургом, так и Вячеслав Полунин порой превращался в Ведьмака, над головой которого слабо светился нимб с рожками. Дисциплину в театре он держал ежовыми рукавицами.

А знаете, что такое клоунский конфликт? Это может, например, выглядеть мрачным собранием, на котором грустные, унылые персонажи, пригвожденные к стульям, слушают своего начальника, начавшего речь с фразы: “Я прошу всех исходить из того факта, что буду несправедлив…”

Однажды Слава пришел и рассказал: “Вчера мой сынок на вопрос “Что это там у тебя в углу валяется?”, ответил: “А-а-а, так, всяки БЯКИ…” И слова “Всяки Бяки” стали именовать еженедельные показы импровизаций. Кто во что горазд. По этим творческим отчетам аттестовали работу начинающих.

Во времена активного “сбора камней” в 70-80-х годах игрались интереснейшие «Всяки Бяки», порождавшие множество легенд среди ленинградских зрителей, например, о спектаклях “Картинки с выставки”, “Петрушка”, “Жизнь насекомых”, “Сны”, “Чурдаки”. Лицедеевский амфитеатрик во Дворце Молодежи вмещал максимум 150 человек. Иногда и 200, но тогда это было что-то страшное.

Троица самых молодых «Лицедеев», составивших внутри театра группу “Мумие”, Леня Лейкин, Валера Кефт и Антон Адасинский тяготела к театру абсурда, свою концепцию они называли коротко и мрачно: “Клиника”. Ярким примером был такой номер: на старой железной кровати, раскачивая панцирную сетку, “едут за грибами” двое сумасшедших. Их трагифарсовый диалог и попытки пырнуть друг друга фанерным ножиком и торкнуть бутафорской вилочкой литературному описанию не поддаются. Во главу угла творческих исканий артистов действительно была поставлена Душа. Как известно, ни один их спектакль не ставился по заранее строго составленному сценарию. Ни один их актер не разучивал уже написанную для кого-то роль. В этом один из их секретов: божеский дар души прирожденных клоунов выкристаллизовывался в незамутненных образах, живущих только по своим непредсказуемым законам.

Рождение таких образов непорочно, так как происходит в темных недрах одного человека и обещает миру нового Мессию клоунской арены. Проследим сказанное на примере ну хотя бы Вячеслава Полунина и его легендарного Асисяя из номера “Телефоны”. Что такое Асисяй, как не больная совесть артиста В. Полунина? Это его наваждение, кошмарный сон, переодетый подсознанием в симпатичный желтый комбинезончик с пушистыми красными тапочками, с лицом, смешно замазанным гримом. Ведь любому психоаналитику в каждом диалоге Асисяя ясно видно стремление к самонаказанию и самооправданию. Но каков голос! А сочная пластика, а тонкие психологические штришки мимики! Перефразируя героя “Веселых ребят”, можно воскликнуть: “Какой актер, убиться можно!” Но главное – играет-то себя. Вот он, философский камень искусства – художественное преображение жизни. А вы говорите: “Почему же так смешно?”

Была у Полунина и трагическая роль (sic!) в клоунаде “Быдло” (из спектакля “Картинки с выставки”, по одноименному музыкальному произведению Мусоргского). Как говорится, не родись красивым, родись клоуном. И тогда твой клоунский образ обессмертит твою гражданскую личность. И наоборот.

***

Отдельная песня – девушки студии. Жемчужина театра – Анна Орлова, которая пришла в студию в одном из первых наборов, в конце 70-х годов. Это редкий удачный случай женщины-клоунессы, да еще с отличным вкусом. Маститый знаток цирка Т.Реми писал: “Женщины часто просто боятся казаться смешными. Эта боязнь свидетельствует если не о приходе мудрости, то о приближении старости”. Только в детстве все сохраняют уверенность в себе, когда возникает желание посмешить. Так вот: у Анны органичная уверенность уже никогда не пропадет.

Конечно, если в комическом жанре женщина хороша, то очень и очень хороша, а если плоха, то просто ужасна. Боясь выглядеть жалкими, клоунессы на арене иногда пытаются поднять свои шансы с помощью сокрытия вторичных половых признаков под костюмом эксцентрика, замазывают лицо гримом, чтобы восприниматься, как все мужчины клоуны, и обмениваться тумаками, не травмируя нравственность зрителя тем, что бьют и тычкают женщину. Но этот ненатуральный компромисс может обернуться полным провалом, так как человек на сцене с неопределяемым полом и возрастом вызывает у публики подозрение и неприятное напряжение.

Аннушка обошла все эти рифы, создав клоунский образ эстетской гипертрофированной женственности. Она чрезвычайно соблазнительна в своем нежно-лимонном комбинезоне, обрисовывающем гротескные формы с осиной талией. Белокудрый “причесон” и золотые туфельки на шпильках. Кстати, этот образ Аня придумала благодаря острой проблеме. Полунин однажды жестко ей сказал: или ты худеешь, или больше можешь не приходить! Тогда она в отчаянии нацепила себе сзади подушку, напялила какую-то смешную одежку, и вдохновенно сымпровизировала перед зеркалом нечто неотразимое.

Не менее ярка и талантлива – блистающая в “Семьянюках” Ольга Елисеева.

***

Не будем стесняться и выдвинем гипотезу о том, что такие люди, как «Лицедеи», являются представителями особой ветви эволюции человечества. Можно назвать ее “Гомо Клоунус”. Тупиковая это ветвь или нет, покажет время, но для клоунского искусства представляется чрезвычайно важным распознавание представителей данного вида в любом возрасте, так как их сплочение создает весьма своеобразную среду, обладающую ярко выраженным магнетически заразным эффектом. Все, кто хоть какое-то время соприкасались с «Лицедеями» тактильным, визуальным или административным образом, ощутили на себе их гипнотическое влияние. А уж если приглашения, к примеру на «Мим-Парад» или «Мим-Караван», исходили от самих «Лицедеев», то рой слетался совершенно дикий. Не будем говорить о поклонниках и сочувствующих. Скажем о последователях. Имя им легион. “В каждой берлоге и в каждой пещере” великой могучей страны студии пантомимы переболели пост-лицедеизмом. Когда на поток отечественной легкопромышленной индустрии поставлена кукла-мопс “Асисяй” и второе слово у некоторых русских младенцев после “мама” – “низя”, то о чем тут еще говорить?!

***

Проследим направление взглядов, которые «Лицедеи» обратили на дали, открывающиеся за поднятым железным занавесом. Что они имели в начале своей карьеры? Две иллюстрации. В бытность студентом, Полунину порой настолько не хватало средств, что однажды с голодухи им была целиком скушана трехлитровая банка черносмородинового варенья, присланного мамой из деревни, после чего два дня Слава изнемогал от жесточайшей крапивницы, и никто его в лицо (вернее, как было сказано, “в харю”) не узнавал. В те времена многие студийцы в прямом смысле материально бедствовали (“прожить в принципе можно, говаривали они, дважды в неделю сходив к кому-нибудь в гости”).

В воспоминаниях такой быт выглядит вполне милым и смешным. Скажем, мамаши талантливых сыновей вопрошали: “Ну разве это занятие для мужчины ногами махать и рожи корчить? Вот отец-то – кормилец. Заслуженный передовик. А этот что? Пять рублей за концерт!” Зато клоунские идеи воплощались на сцене в кристально чистом виде. Альтернативы творчеству просто не существовало.

И вот, через долгих пятнадцать лет, на западные клоунские подмостки выбежали наши герои, пиная разноцветные шары: “сто тыщ налево, сто тыщ направо”. Энергетический тайфун русских «дураков» захлестнул и надменных парижан, и англичан, и прочих европейцев, а также американцев с японцами и корейцами. Да что там все они! Таитяне и греки души в них не чаят!

В Питере «Лицедеи» стали появляляться крайне редко, лишь для того чтобы оформить очередные визы, побыть дома в одиночестве, да по случаю, например, принять участие в “Поп-Механике” под управлением Сергея Курехина. Эти концерты несли в себе дух того времени. Музыкант-исследователь-разрушитель Курехин брал в свое шоу рок-андерграунд, джазменов, «Лицедеев» и перемешивал их импровизации с номерами ортодоксальной советской эстрады. Тут и русские романсы, и военный духовой оркестр и живая домашняя скотина. Все это дудит, гремит, качается, выезжает из-под земли через люк в сцене, а Сергей только руками отмашки дает: пошли на сцену клоуны! Взяли козла за рога, увели за кулисы, убрали навоз! Уезжает оркестр сквозь пол в яму! Вдарили бас-гитаристы!.. Ура!!. Пусть сильнее грянет буря, а “глупый пингвин” пусть “робко прячет тело жирное в утесах”!

Успех тех концертов был совершенно скандальный.

***

Как бы то ни было, а дело «Лицедеев» бессмертно. Во-первых, никто из них пока еще не умер (тьфу-тьфу). Во-вторых, принюхайтесь, и вы сами учуете пресловутый русский дух, дышать которым все-таки как-то можно и не без вклада в это дело толики неповторимого лицедеевского аромата. Включите телевизор во время некоторых юмористических шоу, посмотрите КВН. Прислушайтесь, как дети в скверах поют “Блю-блю-блю канари…” (Автор этого бессмертного номера – Роберт Городецкий, и он тоже собирается к нам в гости…)

Вместо послесловия – от редакции: В январе-феврале легендарный Санкт-Петербургский театр «Лицедеи» снова дает представления в Америке и Канаде. На нынешних гастролях будут представлены два равно блистательных и уморительно смешных спектакля для зрителей любого возраста, детей и взрослых – поразившие в последние годы театральную Европу “Семьянюки” и легендарную “Русскую Рулетку” (“Покатуха”).

….Как вы ещё не видели?! Приходите, не пожалеете! Вас ждут два часа смеха и удовольствия. Раз придя, вы будете приходить снова и снова, с детьми и внуками, и каждый раз вас будут встречать удивительные и неповторимые клоуны, которым так подходит простое и ёмкое имя – “Лицедеи”.


Спектакль театра “Лицедеи” состоится 10 февраля в Stafford Civic Center, 1415 Constitution Stafford, TX 77477. Билеты по телефону 713-395-3301