КРОХОТНАЯ СТРАНА С ОГРОМНОЙ ИСТОРИЕЙ

Григорий (Гершон) Трестман

хрестоматия свидетельств
Начало в #177, 178
3. БЕЗУМЕЦ ГЕРЦЛЬ

До поры до времени отличительные свойства пророков – слепота, глухота и немота. В крайнем случае, косноязычие. Будь ты Гомером – должно что-то случиться, чтобы ты прозрел, будь ты Бетховеном – должно что-то случиться, чтобы ты обрел слух, будь ты косноязычным Моисеем – должно что-то произойти, чтобы ты заговорил.

Для Герцля этим «что-то» было дело Дрейфуса, которого обвинили в шпионаже, судили, а потом оказалось, что Дрейфус невиновен. Редкое торжество справедливости, особенно редкое, если обвиняемый – еврей.

Однако, говоря по правде, не так торжество справедливости помогло Дрейфусу, как Дрейфус помог торжеству справедливости. Причем не по своей воле.

Конечно, сионизму Герцля предшествовал не только процесс Дрейфуса. Герцль не был набожным евреем и не молился о возвращении евреев в Эрец Исраэль. Вряд ли он читал труды рабби Йегуды Алкалая, который в Сербии, в 40-х годах XIX века вырабатывал пути национального спасения евреев. Вряд ли он знаком был с работами рабби Цви Гирша Калишера, который в Польше, в 1860-е годы, подхватил эстафету рабби Йегуды Алкалая. Но секулярного мыслителя Моше (Мозеса) Гесса он читал. Да-да, того самого Моше Гесса, который долгое время рассчитывал на коммунистическое переустройство общества. Согласно мнению Моше Гесса, это и должно было решить еврейскую проблему в Европе. Вы, конечно, помните, что именно Моше Гесс приобщил к коммунизму своего неблагодарного ученика Карла Маркса. В конечном счете, Гесс отказался от коммунистического прожектерства в пользу идеи восстановления еврейской государственности, чего о Марксе никак не скажешь, – тот «пошел другим путем», но сейчас не об этом.

Гесс в 1862 г. написал книгу «Рим и Иерусалим». Но еще задолго до этого он выступил с идеей гуманистических Соединенных Штатов Европы. Сейчас, когда через полтораста лет это объединение, хоть и под другим названием, состоялось, вряд ли благодарная Европа вспоминает одного из своих пророков. Еврей все-таки…

Гесс участвовал в немецкой революции (1848), был приговорен к смертной казни, но смерти почему-то предпочел женитьбу на проститутке и побег во Францию. (Вот чья судьба заслуживает «флибустьерского» романа!)

Почти за полвека до того как нацистская Германия приступила к «окончательному решению еврейского вопроса», Теодор Герцль, парижский собкор влиятельной венской газеты «Нойе Фрайе Прессе», удачливый автор модных водевилей, салонный завсегдатай и ветрогон, недавний член – не удивляйтесь! – секты сатанистов поделился со своим приятелем Шиффом социальным диагнозом, который он поставил Европе: расовый антисемитизм нового типа.

Шифф обеспокоенно и внимательно посмотрел в глаза Теодору и ответил, что отдельный индивидуум, которого общечеловеческие катаклизмы беспокоят более личного благополучия, скорее всего, умалишенный. Впрочем, продолжил он, у художников пера это бывает; вполне возможно, что ничего страшного с Герцлем не произошло, хотя было бы небесполезно обратиться, скажем, к Максу Нордау, он, правда, тоже писатель, но достаточно опытный психиатр.

На том и порешили…

В 1895 г. Герцль встретился со своим другом, известным писателем Максом Нордау.

Макс, – спросил Герцль, – думал ли ты о том, что евреи Европы находятся перед лицом смерти?

Я изумляюсь тому, что они об этом не догадываются, и думаю о том, что будет, когда догадаются.

Здесь нечего думать, они строем пойдут к левым делать революцию.

Это вызовет к евреям еще большую ненависть и обеспечит антисемитам новые козыри.

Подобное развитие событий, – сказал Герцль, – может привести к катастрофе не только евреев, но и Европу в целом.

Ну и какой же ты видишь выход из данной ситуации? – поинтересовался Нордау.

Единственным выходом, – ответил Герцль, – могло бы стать немедленное создание еврейского государства и переселение в него преследуемых евреев. Ибо в мире нет такой силы, которая могла бы их защитить… Нет… Ты скажешь, что на земле живет много народов, которые не имеют своего государства: цыгане, баски, сариколе, тутси, гуджарати, курды, валлийцы, дагоны, удэгейцы… Но у нас другой случай… Впрочем, – подвел черту Герцль, – Шифф утверждает, что я сошел с ума.

Нордау окутался сигарным дымом и ответил другу:

Если ты сумасшедший, то и я тоже. Хотя ставлю один к тысяче, что с ума сходит Европа…

После этой встречи Герцля будто подменили. Он загорелся. Он встречался с людьми, причем весьма значимыми и по финансовому положению, и по социальному статусу – и чуть не всех заражал своим обаянием, умом и… сионизмом. Он обвораживал еврейских финансистов. Он стал основателем Еврейского колониального треста, на основе которого возник банк «Леуми». Ему обязан своим рождением Еврейский национальный фонд «Керен кайемет ле-Исраэль» – для выкупа земель в Эрец Исраэль, создания водоемов, насаждения лесов и парков, организации еврейских поселений и пр.

Именно Герцль придал многовековой еврейской мечте политическую форму. Миллионы людей стали поклонниками этой идеи, т. е. сионистами.

Евреи и не евреи

Более того, поначалу Герцль нашел бoльшую поддержку и сочувствие среди не евреев, нежели в своем народе. Кстати, термин «сионизм» ввел в политический лексикон не Герцль, а Натан Бирнбаум в 1893 г.

Герцль добился аудиенции у германского кайзера Вильгельма Второго (сегодня провинившемуся русскому «олигарху» легче выпросить приватный разговор с Путиным). Герцль представил кайзеру сионизм как движение, которое не только отвлечет энергию молодых германских радикалов от негативной для кайзера деятельности, но и создаст в Палестине еврейский протекторат, дружественно расположенный к Германии. Для кайзера откроется дорога в Индию. Герцль добивался германского покровительства, подчеркивая ту выгоду, которую Берлин сможет извлечь из сотрудничества с сионизмом. У антисемита же кайзера было желание избавить Германию от «еврейских ростовщиков» (такой вот эвфемизм для придания «рационального» вида иррациональному по сути юдофобству).

Используя свой «политический алгоритм» (представлять дело с выгодной для партнера стороны), Герцль добился совершенно немыслимой аудиенции – у султана Османской империи Абдул-Хамида II, которому пообещал помочь избавиться от долгов с помощью крупных еврейских банкиров. Увидев умильные улыбки султана, Герцль сменил учтивую политическую сдержанность на дружеское простосердечие и повел разговор о национальной автономии евреев: всего-то крохотная Палестина в необозримой империи султана. Султан улыбнулся еще слаще, еще умильнее. Он, султан Абдул-Хамид, относится к евреям, как к своим детям: приезжайте, вот вам земля; покупайте без ограничения – хватило бы денег! Возделывайте – хватило бы сил! А что касается автономий, государственности и прочих новомодных введений, так у меня в подданных не одни евреи значатся. А еще и черкесы, и армяне, и арабы, и греки…

Дай евреям автономию – остальные завтра прибегут за тем же самым. Только расслабься – самому придется через неделю автономию выпрашивать. Да разве кто даст?

Герцль зашел с другой стороны и предложил султану проект искоренения неграмотности в Турции. Для этой цели и вовсе никаких усилий и средств не понадобится – организовать в Иерусалиме Еврейский университет… Султан сказал, что учиться следует на сытый желудок, поэтому он будет благодарен гостю, если тот сначала займется экономикой и инвестициями.

Герцль уже совсем было решился на то, чтобы еврейское государство создать в Уганде, благо англичане дали «добро» на эту идею, да «русские евреи» зарубили сие начинание на корню: еврейская душа требовала жизни в Эрец Исраэль.

Были удачи, были неудачи.

К последним можно отнести отношения Герцля с домом Ротшильдов. И во Франции, и в Англии Герцль наткнулся на глухое противостояние. Ротшильды не жаловали сионистов.

У Эдмонта Ротшильда успехом пользовалась собственная шутка, что сионист – это американский еврей, который дает деньги английскому еврею, чтобы тот привез польского еврея в Палестину. А ведь Герцль готов был сделать Эдмонта главой сионистской организации вместо себя. В дневнике Герцля по поводу Ротшильдов красуется эмоциональное откровение: «Коллекция идиотов! Как с ними люди дела делают?»

В 1904 г. Герцль получил аудиенцию у Папы Римского. Папа, выслушав Теодора, улыбнулся:

Добро пожаловать в Палестину, католическая церковь будет рада крестить евреев и принять в свое лоно…

Герцль прекрасно понимал, что основная задача – привлечь на сторону сионизма евреев. Хотя поклонниками Герцля вскоре стали ведущие еврейские писатели, ученые и художники, он знал, что самая пылкая и обнадеживающая поддержка исходила не из уютных салонов Западной Европы, а из Польши и России, где многомиллионное еврейское население влачило жалкое существование. Идей Герцля ждали здесь – в самом большом за всю историю гетто, в скорбных, как тюремные стены, границах «черты оседлости».

– Зачем вы, сионисты, постоянно шумите, произносите речи и привлекаете к себе внимание? – спросил однажды Ротшильд у Менахема Усышкина.

– Барон Эдмонт, – ответил тот, – дайте нам ключ от вашего сейфа, и обещаю: речей больше не будет.

Герцль – недаром же он был писателем – выпустил в свет собственную брошюру (форматом с Устав молодого бойца). Называлась она «Еврейское Государство». Возможно, сейчас она покажется кому-то несколько наивной, недостаточно глубокой. Ведь прошло более ста лет после его смерти (Герцль умер в 1904 году). Но вот, например, его соображение о демократии:

Я лично большой поклонник и друг монархического правления, ибо только в таком случае возможна более или менее постоянная политика, свя¬занная своими интересами с одним, исторически прославленным родом, члены которого рождены и воспитаны для власти. Современные народы, впрочем, и не способны к неограниченному демократическому правлению, и я думаю, что и в будущем они не будут способны к нему. Итак, я склоняюсь скорее в пользу аристократической республики, тем более что она вполне согласуется с честолюбивым сознанием нашего народа.

Когда я вижу, до каких «высот» доходит демократия в современном Израиле (заседающие в Кнессете депутаты, которые поддерживают террористов; забастовки, фактически являющиеся саботажем и т.д.), то думаю: а так ли уж наивен был Герцль? Хочу привести его высказывание об антисемитизме и терпимости:

Нас в Европе научили терпимости, в самом серьезном смысле этого слова; говоря это, я не думаю иронизировать. Рассматривать же наш теперешний антисемитизм как религиозную нетерпимость можно только в некоторых странах; в большинстве же случаев он является для культурных народов только орудием, при помощи которого они хотели бы предотвратить грозный призрак их собственной старины.

Блистательное замечание! Такое не каждый увидит. Очистим мысль Герцля от культурологической шелухи и получим:

Я не приемлю чужака, потому что боюсь своего прошлого!

Конечно, когда вспоминаешь эмблему страны, предложенную Герцлем, можно улыбнуться: белое полотнище с семью звездами, где белый цвет символизирует чистоту новой жизни, а семь звезд – семичасовой рабочий день…

Герцль умер рано, в 44 года, посвятив последние восемь лет жизни тому труду, который его убил – и дал ему бессмертие. Пророки не живут долго. То, что Герцль – пророк, подтвердили, к несчастью, Катастрофа и, к счастью, возрождение Еврейского Государства.

Национальный гений Герцля восемь лет горел, как восемь свечей в праздник Хануки, освещая еврейскому народу дорогу в Обетованную Землю. И это было чудом. А что Герцль ошибся в сроках возрождения государства – это уже было чисто человеческим желанием спасти свой народ от своего же пророчества – пророчества Холокоста.

Энергия его мечты была так велика, что он иногда не обращал внимания на мелочи, а значит, не задумывался о них.

О каких же мелочах не подумал Герцль?

О том, что в Эрец Исраэль жили арабы.

Продолжение следует