ГЛАЗАМИ ВРАЧА…

Алла Староселецкая

“А если врач окажется поэтом…,” – подумала я и начала писать.

Врач и писатель – сочетание возможное, но не частое. Но на войне все становится возможным. “Я никогда не планировала быть военным врачом, так получилось,” – начала свой рассказ полковник американской армии, военный врач Халли Дойн (COL Holly L. Doyne, MC, USA). Мне не хотелось спрашивать ее, планировала ли много лет тому назад удивительно настойчивая еврейская девчонка из Миннесоты спасать жизни бойцов в жаркой кувейтской пустыне. Конечно же нет. Позже в своей книге Халли напишет о своих чувствах перед отправкой в зону военных действий: “Вы когда-нибудь мечтали о путешествии в бесконечность? Попрощавшись с мужем и детьми, я уезжала в никуда… Поздним вечером я прибыла в Кувейт.”

15 месяцев в военном лагере Доха (Кувейт)… Много ли это или мало… Наверное достаточно для человека, который, борясь с жарой, бюрократией и пустынной пылью, спасал жизни. “Находясь в Кувейте, мы не подвергались такой опасности, как те, кто постоянно были в северных провинциях Ирака. На пятнадцать месяцев лагерь Доха стал моей жизнью,” – заметила Халли. И только электронные сообщения соединяли ее с семьей и друзьями, которые потом превратились в мудрую книгу воина, врача и гражданина.

Что такое Доха? Я уверена, что это слово ничего не значит для уха мирного читателя. Kрупный комплекс зданий на западе от столицы Кувейта, длительное время использовавшийся для складских помещений, с 1991 года превратился в основной эффективный центр американской армии на Ближнем Востоке. С 2003 по 2005 на военной базе Кэмп-Доха было дислоцировано 8000 – 10000 военнослужащих ВВС и сухопутных войск США. Лагерь Доха для тысяч военных – это не только точка на карте, это целая жизнь. Именно в лагере Доха был расположен один из самых больших военно-полевых госпиталей. О профессионализме и мужестве военных медиков сказано уже немало, но эти люди заслужили особые слова благодарности. При усиленной опасности террактов против военных на базе, они ни на минуту не прекращали оказание медицинской помощи. В шутку или всерьез многие делят врачей на 3 категории: обыкновенные, женщины-врачи и военные.

Халли: Понятно, что в такой ситуации никакие деления и сравнения не нужны. Я понимаю, что вы хотите спросить о женщинах-врачах в армии. По сей день для многих карьера женщины-врача в армии считается скорее исключением, чем правилом. Время изменяет все, и сейчас женщины спасают жизни наравне с мужчинами. Женщины составляют более 50% общего числа студентов в медицинских вузах и около 30% новичков врачей в армии. Карьера военного врача далеко не для всех. Но я не одинока в своем решении. Мало того, я вышла замуж до поступления на военную службу, и мой муж поддержал меня и мое стремление начать карьеру военного врача.

Военные врачи-женщины в армии сталкиваются с такой же пробемой, как и остальные женщины в медицине, пытаясь найти баланс между личной жизнью и карьерой. В этой ситуации армия имеет свои плюсы и минусы. Да, женщины в армии имеют такое же финансовое вознаграждение, как и мужчины, что не всегда выполняется в коммерческих медицинских структурах. Да, армия предлагает и другие вознаграждения, но это армия. В большинстве случаев армейский персонал должен быть там, где опасно и трудно. Военные базы расположены в самых неожиданных местах, где трудно быть с семьей или найти работу супругу.

Вопрос: В своей книге вы затрагиваете тему еврейства в американской армии. Теперь уже многие знают, что евреи в американской армии составляют 2% от общего количества военного персонала, и многие из них не только не скрывают своего еврейства, а гордятся принадлежностью к древнему роду. Прочитав Вашу книгу, одна из читательниц написала о Вас: “Я начала получать электронные сообщения от Хали через несколько месяцев ее пребывания в Кувейте и сразу увлеклась ее манерой описывать события, ее преданностью иудаизму и жаждой получать и отдавать знания. Она преданная жена и мать, знающий врач и бесстрашный воин.” Работая почти без отдыха, Вы находили время для молитвы, не забывали о праздниках и были рады быть среди евреев. Это трудно, но это было важно для Вас . “Улучив свободные минуты, мы собирались вместе в молельне, радуясь каждому, кто пришел. Нас было мало, но в тишине каждый из нас произносил слова молитвы Амида; мы пели и конечно же праздновали каждый праздник. В жаркой пустыне, далеко от наших семей никто не отказывался от пасхальных угощений,” – продолжала Халли. Я позволила заметить: “Халли, я знаю, что в день Йом а-Шоа (Yom HaShoah) Вы даже организовали презентацию для военных, находящихся в Ираке.” Американский писатель Артур Миллер сказал: “Не будь антисемитизма, я бы не думал о себе как о еврее.” Вы чувствуете антисемитизм?

Ответ: Учась в начальной школе, я впервые почувствовала антисемитизм. В далекие 50-е годы в американской школе все дети должны были изучать религию как предмет. Я была единственной еврейкой в классе, и, естественно, не посещала уроки религии для христиан. Это было очень неприятно моей учительнице. Она никогда ничего не сказала мне, но это было написано на ее лице. За много лет я уже привыкла, что мой образ не укладывается в стандартное описание американской еврейки. Я и вся моя семья не выглядит как “New York Jews”, к этому еще добавляется наша нетрадиционная еврейская фамилия и мое странное для многих имя. Я уж совсем не виновата, что много лет тому назад работники иммиграционной службы не смогли прочитать фамилию моих бабушки и дедушки, приехавших из России, и для удобства изменили ее. А моя мама долго выбирала имя для меня и выбрала имя Халли только потому, что к нему невозможно придумать никакого прозвища. Конечно же, в результате этого я наслушалась грязных шуток и комментариев об еврействе, некоторые задавали один и тот же вопрос: “Что она делает среди евреев?” И как обычно, после этого следовало много вопросов, которые не всегда приятны мне. И каждый раз я останавливала тех, кто по своей глупости это говорил. Поверьте, мне это было нелегко, но я надеюсь, что некоторые люди стали более тактичными после знакомства со мной.

Мне всегда было трудно во время еврейских праздников, потому что я нахожусь в среде, где большинство знает только о христианских. Никто и не подумает о праздновании еврейских праздников при составлении расписания дежурств или собраний.

Вопрос: Современные антисемиты совсем не дремлют. В 2006 на экраны кинотеатров в арабских странах вышел фильм, поставленный турецкими кинематографистами “В долине волков: Ирак”. Американский актер Гэри Баси (Gary Busey) играет роль военного врача-еврея, который удаляет внутренние органы у пленных иракцев, находящихся в знаменитой тюрьме Абу Хариб, и продает богатым клиентам в Нью- Йорке, Лондоне и Тель-Авиве. В ноябре фильм готовили для показа в Америке, но неожиданно oн был вычеркнут из расписания всех кинотеатров, которые предварительно рекламировали его. На удивление, картина очень популярна в арабских странах, особенно в Турции. Этот фильм стал самым дорогим в истории турецкого кинематографа: 10,2 миллиона долларов потратили создатели фильма. Первые вопросы, которые приходят в голову: “Почему еврей, да еще и врач? Почему евреев всегда изображают интеллектуальными убийцами? Почему антиамериканский фильм должен иметь элемент антисемитизма? Почему никто не остановил создателей фильма: “Нет, мы не будем снимать фильм с таким сценарием”. Возможно ли эти события в реальной жизни?” Вы не новичок в армии, как Вы можете объяснить идеи создателей фильма?

Ответ: Я слышала об этом фильме, но совершенно не хотелось посмотреть… Вообще, я не очень люблю смотреть кинофильмы. Прежде всего, я хочу высказать мнение о событиях в тюрьме Абу Хариб. Это полный и всепоглощающий позор. Хуже всего, что многие высшие чины не были привлечены к ответственности с той же строгостью как и младшие по званию офицеры.

Роль еврея-врача в фильме вы можете понимать по-разному. Евреев всегда считали умными и образованными, и в понятии антисемитов еврей-врач достаточно умен, чтобы выполнять эту работу. Многие антисемиты считают, что евреи наделены нечеловеческой силой и властью. И только такой человек может выполнять такую работу. Старые мифы почему-то работают и в современной обстановке. Согласитесь, что это неправда. Давайте реально взглянем на ситуацию. Кто захочет покупать орган для трансплантации на черном рынке без полной уверенности, что он был отделен от здорового человека? В таком случае риск смерти может быть заменен риском прибретения болезни вместе с трансплантантом, что может быть также смертельно опасно. Эта ситуация прекрасно разыграна в фильме, но совершенно не соответствует реальности.

Вопрос: И все-таки, что было самым неожиданным для Вас за все время, проведенное в Кувейте?

Халли: Каждый день был разным, ежеминутно принося новые лица и изменения. Трудно выделить что-то особенное. В то время все казалось важным. Понимая всю жизненную важность и необходимость, мы старались вовремя определить пригодность каждого бойца для дальнейшего пребывания на фронте. От нашего решения зависили жизни и профессиональные карьеры сотен людей.

Вопрос: Позволю себе процитировать строчки из Вашего докладного письма американскому командованию в Европе (http://www.commondreams.org/headlines04/0325-1.htm): “Военно-медицинская комиссия утверждала кандидатуры для формирования бригад, которые будут посланы в зону боевых действий, без четкого понимания и знаний ограниченных возможностей медицинской помощи в зоне боевых действий. Военная операция “Свобода Ираку” – это НЕ миссия миротворцев, это зона боевых действий. В такой обстановке медицинская помощь весьма ограничена. Мягко говоря, мы тратим огромное количество времени на солдат, которые не должны были попасть на фронт по медицинским показаниям. Мы стараемся всех возвратить обратно. Сегодняшняя формула – “Если ты пригоден для строевой службы, то ты можешь быть в зоне военных действий” – просто не дает желаемых результатов.” Что происходит сейчас?

Ответ: Одно могу сказать, что сейчас этот процесс стал более гибким, и многие проблемы, хотя не все, уже разрешены.

Вопрос: Военные врачи считают, что посттравматический стресс грозит каждому второму американскому солдату, который сейчас несет службу в Ираке и Афганистане. Многие семьи не могут справиться со сложившийся ситуацией. Часто раненые солдаты и офицеры остаются в полной изоляции, даже многие жены предпочитают развод в таких случаях. С другой стороны, мы стали свидетелями почти невероятных историй, когда родственники, друзья и община оказывают помощь как в США, так и в Великобритании. Британская газета “The Independent” опубликовала открытое письмо с требованием к премьер-министру страны Тони Блэру обеспечить возвращающихся из Ирака и Афганистана военнослужащих необходимой медицинской помощью. Это письмо, помимо родственников солдат, принимавших участие в военных кампаниях в Ираке и Афганистане, подписали также многие видные политики и деятели культуры, в числе которых лауреат Нобелевской премии драматург Гарольд Пинтер (Harold Pinter), музыкант и экспериментатор Брайан Ино (Brian Eno), художественный руководитель Королевского шекспировского театра Доминик Кук (Dominic Cooke). Хотелось бы напомнить, что недавно разгорелся скандал по поводу качества медицинского обслуживания вернувшихся из Ирака солдат. Фрэнсис Харви (Francis Harvey) был отправлен в отставку из-за скандала вокруг военного медицинского центра в Вашингтоне.

Халли: Я думаю, что к нашей беседе должна присоединиться доктор Кэролин Блашек (Carolyn Blashek), организатор и руководитель “Операции Признательность” (“Operation Gratitude”). Кэролин – профессиональный юрист и еврейская мама, которая после событий в сентябре 2001 решила пойти в армию. К сожалению, ей отказали. И тогда Кэролин решила создать организацию, помогающую каждому, кто вдали от дома защищает свободу.

Кэролин: Действительно, я хотела начать военную карьеру. Получив отказ, я начала сама помогать тем, кто возвратился из военной зоны. В марте 2003 я заметила офицера, который возвращался на фронт. Он выглядел очень расстроенным, нервничал больше обычного, хотя был уже в армии около 20 лет. Он хотел говорить с военным священником, но времени было маловато, и я предложила ему поговорить со мной. Он только что похоронил маму, жена оставила его, и их единственный ребенок умер, будучи в младенческом возрасте. Он сказал: “Я возвращаюсь, зная, что не вернусь домой. Мне все равно, я никого не имею. Никого.” В этот момент я поняла, что нужна помощь всем и каждому… Эти люди идут на войну. Чтобы выжить, они должны верить, что кто-то заботится о них и ждет их возвращения… На сегодняшний день более 200 тысяч посылок отправлено в Армию. Мы ждем каждого и всех, и мы помним о каждом и обо всех!

Вопрос: Что бы Вы пожелали читателям?

Ответ: “Tikkun Olam – building the world a better place,” – закончила свой рассказ доктор Халли Дойн.

Эта статья представляет собой только личное мнение авторов. Понимая, что не всегда мнение авторов и их оценки могут совпадать с мнением читателей, мы уважаем мнение каждого по затронутым в статье проблемам. В заключение хочу выразить слова благодарности доктору юриспруденции Кэролин Блашек (Dr.Carolyn Blashek) и доктору Халли Дойн (COL Dr.Holly L. Doyne, MC, USA) за помощь в создании статьи. Все фотографии были предоставлены специально для этой статьи. Если у Вас возникли вопросы или предложения, пожалуйста, напишите info@allastar.net