КТО СОЗДАЛ МИФ О СТРЕССЕ? – МЫ!

Подготовила Галина Маклакова

О книге Скотта Шеперда было писать весело и не менее весело было ее читать. Скотт вообще человек веселый. Ну кто еще может быть одновременно профессиональным джазовым пианистом, специалистом по средствам массовой коммуникации и психологом? Не всем дано, господа, далеко не всем.

Читая книгу Скотта о мифологии стресса (Dr. Scott Sheperd “Who’s In Charge? Attacking the Stress Myth” Rainbow Books, Florida, 2003), я вспоминала одну литературную героиню, которая, заполучив сборник стихов модного поэта, сначала засосалась в чтение до головной боли, затем смяла ее в постели и залила кофе, а под конец объявила всем своим друзьям, что он гений…

Скотт- мастер бытия и философ, но это не значит, что он все знает. У него очаровательная жена, но это третий брак. Как говорится, много пройдено дорог и много сделано ошибок. Все как у людей. Восхищает его желание понять, почему люди делают со своей жизнью нечто такое, чему нет рационального объяснения ни в плане высоких материй, ни в плане здравого смысла. Не хочется ведь думать, что род человеческий изначально несчастлив и безнадежен, правда?

Я получила добро Скотта Шеперда на вольный перевод его книги. Хочу, чтобы русскоязычный читатель прочитал ее моими глазами. Нескромна, извините. Но мне почему-то кажется, что зная Скотта лично и наслаждаясь его обществом, я могу претендовать на передачу его мыслей и их языковую интерпретацию с некоторым преимуществом. Предлагаю вашему вниманию одну из моих любимых глав.

Глава 5. «Пустынная» теория

Как ни странно, очень многом людям их собственная жизнь, данная, как известно, один только раз, видится как безрадостная череда пустынь, которые они по мере сил преодолевают и выходят на какое-то (до боли короткое) время к вожделенному оазису. Сразу же замечу, что речь идет не об одной, «отдельно взятой», пустыне, а именно о череде пустынь.

Только бы домучать этот день!..

Что нам представляется пустыней номер один? Грядущий рабочий день. Поскорее бы, черт бы его побрал, закончился! Дотянуть бы до конца и смыться. Как все надоело!.. Конечно, своего рода оазисом является ланч, во время которого можно поплакаться друг другу на жизнь, но в целом нет в этом ланче ничего особенного. Очень короткий и пустынноподобный. Где же все-таки настоящий оазис? Может быть, дома? Или там всего лишь лежбище, где есть что пожевать и выпить и что посмотреть по телику? В любом случае,

оазис – это не быть на работе!

«Горбатая» среда, или пожелаем себе… скорого конца!

Вторая по счету пустыня давно и прочно въелась в наше коллективное сознание. Извините за смесь метафор, но что вы слышите от диск-жокея по средам? «Горбатый день!» А почему? Да все очень просто. Мы воем и ноем, карабкаясь к верхушке горба с понедельника по вечер среды. Мы все время в хандре (я все же называю ее «пустыней»); а когда мы уже наверху (на вечерней дискотеке в среду), значит, полпути пройдено и дальше будет проще. Это мы так о рабочей неделе. «Спускаемся! – радостно кричит диск-жокей, – мы почти у цели! Днем раньше помрем!»

Собственно, диск-жокей никогда не говорит этих последних слов. Но в силу своей деятельности он жадно высматривает оазис (выходные).Он в эти дни делает больше денег, а мы расслабляемся и оттягиваемся. Однако же мысль о том, что днем раньше все протянем ноги, налицо. Диск-жокею общефиолетово, какой была ваша неделя, плохой или хорошей. Главное, что наступил «горбатый день», и мы все перевалили через полнедели. Отмучались.

У меня была приятельница, которая на сон грядущий методично ежедневно зачеркивала дату на своем календаре. Это очень походило на тюремный календарь. В конце концов, я не выдержал и спросил ее, кто, черт подери, поставит крест на ее последнем дне? Я предполагал, что она уже с кем-то договорилась…

Встречались ли вам такие люди? Или вы делали что-нибудь похожее сами? Спросите себя об этом. Не желали ли вы косвенно, конечно, чтобы Бог укоротил ваши денечки? Приходилось ли вам слышать или говорить: «Конца не видно!» или «Жду-недождусь выходных!», или «Черт бы побрал эти пять дней!» О чем все это? Да о том что многие из нас желают себе поскорее отбыть в мир иной! Мы просто этого не замечаем, поскольку все наши друзья делают то же самое.

Практически всех нас в течение рабочей недели держит на свете только лишь мысль о выходных.

Отпуск!

Как вы и догадались, пустыня номер три- это рабочий год, а оазис – отпуск.

Вспомните-ка тех своих коллег, которые, использовав каждый Божий день положенного им отпуска, выходили на работу. Душераздирающее зрелище… И не эти ли самые коллеги почти в тот же или, максимум, на следующий день говорили: «Что там у нас в этом году в плане рождественских праздников? Работаем или нет в четверг накануне?»

Похоже, они были в курсе, что все ресурсы оазиса исчерпаны по полной программе, но надежда на маленький забытый ручеек все же не давала им покоя. Ведь когда еще забрезжит свет другого оазиса…

И как невообразимо вдохновляло этих коллег сенсационное открытие, что в тот самый четверг перед Рождеством им выпадает еще один выходной. Да, да, да! Еще один! Так безудержно маленькие дети радуются первому снегу.

Скорей бы на пенсию!..

Четвертая пустыня в череде – это вся наша работа и вся карьера. А где же оазис? Пенсия!..

Можно вопрос? Когда вы просыпаетесь утром в среду, в «горбатый» день рабочей недели, как это выглядит? Что вы себе говорите? «Как хорошо жить на свете!», «Сегодня произойдет что-то радостное!», « Я узнаю что-то новое»? Или это все те же стоны и брюзжание типа: «Господи! Помоги мне перекантоваться с наименьшими потерями…» А под конец дня, уже на пороге дома, останавливаетесь ли вы на секунду с мыслью: «Боже, благодарю тебя! Я живу! Смерть опять прошла мимо!»

На моих семинарах слушатели всегда смеются, когда я привожу эти примеры, потому что в глубине души они думают, что я шутник или сумасшедший. Еще бы нет: дрожать от счастья рано утром? В рабочий день? А хоть и в среду!.. Но я им тут же задаю самый принципиальный вопрос: если вас гнетет по утрам необходимость идти на работу, чего вы тогда ждете-недождетесь? Выхода на пенсию?

Вы не можете себе вообразить, сколько людей кивают головой, а некоторые из них напрямую недоумевают: «Что с тобой, Шеперд? Что ты имеешь против выхода на пенсию?» И я всегда отвечаю, что ничего, на самом деле, не имею, но сейчас же прошу их представить себе человека, который, получив свой последний предпенсионный чек, просто… умирает по дороге домой. Абсолютно неожиданная реакция! Выходит, не все яйца нужно класть в пенсионное лукошко? Ведь, не ровен час, можно и недожить до отсчета цыплят?

Пустыня или сиюминутная радость, или все вместе

Говоря вкратце, теория череды пустынь сводится к следующему: сегодня пусто, завтра густо. Сейчас потеряешь, потом найдешь. Жизнь – штука полосатая. Вы имеете полное право не согласиться с моей теорией, в силу того что большинство людей живет надеждами. Но подумайте об этом в таком ракурсе. Мы воспринимаем свою жизнь как череду пустынь эквивалентно социальному или эмоциональному чувству «голода-жажды». Мы страстно хотим всего сейчас и именно сейчас. (Помните Бендера с его миллионом не частями, а сразу?) Видимо, красоте жизни не суждено радовать род человеческий; он предпочитает пребывать во власти «безнадеги» и вовсю дышать ее воздухом. И поскольку у него плохо с верой в себя, он даже и не надеется найти хлеб и зрелища в обозримом будущем. Общий пессимизм накладывается на заниженную самооценку и приводит к своего рода зачатию идеи жития сегодняшним днем. «Нужно брать от жизни все сейчас. Кто знает, даст ли она мне еще один шанс!»

Ну и что?!

Вы скажете: ну и что? Ну и что, если жизнь видится людям как череда пустынь? Кому какое дело? Так повелось.

Но вся проблема в том, что если так думать, то постоянно будешь относиться к своему настоящему, как к гадкой реалии (пустыне), и незбежно давать себя поймать на наживку оазиса. Нет ничего плохого в том, чтобы верить в будущее. Но только в том случае, если это не угрожает стать нашим единственным занятием. Ведь не исключено, что оазис может оказаться еще хуже, чем пустыня! Ну сколько раз мы возлагали массу надежд на хороший отпуск, а потом все время лил дождь? И пусть наш оазис был вполне приемлемым, мы с завидной тенденциозностью его портили. Как часто во время прекрасных выходных нам приходилось слышать от кого-нибудь из присутствующих: «А завтра, в это же самое время, мы уже будем пахать…»

Так что же с нами всеми творится?..

Опять вы здесь!!!

А то, что все мы каким-то немыслимым образом вырабатываем гнусную привычку воспринимать наше настоящее если не через призму вселенской скорби, то уж, по крайней мере, с позиций зеленой тоски. Иногда даже более того: мы стараемся в это самое настоящее не очень-то и вникать. Мы от него отстраняемся, и иной раз настолько, что упускаем все свои возможности.

Случалось ли вам утром перед выходом на работу, стоя перед супругой (или супругом) и глядя на него (или на нее), говоря с ним, одновременно думать о том, что вам нужно сделать за день? Что подготовить, кому позвонить, что срочно закончить? Это как будто вы смотрите на человека и подсознательно произносите: «Опять ты здесь… Я видел тебя вчера…И сегодня ты перед глазами… И завтра снова будешь…»

Не то же ли это самое, как смотреть на человека и не видеть его вовсе, считать его присутствие в вашей жизни чем-то самим собой разумеющимся? До тех пор пока его не станет.

Ах, если б только…

А когда не станет, мы, как правило, прибегаем к формуле «Ах, если б только…». «Ах, если б только я был (была) повнимательнее…», «Ах, если б только мы ходили на эти прогулки…». «Если б» и «только», употребленные вместе, – самые грустные слова в английском языке. И уж наверняка абсолютно бесполезные. Они олицетворяют невозвратимое. К несчастью, это те самые слова, которыми определяется, чего нам стоит преодолеть нашу тупость и начать ценить друг друга. Но мы должны получить от жизни промеж глаз или дождаться жареного петуха – 11 сентября, ракового диагноза и т.п. – и только лишь тогда серьезно взяться за ум и сделать нашу привычку жить – искусством жить. ( Об этом в другой главе).

Оклахома – Сити

У меня застряла в мозгу одна история, связанная со взрывом в Оклахоме. Она о человеке, который погиб во время взрыва. Когда разорвалась бомба, он говорил с женой по телефону. Насколько я помню со слов его жены, он был в отъезде несколько дней и вернулся в прошлую ночь. Было уже поздно, он лег спать, а рано утром уехал на работу. Взрыв, как вы знаете, произошел прямо перед началом рабочего дня. За минуту до того как взяться за работу, он позвонил жене, с которой не виделся несколько дней и не успел пообщаться утром. Он, однако, не просто набрал ее номер, чтобы узнать как дела. Он позвонил ей, чтобы сказать, что он любит ее. Собственно, в этом не было такой уж необходимости. Он мог бы не делать этого утром, а дождаться вечера, пригласить ее на ужин, и тогда сказать ей о своих чувствах. К сожалению, это «вечером» никогда больше не произошло в его жизни. Этот вечер просто не наступил.

Те, кто слушали мои выступления, говорили, что это трагический и «депрессивный» случай. Я так не думаю. Я считаю, что он есть какой есть. К каждому из нас приближается вечер, который так никогда и не наступит.

Но это вовсе не значит, что мы должны впадать в депрессию, трястись от страха или «петь и смеяться как дети», или устраивать себе вечный «пир во время чумы». Это только лишь серьезный повод для того, чтобы со всем вниманием и чувством относиться к своему настоящему и своим близким.

История о человеке из Оклахома-Сити, конечно, очень грустная, но она же и воодушевляющая, потому что этот человек провел последние мгновения своей жизни, признаваясь в любви своей жене. Многие, я уверен, не отказались бы от такого конца. («…И каждый раз навек прощайтесь, хоть расстаетесь лишь на миг»). Решающий момент в том, чтобы жизнь наша не просочилась между пальцами, по мере того как мы проживаем ее.

Когда мы рассматриваем дни, месяцы, а подчас и годы как некие пустыни, мы приговариваем себя к своего рода беспричинному пожизненному заключению, прерываемому время от времени короткими прогулками в тюремном дворе. И весь ужас в том, что мы верим и еще раз верим во власть пустынь или оазисов, горя или радости, но ни в какую не верим в себя. «Пустынное» мышление преобразуется в неотъемлемое составляющее состояния Хронического Бессилия и Хронической Презумпции Негатива, и мы даже не замечаем, насколько мы им подвержены. «Пустынное» мышление высасывает из нас нашу жизнь. Это тихий, но везучий убийца. Я бы сказал, снайпер.