САМАРСКОЕ ЭХО В ЕВРОПЕ

Борис Альтнер

То, что отношения между Россией и Евросоюзом находятся в данный момент, пожалуй, на низшем уровне со времен окончания «холодной войны» – европейские лидеры открыто признали за пару дней до самарского саммита. Однако ни российские, ни европейские политики не могли, наверное, себе представить, что настоящий кризис разразится после саммита – так сказать, по его итогам. Несмотря на то что по итогам встречи в Самаре вместо традиционной, внятной совместной декларации, где были бы перечислены пункты, по которым была достигнута та или иная договоренность, миру был представлен маловразумительный меморандум с «намерением углубить, расширить и преодолеть» (по форме, а главное – по содержанию весьма смахивающий на подобные документы эпохи Ильича Второго), большинство как западных, так и российских наблюдателей сходилось во мнении, что как Европа, так и Россия не собираются «хлебать горячего до слез» и полны желания преодолеть все существующие разногласия.

Однако пребывание в Самаре явно разозлило лидеров Европы – председательницу Евросовета Ангелу Меркель и президента Еврокомиссии Жозе Мануэля Барросо. Как в свое время официальным casus belli – поводом для начала Первой Мировой войны послужил злополучный сараевский выстрел студента Гаврилы Принципа, так и поводом для совершенно неполитичной перебранки между президентом Путиным и его гостями послужили дурацкие действия московских правоохранительных органов, под надуманным предлогом не допустивших вылет в Самару Гарри Каспарова. Трудно представить себе, что чемпион мира по шахматам, далеко не бедный человек попытался воспользоваться для полета фальшивым авиабилетом (а именно под этим предлогом, по словам не в меру ретивых блюстителей порядка, у Каспарова были изъяты его документы – как проездные, так и личные), точно так же как трудно предположить, что состоялось это задержание по приказу российского президента. Однако именно Владимиру Путину пришлось расхлебывать последствия действий милиционеров – и следует признать, что сделал он это весьма неуклюже, явно растерявшись: не стоило рассказывать о том, как в Германии подвергают превентивному аресту потенциально опасных хулиганов, не давая им попасть на ту или иную демонстрацию. Ангела Меркель, с ходу взяв тон строгой школьной учительницы (а это для знающих ее людей служит бесспорным признаком сильнейшего раздражения канцлера), отрубила, что есть разница между погромщиками и лидером демократической оппозиции, каковым является Гарри Каспаров. К слову, этот эпизод пресс-конференции, записанный информационным агентством Reuters, российскими телекомпаниями транслирован не был – только западными.

Впрочем, это все присказка – не сказка. Данная проблема, к сожалению, не осознается большинством российских политиков, хотя при этом давно известна политологам: суть ее заключается в том, что российские руководители попросту не в состоянии понять, что демократия, демократические ценности для европейцев – не просто сотрясение воздуха, как для них самих, а их европейский modus vivendi, образ жизни. К демократии Европа шла долгим, трудным, порой кровавым путем и считает ее поэтому наиболее приемлемым способом существования – как политического, так и, к слову, экономического. Поэтому не стоит удивляться их приверженности этим самым трижды преданным в России анафеме общечеловеческим ценностям. Они не лукавят – для них это так же важно, как нефть и газ. С той лишь разницей, что нефть и газ, во-первых, можно купить не только у России (этого не стоило бы забывать тем, кто любит на каждом углу и по каждому поводу болтать: «А вот мы вам кран кааак закрутим – будете тогда знать!»), во-вторых, эти ресурсы, увы, потому и называются невосполнимыми, что когда-нибудь им суждено кончиться, причем это «когда-нибудь» при нынешних темпах добычи наступит достаточно скоро. Уже сегодня автоконцерн BMW представил миру первый серийный водородный автодвигатель (произошло это за месяц до саммита в Самаре), уже сейчас экономисты всерьез принялись высчитывать, насколько подорожает сельскохозяйственная продукция из-за растущего производства биогаза и растительных ГСМ. Что же касается общечеловеческих ценностей – то от них Европа по мановению кого бы то ни было – России ли, Америки или Ирана – отказываться не собирается, и не зря европейские демократии так решительно противостоят тем же США, то устраивая судебные разбирательства по поводу пресловутых полетов ЦРУ над своей территорией, то выдавая ордера на арест американских агентов, похищающих граждан Евросоюза и увозящих их в свои пресловутые тюрьмы в Египте и Афганистане. Об этом, кстати, с похвалой отзывался все тот же Путин, как о примере самостоятельной политики ЕС. Однако если европейские движения в американскую сторону Кремль готов приветствовать, то критику в свой адрес не воспринимает, по принципу «а у вас зато негров линчуют!».

Не менее резко Европа воспринимает в штыки попытки расколоть страны, входящие в Евросоюз, по какому бы то ни было принципу. Так было, когда теперь уже экс-министр обороны США Дональд Рамсфельд «выдал в эфир» свою знаменитую фразу о «старой и новой Европе», имея в виду те страны ЕС, которые поддержали американское вторжение в Ирак, и те, которые отказались поддерживать Белый Дом. Так произошло и сейчас. Президент Еврокомиссии Жозе Мануэль Барросо обвинил теперь уже Россию в попытке разделить ЕС на два класса. «Складывается впечатление, что некоторых членов Евросоюза – к примеру, Польшу и страны Балтики – Россия воспринимает иначе, чем остальных», – заявил он в интервью немецкому журналу «Focus». Следует признать, что впечатление это верное: сегодня в России часто раздаются голоса, что стоит, мол, сыграть на внутриевропейских противоречиях, и пусть Европа развалится изнутри. Это весьма опасное заблуждение, сродни пресловутой фразе о «загнивающем Западе». В данный момент в Евросоюзе центробежные силы преобладают над центростремительными и поэтому следует воспринимать ЕС как целое, а не как сумму составных частей. Американцы это уже успели понять, а вот Россия, похоже – нет. Это не значит, что России не нужно отстаивать свои интересы, однако делать это следовало бы, исходя из восприятия единой Европы, а не каждой отдельно взятой европейской страны. Конфликтовать – со всеми, договариваться – со всеми. Польша и прибалтийские страны доставляют «капитанам» Евросоюза немалые трудности как политического, так и экономического характера, однако это вовсе не значит, что Европа так вот со вчера на сегодня возьмет и бросит эти страны на произвол судьбы и «восточного соседа». Подобных действий можно ожидать примерно столько же времени, сколько и «окончательного загнивания Запада».

«Российское правительство должно сознавать, что интересы Польши так же легитимны, как и интересы французов, немцев или португальцев, – считает Барросо, – российский президент увидел, что европейское единство нерушимо». И вновь: то, что давно осознали политологи, никак не в силах понять политики – Евросоюз является надгосударственным формированием совершенно нового типа, в то время как к нему подходят с привычными государственными мерками. ЕС – не государство, в этом его сила. Это достаточно рыхлое образование, которое обладает гораздо большими степенями свободы, чем традиционное государство, так что ожидать, что оно развалится под воздействием стандартных внутренних либо внешних факторов, можно еще сотни лет. Уж лучше переориентироваться в общении с этим образованием на новый лад – быстрее получится. Можно, также, пытаться, подобно американцам, использовать старый принцип «разделяй и властвуй». У американцев уже разок не вышло, теперь, похоже, пришла очередь России самобытно наступать на те же грабли. А можно попросту открыть, наконец, глаза, и принять действительность. Ссориться – с Европой, договариваться – с Европой. И тогда, глядишь, все недоразумения устранятся сами собой.