ПОБЕДА «ЧЕЛОВЕКА БЕЗ ПАРТИИ»

Борис Немировский

Первый тур президентских выборов во Франции, состоявшийся в воскресенье, 23 апреля, принес и первую неожиданность: невзирая на то, что большинство социологических исследований пророчили лидерство крайне правому кандидату Марин Ле Пен, она пришла к промежуточному финишу лишь второй. А «желтую майку лидера» французские избиратели отдали беспартийному кандидату Эммануэлю Макрону.

По предварительным подсчетам, лидер политического движения (не партии!) «En Marche!» («Вперед!») Эммануэль Макрон одержал победу в первом туре президентских выборов во Франции с результатом 23,9%. Его основная соперница, «подруга Путина» Марин Ле Пен, лидер праворадикального «Национального фронта», собрала 21,7%. Следует отметить, что, с одной стороны, это для нее – улучшение ее собственного результата, так как на прошлых выборах она набрала в первом туре 17,9%, с другой – большая неприятность, так как прогнозы обещали ей твердые 25%. Но не вышло.

Впрочем, иным противникам повезло еще меньше: лидер консерваторов Франсуа Фийон собрал 19,5%, а «левый» Жан-Люк Меланшон – 19,2%. Об остальных семерых кандидатах и говорить не стоит – ни один из них не набрал и десятка процентов. Особенно обидным этот факт является, пожалуй, для кандидата от правящей ныне партии социалистов, Бенуа Амона – за него проголосовали целых 6% французских избирателей: худший для Социалистической партии результат за всю историю ее существования.

Кто вы, мсье Макрон?

Откровенно говоря, было как-то жалко смотреть на то, как социалист Бенуа Амон признал свое поражение и призвал своих избирателей, проголосовавших за него, отдать 7 мая, во время второго тура, свои голоса за Макрона. В самом деле, кого он теперь интересует, с его жалкими шестью процентами? «Эти выборы нанесли глубокую рану партии, – жалобно сообщил он с трибуны, – это настоящая катастрофа для нас». Консерватор Франсуа Фийон также был вынужден признать свое поражение и также призвал «своих» голосовать теперь за Макрона. Некоторым экспертам до последней секунды не хотелось признавать, что «традиционные» большие партии во Франции просто утратили свое значение. Впрочем, это можно сказать и о некоторых иных европейских странах.

«Великая нация» (le Grande Nation) утратила уверенность. Эммануэль Макрон, бывший банкир, потом – министр в социалистическом правительстве Франции, собрал с этой ситуации наибольшие дивиденды. Его движение «En Marche!» на самом деле, не дает ни малейшего политического целеуказания, но его молодое лицо, по крайней мере, возвращает французам надежду на лучшее. Его вообще невозможно отнести к какому-либо «лагерю», даже его биография не дает для этого ни малейших оснований. С одной стороны, он известный банкир – то есть, «правый», представитель проклятого большого капитала? С другого – бывший министр экономики в социалистическом правительстве, министр, который «продавил» несколько важных реформ, усиливающих государственный контроль за экономикой – то есть, он «левый»? Эммануэль Макрон – пианист, значит – творческая интеллигенция? Эммануэль Макрон – кик-боксер, значит – брутальный мачо? Кто же он на самом деле?

А на самом деле, наиболее важным является не то, что он обещает сделать (а обещает он некоторые весьма интересные вещи – к примеру, сформировать правительство страны, по крайней мере, наполовину из людей, никогда не бывших политиками, которых он собирается набирать прямо «с улицы»), а то, чего он обещает не допустить: например, в отличие от Марин Ле Пен, он желает оставить Францию в НАТО и Евросоюзе, не пророчит отмену существующих социальных договоренностей, не призывает разваливать что-нибудь «до основанья, а затем…». Объективной истиной является тот факт, что Франция слишком долго позволяла себе не проводить никаких ключевых реформ, и теперь они не просто «созрели», они крайне необходимы. Но Макрон, в отличие от крайних правых и крайних левых кандидатов, обещает реформировать страну эволюционным путем, а не революционным. И это дает французским избирателям ощущение стабильности в наши крайне нестабильные времена.

О «больших» и «малых»

Причиной, которая привела к нынешней слабости традиционных партий, является даже не коррупция старого политического класса – смешно, но французы прощают жуликов при власти быстро и охотно – а невозможность разобраться с текущими проблемами страны. Во время правления Франсуа Олланда общий уровень безработицы, правда, не вырос, но и не уменьшился – 10%, причем без малейшего позитивного прогноза. Одновременно, без работы остается почти четверть молодых французов, а экономика остается под угрозой стагнации. Одни призывают к большей либерализации, другие – к государственному контролю, но французы уже испробовали оба пути: первый – во время президентства Саркози, второй – при президенте Олланде, и ни одним не остались довольны.

А тут еще и проблема терроризма. Франция страдает от него больше, чем любая другая страна Евросоюза. Мадам Ле Пен обещает, что ее президентство сделает подобное попросту невозможным, и это, конечно же, неправда. Потому что даже, если она полностью закроет французские границы, террористов в стране останется достаточно. Террористов, родившихся и живущих всю жизнь во Франции. Терроризм – это, на самом деле, не только проблема беженцев, которых, кстати, Франция приняла у себя не так уж и много (основные потоки осели в Германии и Италии), скорее – это наследие колониальных времен, так что бороться с ним методами, которые предлагает Ле Пен, не то, чтоб совсем уж невозможно – просто не слишком эффективно.

Более того: «Национальный фронт», чей лидер призывает «бороться с системой», на самом деле давно уже стал частью этой самой системы, частью этого самого политического ландшафта из «больших партий», против которого отдают свои голоса французские избиратели. Депутаты-«фронтовики» заседают в Национальном собрании, в Европарламенте (сама Марин Ле Пен – европарламентарий), мэры-«фронтовики» возглавляют администрации городов… Макрон же своей беспартийностью смог привлечь к себе многих французов как консервативного, так и социалистического лагеря. «По гамбургскому счету», результат первого тура указывает именно на то, что Марин Ле Пен поддержали лишь ее собственные националисты и никто больше. Так что теперь, когда она, преодолев некоторое разочарование результатами первого тура, «переобулась в полете» и объявила своего теперь единственного соперника Эммануэля Макрона «представителем системы», которую она призывает одолеть и побороть, ей могут просто не поверить. Именно потому, что Макрон – беспартийный, а она – лидер большой и известной французской партии.

Чье наследство?

Впрочем, не следует считать, что победа Эммануэля Макрона – это уже дело решенное. Именно сейчас начался, так сказать, новый президентский марафон. Избиратели консолидируются уже не вокруг одиннадцати, а всего лишь вокруг двух кандидатов, и именно от того, как распределятся голоса тех, кто голосовал за других, и зависит, чьей в конце концов будет победа.

И тут у Ле Пен есть шансы. Во-первых, определенное количество «чужих» избирателей может счесть свое дело сделанным и просто не пойти голосовать, в то время как «ядерный электорат» ультраправых, как правило, дисциплинированно ходит к избирательным урнам. Во-вторых же, за крайне левых и крайне правых кандидатов (в том числе и за Ле Пен) отдали свои голоса в общей сложности около 49% французских избирателей. Кандидаты от «больших» партий, сошедшие с дистанции, уже «завещали» свои голоса Макрону: Франсуа Фийон 20% и Бенуа Амон – 6%.

«Левый» Меланшон ушел с выборов молча, по крайней мере, пока что. Так что теоретически получается, что Макрон остается впереди Ле Пен, но она сейчас приложит все возможные усилия, чтобы перетащить к себе как «левых», так и «правых» с самых краев политического спектра. И уже в своей воскресной речи она продемонстрировала, что именно это и собирается сделать: призвала к «борьбе с глобализацией» и к «народному восстанию «маленьких людей» против безродных элит». Если бы не женский голос, то, закрыв глаза, можно было бы подумать, что это говорит Жан-Люк Меланшон.

Правда, этот «левый марш» может не только принести Ле Пен голоса левых (в первую очередь – ультралевой молодежи, для которой Макрон как был, так и остается «капиталистическим наймитом»), но и оттолкнуть от нее крайне правых, не слишком любящих «красные лозунги». Что же касается консервативно настроенных избирателей, как левых, так и правых, то они вряд ли за нее проголосуют. Потому что выход Франции из еврозоны, из Евросоюза, да еще и из НАТО, запланированный лидером ультранационалистов, в целом означают «интересные времена» и длительный период нестабильности, а они ненавидят нестабильность. Так что получается, перед Марин Ле Пен в данный момент стоят задачи куда более трудные, чем перед Эммануэлем Макроном.

Да и вообще: за всю послевоенную историю Франции кандидат в президенты, получивший в первом туре второе место, никогда, за одним-единственным исключением, не становился президентом. Это, конечно, не гарантия для Макрона, но, по крайней мере, причина для более спокойного поведения.