КАТАР ПОД УДАРОМ

Борис Немировский

В Персидском заливе разразился, пожалуй, глубочайший за десятилетия дипломатический кризис. Одной слаженной акцией арабские страны этого региона разорвали дипломатические отношения с Катаром.

Конфликт между Катаром и его соседями по региону произошел спустя неделю после саммита стран Персидского залива и США в Эр-Рияде, когда Катарское агентство новостей разместило речь от имени эмира страны в поддержку выстраивания отношений с Ираном. На саммите в столице Саудовской Аравии королевство от имени всех гостей встречи осудило Иран за его враждебную политику и пригрозило адекватным ответом. Позднее официальный представитель МИД Катара заявил, что сайт агентства был взломан, и речь от имени эмира была опубликована хакерами и не имеет отношения к катарскому лидеру.

В минувший понедельник, пожалуй, не только катарская биржа, но и лидер этого небольшого арабского государства, шейх Тамим бин Хамад аль-Тани, ударился в панику. Арабские страны разрывают дипломатические отношения с Катаром не впервые. Скажем, еще в 2014 году несколько послов покидали столицу страны, Доху, на целых восемь месяцев. Но никогда еще изоляция маленького полуострова не была столь полной и угрожающей.

Единой слаженной акцией шесть арабских стран – Египет, Бахрейн, Саудовская Аравия, Объединенные Арабские Эмираты, Йемен и Ливия – а также примкнувшие к ним Мальдивские острова, объявили о разрыве всех дипломатических отношений с Катаром. Послы уехали, катарским дипломатам было приказано покинуть перечисленные государства в течениe 48 часов, а катарские подданные получили на сборы две недели.

Одновременно Саудовская Аравия закрыла все границы с Катаром, а ведь именно через эту страну проходят все сухопутные связи Катара с миром. Авиаперелеты в Доху также были отменены, несколько стран закрыли для катарских компаний не только морские порты, но и свое воздушное пространство – настоящий ночной кошмар для далеко не самой маленькой в мире авиакомпании Quatar Airways.

«За что?»

Дипломатический скандал, приведший к столь плачевному положению, разразился в понедельник, 5 июня. В какой-то степени на него повлиял визит президента США Дональда Трампа на Ближний Восток. В отличие от своего предшественника Барака Обамы, Трамп громко и уверенно разделил ближневосточный регион на два обособленных, враждующих между собой лагеря.

Бойкот Катара – это попытка окружающих стран, окончательно перетащить Доху в лагерь суннитских арабских государств и таким образом избавиться одним ударом от двух опасностей: от влияния в регионе шиитского Ирана, а также от распространения шиитских же радикально-исламистских группировок.

«Я не принадлежу ни к какому лагерю и не воюю против другого лагеря, – заявил катарский лидер аль-Тани несколько лет назад американскому телеканалу CNN, – у меня – свой путь, свое видение». Так же, как и его отец, 37-летний монарх проводит весьма своеобразную, порой противоречивую внешнюю политику, которая в конце концов запутала союзников со всех сторон и сбила их с толку.

С одной стороны, Катар, являющийся на сегодня самой богатой страной мира по доходу на душу населения, всегда заявлял, что он – союзник Запада. В катарском аль-Удейде находится крупнейшая на Ближнем Востоке американская авиабаза. Отсюда бомбардировщики США вылетают на боевые задания в Ирак и в Сирию. Катар – желанный инвестор во всем мире: государственному фонду эмирата принадлежат многие известные европейские компании, а также престижная недвижимость во многих западных странах. Было время Доха даже поддерживала дипломатические отношения с Израилем. Катар является членом Совета по сотрудничеству стран Персидского залива (GCC) – объединения консервативных, суннитских государств, поддерживающих друг друга в борьбе против гегемонистских устремлений Ирана и поддерживающих суннитские же радикально-исламистские силы в регионе.

Но в то же самое время Доха поддерживает тесные связи с Тегераном. Катар прислал поздравления с победой на выборах иранскому президенту Хассану Рухани – единственный из государств Персидского залива. Обе страны мирно делят между собой крупнейшее газовое месторождение в мире – Южный Парс. Как сообщают арабские СМИ, катарские спецслужбы не только поддерживают тесные связи с США и Великобританией, но и с иранскими Стражами Исламской революции, чей командир, Кассем Сулеймани, даже наведывается в Доху с визитами.

И одновременно Катар ухитряется поддерживать еще и заклятых врагов Ирана, Запада и арабских режимов: целый ряд революционных, радикально-исламистских движений в минувшие годы получали от Дохи серьезную материальную помощь. Три года назад Дэвид Коэн, статс-секретарь Министерства финансов США по расследованию финансирования терроризма, крайне резко критиковал (так в дипломатическом жаргоне переводится слово «ругал чуть ли не матом») Катар за «слишком вольное законодательство по отношению к финансированию террористов». Афганские талибы, палестинский ХАМАС, «Братья-мусульмане» в Египте и других арабских странах, даже «Фронт аль-Нусра», «отпочковавшийся» сирийский «росток» Аль-Каиды – и, возможно, даже ИГИЛ – все они получают от Катара не только щедрые пожертвования, но и оружие, и возможность открытия «официальных представительств» в Дохе.

Но более всего арабских президентов, королей и прочих власть имущих разгневал катарский телеканал «Аль-Джазира». Именно он своими репортажами более других арабских СМИ поддержал протестную волну, накрывшую Ближний Восток в начале так называемой «арабской весны». Так что теперь именно его считают едва ли не главной угрозой стабильности автократических режимов региона. До сего дня он постоянно открыто подвергает сомнению их легитимность, а они, в свою очередь, запрещают его деятельность в своих государствах.

«Что же натворили мы?»

Подобной, как нынче любят говорить, «многополярной» политикой Катар пытался достичь двух целей. Во-первых, присутствие американских войск является гарантией безопасности для карликового государства, насчитывающего примерно 250 тысяч жителей – безопасности от могучих соседей вроде Саудовской Аравии и Ирана.

Добрые же отношения с Тегераном должны были, во-вторых, успокоить собственное катарское шиитское большинство и обеспечить бесперебойную добычу катарской нефти. Одновременно частичная кооперация с суннитскими государствами давала защиту от слишком уж назойливого вмешательства Саудовской Аравии в катарские дела. Но амбиции катарского правящего семейства распространялись не только на простое выживание: она желала влиять на политику всего региона. «Катарцы играют роль гораздо более значимую, чем их собственный политический вес. Их наибольшее влияние опирается на их непредсказуемость», – заявил один из американских дипломатов в интервью «The New York Times».

Предшественник Трампа, Барак Обама, мирился с этой двойной игрой и даже с тем, что Доха, наперекор его недвусмысленной просьбе, отправила радикальным исламистам в Сирию ракеты типа «земля-воздух». Но новый президент США с ходу определил гораздо более жесткий курс. В своей речи в Эр-Рияде он четко разделил ближневосточный регион на врагов и друзей. При этом он, правда, назвал Катар «решающим стратегическим партнером», но одновременно потребовал решительной борьбы с Ираном и радикально-исламскими террористами. Вряд ли он при этом подумал о том, каким эхом отзовется его речь в Каире и Эр-Рияде и как она будет интерпретирована.

Президент США Дональд Трамп положительно отреагировал на решение отдельных стран разорвать дипломатические отношения с Катаром и высказал предположение, что этот кризис может способствовать победе над терроризмом в мире. Комментируя ситуацию вокруг Катара в Twitter, он выразил удовлетворение тем, что его недавний визит в Саудовскую Аравию уже дает плоды.

Госсекретарь США Рекс Тиллерсона предлагает найти компромиссное решение: «Мы хотели бы попросить все заинтересованные стороны сесть вместе за стол, обговорить противоречия», – заявил он. Саудиты и египтяне же просто пояснили, что разрыв отношений с Катаром «служит защите национальной безопасности» этих стран «от терроризма и экстремизма». Они не хотят садиться ни за какие столы и договариваться с представителями Катара о чем бы то ни было. Вместо этого они выдвинули Дохе прямой ультиматум и ввели бойкот. Катар должен полностью свернуть поддержку радикально-исламистских группировок и дистанцироваться от Тегерана. Катар, в свою очередь, категорически опроверг все обвинения, но как шейх аль-Тани отреагирует на бойкот практически – покуда неясно. Что ж, до сих пор непредсказуемость была его крупнейшим козырем.