Я ХОЧУ ЖИТЬ В СТРАНЕ, ГДЕ НЕТ ВОЙНЫ

Беседу вел С. Ирлин

Интервью с Дмитрием Камшилиным

Выписка из характеристики старшего сержанта Дмитрия Камшилина:

12.08.2006 г. девятый батальон принял бой при переходе реки Салуки.

Д.Камшилин, старший сержант технической бригады, перед боем попросил командование батальона послать его на самое сложное задание. Во время боя два танка, двигавшиеся недалеко от танка, в котором находился он, были поражены ракетами и загорелись. Старший сержант Д.Камшилин сумел под огнём противника вытащить из горящих машин раненых и потерявших сознание членов экипажей, несмотря на то что в любой момент мог взорваться боезапас в горящих танках, и сам он, надышавшись дыма, был на грани потери сознания.

Корр. – Дима, расскажите о себе. Откуда Вы? Когда приехали в Израиль? Что послужило причиной репатриации?

Д.К. – Наша семья приехала в Израиль из города Житомир, что на Украине, в 1995 году. Что послужило причиной? Видимо желание родителей создать лучшую жизнь для своих детей. Чтобы дети получили образование. Да и, кроме того, мои родители хотели изменить место жительства по политическим причинам. Их не устраивала ситуация, которая была в то время на Украине.

Корр. – Когда Вы призвались в Армию Обороны Израиля (ЦАХАЛ) и в какие войска?

Д.К. – Когда меня призвали в армию, я хотел служить в военно-морском флоте. Мою просьбу удовлетворили. Но прослужив во флоте некоторое время, я попросил перевести меня в танковые войска, потому что мне не очень понравилось во флоте. Мне опять пошли навстречу и удовлетворили моё желание. Если честно, то я сначала вообще не хотел служить в армии, не хотел находиться в этой закрытой системе. Сегодня я уже прекрасно понимаю и осознаю, почему нужна армия, зачем нужны приказы и их выполнение и почему этим приказам нужно подчиняться. Я многое понял и стал офицером.

Корр. – Много в Вашей части русскоговорящих ребят?

Д.К. – Русскоговорящих ребят в части немного. Большинство таких ребят служат в боевых частях пехоты.

Корр. – Вы теперь офицер. Как офицеру, с кем Вам легче контактировать, с русскоговорящими или ивритоговорящими солдатами?

Д.К. – Это смотря какие солдаты. Вы знаете, есть русскоговорящие ребята, которые просто ещё не поняли, что они находятся в Израиле, не поняли, что они граждане этой страны. С ними бывает очень тяжело. А с такими, кто осознали, что Израиль их страна, их дом – с такими очень легко и просто. Есть и коренные израильтяне, которые не хотят служить в армии, не хотят отдать гражданский долг своей Родине.

Корр. – Принимали ли Вы участие во Второй ливанской войне?

Д.К. – Да, в качестве командира технической бригады.

Корр. – Вы участвовали в боях с «Хизбаллой», боевики которой были вооружены противотанковыми ракетами. С Вашей точки зрения, эти ракетные комплексы, в самом деле, представляют серьёзную опасность для израильских танков?

Д.К. – Противотанковые ракетные комплексы представляют опасность не только для израильских танков. Но наши новые танки выдерживают удары этих ракет. Ракета может пробить танк, только когда она попадает в очень ограниченное число определённых точек.

Корр. – Точки уточнять не будем! Дима, каково вообще, русскоязычному парню попасть под обстрел ракет, созданных в России и проданных Сирии, которая вооружила ими боевиков «Хизбаллы». Я понимаю, что в бою Вы об этом не задумывались, но после боя?

Д.К. – Да, ракеты российские. Думаю, что Россия пытается заработать деньги на продаже оружия, и ей совершенно неважно, сколько людей и кто именно погибнет от этих ракет. Ей неважно, что это могут быть люди и с российским гражданством. К примеру, у меня есть украинское гражданство, а у моей подруги российское. Это кроме израильского. В ЦАХАЛе служат ребята, у которых, как и у моей подруги, есть российское гражданство.

Корр. – Известно, что некоторые офицеры и солдаты, резервисты армии, отказывались участвовать в боях по этическим соображениям. Вы же, наоборот, рвались в бой. У Вас есть обида на тех, кто отказывался идти в бой, или Вы понимаете их поведение?

Д.К. – Я не понимаю тех, кто не захотел защищать свою страну. Их было ничтожное количество. Думаю, что таким людям не место в армии, и их там теперь нет, а уж офицеров – так точно.

Корр. – Вы награждены Знаком отличия Главнокомандующего. Это одна из самых высоких наград Израиля. Какие чувства Вы испытывали при награждении?

Д.К. – Чувство боли и обиды, чувство горя, чувство невосполнимой утраты, вспоминая всех своих друзей, не вернувшихся к своим семьям. Передо мной были глаза этих ребят. Мне кажется, что нужно сказать спасибо и поклониться многим и многим солдатам, которые находились там, в бою.

Корр. – Вы решили стать офицером после войны?

Д.К. – Офицером я, видимо, подсознательно хотел быть всегда. Но это было внутри меня. Из-за финансовых трудностей моих родителей и лично моих я не смог сразу пойти учиться и стать офицером. Нужно было работать и зарабатывать деньги. Но когда я окончательно осознал, что хочу быть офицером, я им стал.

Корр. – Офицер несёт ответственность за подчинённых ему солдат. Он посылает их в бой. Сегодня Вы офицер, но Вы были и солдатом. Есть разница в ощущении и моральной ответственности?

Д.К. – Я был не только солдатом. В бою я был и командиром. Командиром технической бригады, и у меня в подчинении был солдат. Тогда я нёс ответственность только за него одного. Сейчас я отвечаю не только за подчинённых мне солдат, но и за всю технику, за всё, что движется, за все механизмы, машины, вооружение, оптические приборы и многое другое. За всё это я несу ответственность и, естественно, за солдат, обслуживающих эту технику.

Корр. – На каком языке Вы отдаёте команды русскоязычным солдатам – на иврите или на русском?

Д.К. – Приказы в Армии Обороны Израиля для всех отдаются на иврите, но когда мы пьём кофе или просто общаемся, то мы говорим по-русски.

Корр. – Дима, расскажите о своей семье.

Д.К. – У меня есть папа и мама. А ещё восемнадцатилетняя сестра. Они живут в Кирьят-Яме. Я со своей подругой – в Петах-Тикве. Моя сестра в декабре призывается в армию и будет служить либо в разведке, либо командовать новобранцами.

Корр. – Семья одобрила Ваше решение стать офицером?

Д.К. – Да. Они поддержали меня в моём желании.

Корр. – Дима, Ваше самое заветное желание?

Д.К. – Заветное желание? (Долгая пауза). Возвращаться вечерами домой, а утром, проснувшись, ехать в свою часть на службу. Хорошо выполнять свою работу и не думать о войне. Жить в стране, где нет войны. И чтобы этой страной был Израиль.