БЕРЛИН: ПРЕВЕД, МЕДВЕД!

Борис Альтнер

Президент России Дмитрий Медведев продолжает совершать первые зарубежные поездки. После Казахстана и Китая он прибыл в ФРГ – Берлин стал первой западной столицей, принявшей нового главу российского государства. При этом немецкие руководители, как и большинство западных лидеров, по-прежнему не знают, как именно выстраивать отношения с Медведевым – то ли, как с номинальным президентом «под управлением» премьер-министра Путина, то ли, как с настоящим хозяином Кремля.

Несмотря на все положенные Медведеву согласно его нынешнему положению почести – почетный караул, государственный прием и российский гимн при входе в берлинскую резиденцию немецкого канцлера, его визит в Берлин разительно отличается от посещений его предшественника Владимира Путина. Главное отличие – в отношении. Когда Путин впервые приехал в Берлин, еще во времена «Бриони-канцлера» Герхарда Шредера – он буквально очаровал немцев, он выступал в Бундестаге на немецком языке, он обнимался со Шредером и весьма импонировал жителям ФРГ. Последующие его визиты выглядели совсем по-другому: Путина встречали пикеты протестующих, весьма недружелюбные публикации прессы и канцлер Ангела Меркель, предпочитающая говорить о правах человека в России, а не о допуске российских инвесторов на немецкий рынок. Однако, хорошее или плохое – отношение немецкого общества было определенным, чего не скажешь о Дмитрии Медведеве. Немецкое общественное мнение о новом российском президенте попросту еще не сформировалось, так что и переговоры Ангелы Меркель с ним оказались не более чем своеобразным «повторением пройденного». Впрочем, в отличие от разговоров с Путиным, Меркель заранее заявила, что не намерена на этот раз поднимать проблемы преследования оппозиции в России и прочие «правочеловеческие» вопросы: по сути, единственными чисто политическими темами в Берлине оказались Косово и будущее Сербии. В остальном же разговор обращался исключительно вокруг экономики: новый договор о сотрудничестве между Россией и Евросоюзом, строительство газопровода Nord Stream, а также перспектива построения так называемого «энергетического союза». Острые на язык немецкие репортеры предположили даже, что Ангела Меркель попросту не успела перестроиться и позабыла о том, что Дмитрий Медведев приехал на этот раз в Берлин не как руководитель «Газпрома», а как руководитель России.

Впрочем, в последнем многие в Германии, да и в принципе на Западе, сомневаются. Дополнительную силу этим сомнениям придал состоявшийся накануне визит премьер-министра Владимира Путина во Францию: там с ним по-прежнему обращались, как с действующим президентом. Николя Саркози, обычно не встречающийся с премьерами стран, где президентская власть является высшей исполнительной, провел с Путиным полномасштабные переговоры, причем темы, избранные для беседы, в отличие от тех, которые обсуждали Меркель с Медведевым, носили не столько экономический, сколько внешнеполитический характер. Таким образом, оба визита иносказательно продемонстрировали Европе, «чьи в лесу шишки». Вот, мол, номинальный премьер Путин, с которым следует говорить «о высоком», а вот номинальный президент Медведев, на долю которого остаются разговоры о том – о сем. Пресс-конференция, данная российским президентом и немецким канцлером по итогам переговоров, лишь усилила это ощущение: в то время как Дмитрий Медведев произнес хорошо написанную речь о построении новой Европы, в которой повторил тезисы, высказываемые его предшественником в течение последних двух лет, Ангела Меркель едва ли не слово в слово повторила свои прежние выступления, касающиеся важности российских энергопоставок, имиджа России, как безукоризненного поставщика энергоносителей в Европу и необходимости российской поддержки в системе мировой безопасности. И, конечно же, не забыла упомянуть о стратегическом партнерстве между Россией и Германией.

Следует признать, что все эти утверждения хотя и стары, но вовсе не голословны. В особенности – о стратегическом партнерстве: оно в самом деле существует, что подчеркивает хотя бы сам факт избрания Медведевым Берлина в качестве цели первого визита на Запад. Именно в Германии существует сильнейшее пророссийское лобби, причем представители его имеются во многих немецких элитах. Если говорить о политике – то здесь можно упомянуть того же Герхарда Шредера и его «серого кардинала», ставшего на сегодняшний день вторым лицом в правительстве ФРГ, министра иностранных дел страны и вице-канцлера Франка-Вальтера Штайнмайера. Если взять экономику – то «русскими немцами» в этой области, без сомнения, являются экс-председатель совета директоров «Фольксвагена» Клаус Маннголд и бывший шеф компании Siemens Хайнрих фон Пирер – позиции последнего, впрочем, в данный момент весьма шатки из-за крупнейшего за всю послевоенную историю ФРГ коррупционного скандала, в котором он оказался едва ли не главным действующим лицом. Даже в научной области у России имеются свои приверженцы в Германии – таковым является, к примеру, известный политолог, кавалер Большого федерального креста «За заслуги» Александр Рар (известный как российскому, так и немецкому читателю по многочисленным публикациям в прессе и выступлениям по ТВ) и его коллега Райнер Линднер. Пожалуй, столь мощной группировки сторонников у России нет ни в одной другой европейской стране, так что Германия по-прежнему остается для России своеобразным гидом, проводником в Европу.

С другой стороны, не менее сильны в ФРГ позиции противников тесных отношений с Россией. Их «лицом» вот уже долгое время является сама канцлер Ангела Меркель, а также лидер Свободной демократической партии, наиболее вероятный союзник ХДС/ХСС на парламентских выборах будущего года Гвидо Вестервелле. Впрочем, если Меркель и поддерживающие ее капитаны немецкого бизнеса (в отличие от Маннголда и фон Пирера – не бывшие, а вполне действующие) выступают за развитие экономических отношений с Россией на основе существовавшей до сих пор, но в данный момент явно устаревшей схемы, которую можно упрощенно выразить формулировкой «сырье за инвестиции и технологии», то либералы полагают, что вопросы демократии и прав человека так или иначе должны иметь приоритет – о чем не устают совместно с партией «зеленых» напоминать канцлеру. В данный момент этот раскол далек от преодоления. Более того, в области бизнеса он все больше приобретает черты классической конкурентной борьбы, в которой немецкие компании, в свое время не сделавшие ставку на страшноватый и хаотичный российский рынок, пытаются теперь отбить его часть у немецких же фирм, завоевавших в России твердое «место под солнцем».

Следует также заметить, что в своем двойственном отношении к России Германия является своеобразным зеркалом всей Европы: в любой европейской стране можно проследить те же тенденции – просто в ФРГ они наиболее ярко выражены. Во Франции, к примеру, президент Николя Саркози, несмотря на бурный галльский характер и подчеркнутое дружелюбие по отношению к премьеру Путину, не торопится говорить о возможности для российского бизнеса выйти на французский рынок, в Италии новый старый премьер Берлускони торопливо готовит закон о защите стратегических областей бизнеса от «нежелательных» (российских, китайских, арабских) инвесторов, в Польше президент Качиньский – пожалуй, наиболее антироссийский политик Европы – устраивает из-за России форменную войну с собственным премьером Дональдом Туском (последнего пророссийским политиком не назовешь – скорее, он придерживается позиции Ангелы Меркель о деловых отношениях без лишних эмоций, но для Польши и это – большой прогресс)…

Так что можно с уверенностью сказать, что Евросоюз, по большому счету, не разобрался еще не только в том, кто именно теперь «хозяин России», но и в том, как теперь эта новая Россия выглядит. Ясно, что старое потихоньку исчезает, но что приходит ему на смену – не разобрать. По крайней мере, из Европы.