АНГЕЛА МЕРКЕЛЬ БЕРЕТ ПРИМЕР С ПУТИНА

Борис Альтнер

Регулярные российско-немецкие правительственные консультации давно уже стали традиционными: они проводятся в течениe семи лет и в минувшую среду состоялись уже в десятый раз. Примеров подобного тесного сотрудничества с европейскими странами российская политика попросту не знает, что же касается Германии – то столь же тесное взаимодействие наблюдается у немецкого руководства лишь с одной страной мира – Францией.

Так что, пожалуй, не зря Германию многие считают самой близкой союзницей России в Западной Европе. Она также является ее крупнейшим европейским торговым партнером. И сейчас, после очевидного охлаждения отношений между Россией и Западом, именно Германию многие политологи рассматривают в качестве последнего моста, связывающего российских лидеров с западными странами. Не зря представители ФРГ в рамках Евросоюза занимают особую позицию, настаивая, что каналы для диалога с Москвой необходимо держать открытыми. Именно Ангеле Меркель и, частично, ее давнему единомышленнику, французскому президенту Николя Саркози, Россия, по сути, обязана тем, что события на Кавказе не вылились в жесткую конфронтацию с Европой по «польско-прибалтийскому» сценарию.

Тем не менее, тема Грузии по-прежнему остается главным камнем преткновения в российско-немецких и российско-европейских отношениях. Обычно, когда Ангела Меркель в очередной раз отправляется в Россию, немецкие средства массовой информации привычно разделяются на два лагеря. Близкие к социал-демократам «левые» газеты требуют, чтобы канцлер сосредоточилась на поставках нефти и газа, на расширении немецких инвестиций в российскую экономику и перестала, наконец, дразнить русского медведя разговорами о правах человека и демократии. Консервативные и либеральные издания, наоборот, постоянно напоминают о моральном долге канцлера, о необходимости вступиться за подавленную оппозицию – даже жертвуя при этом экономическими интересами. На этот раз, в прямой связи с событиями на Кавказе, наблюдается совершенно обратная картина. Социал-демократы, обиженные тем, что их лидера, министра иностранных дел ФРГ и одного из архитекторов концепции «стратегического сотрудничества» с Россией, Франка-Вальтера Штайнмайера, отодвинули на второй план, требовали от канцлера занять жесткую позицию. Консерваторы же, напротив, вдруг вспомнили о немецких инвестициях в России и об экономических интересах, и призывали Ангелу Меркель к осторожности и дипломатичности. Россия по-прежнему остается одной из «горячих точек» внутриполитической борьбы в Германии – борьбы, которая все более обостряется с приближением срока федеральных парламентских выборов.

Как обычно, Ангела Меркель блеснула дипломатическим талантом, ухитрившись оставить довольными оба лагеря. С одной стороны, она сократила свое пребывание в России: вместо ранее планировавшихся двух дней провела в Санкт-Петербурге лишь один, причем ее пресс-секретарь подчеркнул в коммюнике, что решение это было принято именно в связи с разногласиями по поводу Грузии – своеобразный политический демарш, подчеркнувший, что европейско-российские отношения по-прежнему далеки от безоблачных. Вместо двенадцати министров немецкого кабинета ее сопровождали лишь шестеро. С другой же – Меркель привезла на встречу весьма внушительную экономическую делегацию: восемь ведущих промышленников ФРГ. Там же, в Санкт-Петербурге, было подписано соглашение между «Газпромом» и немецкой энергетической компанией E.ON – соглашение, которого немцы добивались долгое время. Немецкий концерн получил 25% акций проекта разработки Южнорусского газового месторождения – газ из Западной Сибири пойдет прямиком в ФРГ. Отдельно можно отметить и еще одну тему переговоров – мировой финансовый кризис. Президент Медведев заявил, что механизмы стабилизации мировой финансовой системы отказали, и потребовал для России права голоса в международной консультационной системе. Канцлер Меркель согласилась с ним, но в более широком смысле: по ее мнению, право голоса должна получить не одна только Россия, но и другие так называемые «пороговые» страны: Индия, Китай, Бразилия. Как известно, немецкое правительство винит в нынешнем кризисе американскую финансовую политику и полагает, что в будущем у мировой финансовой системы должен быть не один центр, а много: Европа, Америка, ближневосточные страны и т.д.

Многие комментаторы отмечают, что обе стороны проявляли на переговорах недвусмысленное стремление к улучшению отношений: Ангела Меркель, подчеркнув, что по грузинскому вопросу позиции Германии и России продолжают оставаться различными, и что безусловная территориальная целостность Грузии, с европейской точки зрения, вообще не может быть предметом обсуждения, отметила при этом, что российская сторона четко и пунктуально выполняет пункты договора Саркози-Медведева. В переводе с дипломатического это означает констатацию следующего: Европа де-факто ничего не может поделать с отколовшимися от Грузии республиками, но ни за что не признает их. Российский президент, в свою очередь, снова высказал неприятие расширения НАТО на Восток, подчеркнув при этом, что «российско-немецкое сотрудничество продолжает оставаться стабилизирующим фактором для всего евроатлантического пространства». Опять же, в переводе с дипломатического, это означает: Россия де-факто не может препятствовать вступлению в НАТО Украины и Грузии, но продолжает держать дверь в Европу открытой. Так что, как минимум, официально российская сторона также осталась довольна визитом немецкого канцлера. Скорее всего, – полагают журналисты, – произошло это потому, что лидер немецкого правительства четко разделяет политику и экономику и никогда не смешивает их вместе. Как в свое время говорил Владимир Путин: «Мухи – отдельно, котлеты – отдельно». Как заявил один из немецких телекомментаторов: «Окажись на месте Меркель Герхард Шредер – он бы громко заявил о своей безоговорочной поддержке любых российских действий, добился бы благосклонности Кремля и рассорился бы со всей Европой. Окажись там Гельмут Коль – уже началась бы вторая холодная война». Ангела Меркель удержалась точно посередине.