БОЛЬШОЙ КИТАЙСКИЙ ПОКЕР

Виктор Лернер

На вашингтонском саммите «Большой двадцатки» руководству Белого дома пришлось несладко: по общему мнению, именно США являются причиной возникновения нынешнего мирового финансового кризиса. Однако большинство экономистов сходятся во мнении, что основным реальным экономическим и финансовым противником Америки в данных условиях становится не Европа, не Индия и даже не Россия, как этого желают определенные круги российской власти, а Китай. Все остальные вынуждены «строиться», приспосабливаться к новой ситуации.

Что правильнее в социальном отношении – оставить свой народ в нищете, но зато не иметь государственного долга или постараться создать у себя в стране наибольшее благосостояние, наделав ради этого долгов в надежде, что будущие поколения уж как-нибудь от них избавятся? Это вопрос не только теоретический: развитие и даже гибель многих государств зависит от ответа на него. Обычно в странах, где превалирует представление о том, что власть – для людей, а не наоборот, правильным считается именно «долговой» выбор. В то же время в государстве, где граждане рассматриваются, как служители чего-то более высокого, что олицетворяется властью, развитие идет именно по первому пути. Нет смысла спорить о том, какой именно способ государственного существования более верен – и у того, и у другого есть как неистовые поборники, так и рьяные противники, однако, с экономической точки зрения, Китайская Народная Республика являет собой яркий пример «бездолгового» пути развития. На данный момент уровень жизни среднего китайца не сравнить даже с уровнем жизни, например, среднего украинца, зато государственные валютные резервы КНР составляют около двух триллионов долларов – и именно они позволяют Китаю чувствовать себя надежно и основательно в перипетиях мирового финансового кризиса. У Китая, в отличие от многих других стран мира, есть деньги – и теперь он требует соответствующего этим деньгам влияния. В Международном валютном фонде, в Мировом банке и, конечно же, в ООН.

Страны рыночной экономики, пожалуй, никогда даже не рассматривали всерьез возможность отказаться от привычки влезать в долги ради создания и поддержания благосостояния. Предприниматель берет кредит, чтобы «поднять» предприятие, и отдает его, зарабатывая прибыль – в то время как его благосостояние, как правило, оказывается на более высоком уровне, чем в начале. Демократически избранные правительства частенько залезают в долги, ради того чтобы выиграть следующие выборы: граждане, конечно же, голосуют за тех, кто повышает их уровень жизни. Китайские коммунисты, свободные от необходимости бороться за власть демократическими методами, имеют возможность планировать меры по сохранению этой власти на годы вперед – поэтому они зачастую оказываются более осторожными, чем западные властители, чей срок пребывания «у руля» определяется симпатиями либо антипатиями избирателей. Они уверены в том, что их власть над страной будет прочней, если они не станут занимать деньги за границей и, таким образом, подвергнут себя влиянию изменчивой мировой экономической конъюнктуры. Этот урок они накрепко заучили на двух примерах: коллапсе СССР и проблемах «стран Тигра» во время азиатского кризиса конца 90-х годов.

Год за годом китайские руководители выслушивали критические лекции о том, что они слишком уж рьяно вмешиваются в экономику своей страны. Теперь пришел их черед показывать пальцем на проигравшихся американцев: долиберальничались, мол. Ведь нынешний финансовый кризис возник не только потому, что Белый дом свято верил в рыночную экономику. Самое свободное правительство в мире десятки лет считало своим долгом обеспечивать доступ к кредитам для всех своих граждан – в том числе, и для тех, кто совершенно не в состоянии был когда-либо их вернуть. И в самом деле – ведь это было одним из основных заданий, например, ипотечных банков, чья деятельность поддерживалась государством, так называемых Government Sponsored Enterprices. Такие банки, как Fanny Mae и Freddie Mac, выдали тысячи весьма сомнительных кредитов, играя таким образом, по заявлению одного сенатора, «важнейшую роль в обеспечении платежей за дома американцев». Теперь пришла расплата: не только банки обанкротились, но и государство оказалось в тяжелейшем финансовом положении. По прогнозам специалистов, в 2009 году государственный долг США составит триллион долларов.

Китайцы не желают платить за «долговой социализм» правительства Джорджа Буша. Еще перед началом вашингтонской конференции они начали упражняться в поучающем тоне, указывая США на их ошибки. О чем они деликатно умолчали – так это о том, что и сами немало постарались, надувая тот самый американский пузырь, который теперь с таким треском лопнул. Да, они не допустили свободного конвертирования юаня, не отдав свою валюту на волю взлетов и падений мировых курсов. Да, они пускали и пускают к себе далеко не всех, кто обладает капиталом. Таким образом, они в большей степени отрезали себя от мировой экономики. Однако они снабжали ошибочную, по их мнению, американскую экономическую систему деньгами и получали от этого прибыль. Они «подсадили» американцев на «иглу» своих дешевых продуктов. Китайский экономический взлет не состоялся бы без американской «долговой» экономики. Конечно, сегодня можно предположить, что это был такой коварный долговременный план по свержению ненавистного капиталистического врага, однако не лучше ли воспользоваться классическим принципом «бритвы Оккама» и не умножать сущностей сверх необходимого? Быть может, китайские руководители думали не о борьбе систем, а всего лишь о собственной прибыли?

Так или иначе, но факт остается фактом: позиции Китая на сегодня гораздо прочнее, чем у любой другой страны Запада. Кризис заденет КНР, но не так тяжко, как других. Китайский премьер Вэнь Цзябао прибыл на конференцию в Вашингтон в качестве главного кредитора Америки. И не только ее. США – должники, но и европейцы (а вместе с ними и русские), пытающиеся представить себя этакими санитарами ультралиберальной системы – на деле, всего лишь должники рангом пониже. Так что теперь то, что имеют сказать китайцы – будет услышано со вниманием, какого им не уделялось на международной сцене, пожалуй, еще никогда. Министр финансов США Генри М. Поулсон уже успел поупражняться в обходительности по отношению к Китаю. Согласно его заявлению, «китайско-американские связи продуктивнее, чем когда-либо, прежде всего, потому, что американцы принимали китайцев такими, как они есть, а не такими, как США хотелось бы, чтобы они были». Звучит не слишком убедительно, однако сам Поулсон, похоже, в свои слова верит. Или учится верить. Более того, министр финансов администрации Буша-младшего высказал надежду, что «Китай сможет извлечь урок из ошибок Америки».

С этим премьер Вэнь вполне согласен. Он желал бы извлечь не только урок, но и выгоду. Еще в октябре, на саммите стран АСЕМ, где присутствовали руководители 45 стран азиатского региона, многие эксперты обратили внимание на то, что Китай, похоже, готов шагнуть гораздо дальше той границы, которую на Западе принято обозначать «Бреттон-Вуд II» – то есть, допустимого контроля над мировыми финансовыми учреждениями. «Не может быть, – заявил Вэнь Цзябао, – чтобы одни государства жили не по средствам, а другие за них платили». И в самом деле – это несправедливо. Но зачем же было этой несправедливости столько лет потакать?

Примечательно, что в данной схеме имеются определенные точки пересечения между китайцами и европейцами, которым, как минимум, удалось с помощью «Европейского пакта о стабильности» удержать в узде задолженность стран еврозоны. Увы, Евросоюзу это тоже не слишком помогло, так как задолженность своих корпораций они не контролировали (свободный рынок!) и теперь государства ЕС вынуждены платить по векселям своих банкиров.

Китайское руководство между тем осознает, что требование глобальной долговой дисциплины не может быть проведено в жизнь немедленно. Пекину, кроме всего прочего, придется теперь доказать, что его модель развития, подразумевающая ограничение экспортного дохода, в состоянии на протяжении длительного времени оставаться бездефицитной. Так что китайцы, как это и предполагалось, после длинных поучающих речей, пожаловали своим американским должникам отсрочку платежей – с условием, что США пойдут на несколько «мелких» уступок. Конкретно пока не ясно, какими именно политическими дивидендами рассчитывает поживиться Пекин за свою сговорчивость, а также за новые кредиты Америке. В любом случае, у китайского руководства есть все шансы занять гораздо более значительные позиции как в МВФ, так и во Всемирном банке – ну и в ООН. Кроме того, китайцам не составит труда найти себе союзников среди развивающихся и так называемых «пороговых» стран, чья потребность в кредитовании всегда была велика, а теперь и вовсе перехлестнула через край. Цели этой новой глобальной коалиции уже постепенно начали вырисовываться. Длинная цепочка мировых финансовых конференций, которая должна теперь последовать за саммитом в Вашингтоне, конечно же, не будет означать конец капитализма – однако беспредельный «долговой капитализм», выразителем которого являлись до сих пор США, и в самом деле, скорее всего, перестанет существовать. Правила игры, навязанные инвестиционными банками, перестают действовать.