ПЕРЕСТРОЙКА – ФАРС ИЛИ ТРАГЕДИЯ

Лев Генсон

Мнение свидетеля, очевидца и участника событий на примере одной бывшей советской социалистической республики

Начало в #235 от 10 апреля 2009 г.

Грузия и ее автономии

В период формирования Союза Советских Социалистических Республик в состав Грузинской ССР вошли Абхазская и Аджарская автономные республики, а также Юго-Осетинская aвтономная областgrь.  Аналогичные административно-территориальные образования произошли практически во всех союзных республиках. С началом развала СССР и появлением «новых» независимых государств проблема автономных республик стала приобретать все более острую форму. В большинстве своем автономные республики формировались по этническому признаку. Но в период существования Советского Союза основным государственным языком, как я упоминал выше, являлся русский, и делопроизводство во всех государственных и научных учреждениях; министерствах и ведомствах велось на русском языке, и это в значительной мере сглаживало межнациональные взаимоотношения в республиках. Независимость же новых государств предусматривала наличие одного государственного языка. Так в Грузии государственным языком был объявлен грузинский. И в кратчайшие сроки новоявленные политики и чиновники стали переводить все на грузинский язык.

Этот процесс имел массу негативных сторон. Оказалось, что в казенном, юридическом и научном обиходе русский язык имел большое количество слов и понятий, которые в грузинском просто отсутствовали. Кроме того, практически вся научно-техническая документация велась на русском языке, и перевести всю эту громаду в одночасье на грузинский язык было невозможно. Но наибольшие проблемы возникли именно в автономных формированиях, и применительно к Грузии особенно остро это проявилось в Абхазии и Южной Осетии. Абхазия – это, прежде всего, великолепные черноморские курорты, которые за годы советской власти были облюбованы большими и маленькими российскими начальниками, а также союзными чиновниками всех мастей. Естественно, в этих условиях грузинский язык там практически не был востребован. В какой-то степени это относится и к Южной Осетии. Здесь я возьму на себя смелость утверждать, что именно этим обстоятельством и воспользовались вышеупомянутые силовики: армейские деятели и спецслужбы, резко терявшие свои позиции. При их непосредственном участии, умело используя различные народно-патриотические движения, организовывались всевозможные провокации, которые в дальнейшем перерастали в кровопролития с массой жертв, и конца им не видно по сегодняшний день.

Расскажу об одном эпизоде, очевидцем и участником которого я оказался. Так, в Южной Осетии было создано народно-патриотическое движение Адамо-Мыхас (не вполне уверен в правильности его звучания). Это движение преследовало исключительно мирные цели. Поднятие культурного и образовательного уровня среди осетинского населения, возрождение и поддержание традиций и т.д. И вот, в один из выходных дней, в столице Южной Осетии городе Цхинвали был назначен митинг в поддержку этого движения. Так как этнические осетины проживали и в других районах Грузии, то была организована их доставка на автобусах в город Цхинвали. Для обеспечения безопасности дорожного движения и беспрепятственного проезда колонн автобусов были усилены подразделения и посты Госавтоинспекции. Я как старший офицер Управления ГАИ Грузии был командирован в Горийский район обеспечивать выполнение этих мероприятий на посту ГАИ “Игоэти” по дороге, ведущей в Южную Осетию. Вначале все шло спокойно. Колонны автобусов беспрепятственно проследовали в направлении Цхинвали. Но вот где-то к полудню со стороны Осетии проехала автомашина «Нива», в которой находились несколько мужчин. По их словам, произошло нападение осетин на приграничное грузинское село. Имеются пострадавшие. Грузинские сельчане, как могут, обороняются. Оказалось, что у одного из сотрудников местного ГАИ в этом селе проживает отец. Было принято решение немедленно послать его в это село для выяснения обстановки. Информация о возможном нападении на грузинское село была также доложена оперативному дежурному МВД. Одновременно я попросил дежурного установить по номеру принадлежность «Нивы». Все находившиеся на посту ГАИ сотрудники, в количестве примерно 10 человек, были проинструктированы о необходимости быть готовыми к любому развитию событий, вплоть до участия в вооруженном конфликте. Где-то через полчаса со стороны приграничных с Осетией грузинских сел стали появляться машины, а в них встревоженные женщины с детьми и собранными впопыхах пожитками, которые направлялись в соседний Карельский район к родственникам. По их словам, в селе появилась машина «Нива», и находившееся в ней люди сообщили о нападении осетин на грузинские села, чтобы они немедленно спасались. Примерно через сорок минут по рации поступило сообщение от сотрудника, отправленного в грузинское село: ни в этом, ни в других вблизи расположенных селах ничего не происходит, и все спокойно. Нет даже намека на какой-либо конфликт. Ему было приказано оставаться там и периодически докладывать обстановку.

Прошло еще около часа, и со стороны Карельского района появилась колонна автобусов. В автобусах находились взволнованные мужчины, вооруженные кто чем мог: охотничьими ружьями, винтовками, обрезами, кинжалами и т.д. Дорога была перекрыта, и всем, находившимся в автобусах, предложено успокоиться и выйти из автобусов. Однако возбужденные люди отказывались выполнить это требование и обрушились на нас с обвинениями, что их родственники, прибывшие из приграничных сел, утверждают, что якобы там осетины убивают грузин, а мы грузины, сотрудники милиции не хотим оказать помощь бедным сельчанам. Никакие наши доводы и уговоры на них не действовали. Обстановка становилась критической.

Как показывает жизнь, в любой, даже стихийно возникшей группе людей, всегда есть лидеры. Двое таких лидеров, как мне показалось, были и среди них. Я обратился именно к ним, и в присутствии других предложил следующее: мы предоставляем им нашу оперативную автомашину «Волгу», оборудованную рацией, и двух сотрудников милиции. Они направляются в приграничные села, если они подтвердят наличие конфликта, мы все присутствующие сотрудники милиции вместе с ними перемещаемся в зону конфликта и вызываем подкрепление. Они согласились и уехали. Около полутора часов мы продолжали сдерживать возбужденную вооруженную толпу. Наконец посланцы вернулись. Как и следовало ожидать, везде все было спокойно. Автобусы с вооруженными людьми были развернуты и вернулись в Карельский район. Провокация нейтрализована. На сей раз кровопролития удалось избежать. Но представьте себе, что вооруженной толпе удалось бы прорваться к осетинским селам. И тогда установить, кто первый произвел выстрел, было бы невозможно. На сей раз провокация не сработала. Кстати, установить принадлежность пресловутой «Нивы» так и не удалось. Ни по каким картотекам этот номер не проходил. Вывод напрашивается сам собой….

Я больше чем уверен, что таких провокаций было много. И в конце концов, удалось разжечь межнациональный конфликт. Грузины и осетины, которые еще вчера были друзьями, добрыми соседями, родственниками – превратились в кровных врагов. Принцип: «Разделяй и властвуй» сработал, и на теле Грузии появилась первая кровоточащая рана. Безусловно, в этом повинны и безмозглые, националистически настроенные политиканы, которых тоже очень умело использовали все те же силы.

Далее началась локальная грузино-осетинская война. На территории Южной Осетии появились незаконные вооруженные формирования, которые обстреливали и атаковали приграничные грузинские села. Соответственно, и вооруженные грузины поступали подобным же образом. Конфликт разгорался все больше и больше. И на территорию Южной Осетии по обоюдной договоренности были введены российские воинские подразделения – миротворцы. На въезде в город Цхинвали оставался пост ГАИ, последний оплот грузинской территории. Этот пост ГАИ потерял свое функциональное назначение и превратился в высотку, удерживаемую сотрудниками ГАИ Грузии. Мы, старшие офицеры, возглавляя группы из рядового и сержантского состава работников ГАИ, периодически направлялись на этот пост. Основная задача была там удержаться, тем самым подтверждая, что эта территория принадлежит Грузии. Пост постоянно обстреливался из всех видов оружия со стороны Осетии и города Цхинвали. В течение дня стрельба велась спонтанно. Но где-то часов в пять-шесть над городом Цхинвали появлялись зеленые сигнальные ракеты. Мы уже знали, что это сигнал к началу обстрела. Через минут пять появлялись красные ракеты, и начинался интенсивный обстрел из десятков огневых точек, в основном расположенных на крышах и верхних этажах многоэтажных домов города Цхинвали.

Существовала договоренность с руководством миротворческих сил о недопущении открытых военных столкновений. Однако никакие договоренности не работали. Южная Осетия – относительно бедная область, где, образно говоря, на два села имелось одно охотничье ружье, вдруг оказалась начинена огромным количеством оружия. Нас обстреливали даже противотанковыми управляемыми снарядами. Генералы были довольны. Один из них, бывший заместитель министра обороны, генерал Варенников на совещании в городе Орджоникидзе откровенно высказался: «А этим грузинам мы покажем». Именно после этого высказывания я и группа сотрудников ГАИ, оказавшиеся в это время на посту ГАИ, были предупреждены об активизации обстрелов и даже о возможном прорыве вооруженных осетинских формирований на нашу территорию. Нам ставилась задача удержаться. И, действительно, к полуночи интенсивность обстрела достигла такой силы, что мы буквально были прижаты к земле, укрывшись за мешками с песком и обломками грузовиков. Спасало то, что к этому посту со стороны Цхинвали вела только одна двухполосная дорога, и не было других каких-либо подъездных путей. Позади горы, впереди обрыв. Мы постоянно пытались связаться с миротворцами. У нас были их позывные. И вот, наконец, нам это удалось. Мы им сообщили, что если обстрел не прекратится, через несколько часов от нас ничего не останется. Нам ответили, что будут приняты меры. Прошло около тридцати минут и на дороге со стороны Цхинвали появились огни автомобильных фар. Это могло быть все что угодно, в том числе и прорыв боевиков. Однако это оказались бронетранспортеры миротворцев. Одновременно обстрел практически прекратился. Два бронетранспортера въехали на территорию поста и из них вылезли двухметрового роста миротворцы в маскировочных масках, до зубов вооруженные и обвешанные гранатами. Когда я обратился к одному из них и спросил, что же это происходит, ребята, то взгляд, обращенный на меня, был полон смертельного холода, а из под маски прозвучало: “Пошел на х…..”. И мне сразу стало ясно, что это те самые ребята, которые недавно сами нас обстреливали, но в силу каких-то не понятных мне механизмов, получили приказ прибыть на нашу территорию.

Прошло уже почти двадцать лет, а воз, как говорится, и ныне там.

Об Абхазии

В последние годы ее часто называют непризнанной республикой, якобы притесняемой Грузией и потому пытающейся войти в состав России. Сразу же хочу оговориться, что этим попыткам уже более тридцати лет. Все началось в начале семидесятых годов. И пусть никто не заблуждается, никакой политики тогда не было. Всему причиной являлись деньги. Да, деньги, и очень большие. Всем известно, что Абхазия – этo великолепные курорты черноморского побережья Кавказа, уникальная природа, мягкий климат. Здесь находилось огромное количество всевозможных здравниц, санаториев, домов отдыха. В Абхазии была хорошо развита сопутствующая курортам инфраструктура, т.е. рестораны, бары, кафе, торговые точки, различные развлекательные учреждения и т.д. В условиях «развитого социализма» все эти заведения носили, если можно так выразиться, получастный характер и имели вполне реальных хозяев. Безусловно, у этих хозяев были очень хорошие доходы, и в условиях тотальной коррупции, они, соответственно, платили кому надо и сколько надо. В общем, все жили очень даже неплохо. Но основной статьей доходов были все-таки не оздоровительно-развлекательные организации, а ЦИТРУСОВЫЕ: мандарины, апельсины и т.д – поистине абхазское золото. Каждый более или менее обеспеченный житель Абхазии, независимо от его национальной принадлежности, владел собственным цитрусовым садом (минимум 20 мандариновых и других цитрусовых деревьев). При хорошем уходе каждое дерево в сезон приносило до тонны плодов. Цитрусовые вывозились, в основном, в Россию либо самими хозяевами, либо перекупщиками. Достаточно простой арифметики, чтобы подсчитать средний доход от среднего участка. Двадцать тонн мандарин, а в сезон стоимость одного килограмма в России составляла от восьми до двенадцати рублей, приносили около двухсот тысяч рублей. Даже с учетом всех издержек, пусть даже половины этой суммы, владелец участка мог заработать до ста тысяч рублей в год. Это тогда, когда средняя зарплата советского инженера была сто двадцать рублей в месяц. Т.е. для того чтобы заработать такие деньги, советскому инженеру надо было бы проработать около ста лет.

Соответственно, часть этих денег уходила на взятки всевозможным чиновникам снизу до самого верха. Теневой оборот денег достигал фантастических размеров. Попасть работать рядовым инспектором на приграничный с Россией пост ГАИ в поселке Леселидзе было, наверно, трудней, чем в ЦК КПСС. Каждая, выезжавшая из Абхазии грузовая автомашина, груженная в среднем 10 тоннами мандарин, оставляла на этом посту по одному рублю за килограмм, т.е до десяти тысяч рублей. Вывозили цитрусовые и на легковых автомашинах. В сезон же через этот пост ГАИ в сутки проезжали сотни грузовых и легковых автомашин. Как видите, доходы сумасшедшие. Все, безусловно, делилось, и, как поется в песне Владимира Высоцкого: «И текли куда надо каналы, а затем куда надо впадали».

В начале семидесятых годов первым секретарем ЦК КП Грузии становится Эдуард Шеварднадзе. Понимая, каких колоссальных доходов лишается республиканская казна, он одним из первых своих постановлений запрещает вывоз сельскохозяйственных продуктов за пределы республики. Все сельхозпродукты должны сдаваться на заготовительные пункты по государственной цене. За один килограмм мандарин государство платило «aж целых» девяносто копеек. Недовольны этим постановлением были и другие регионы республики. Но их денежный оборот был просто мизерным по сравнению с Абхазией. Назвать недовольством то, как на это отреагировала Абхазия, это все равно, что ничего не сказать. Там начались массовые волнения. Понятно, что своих доходов лишались не только рядовые граждане, но и высокопоставленные чиновники.

К концу 1973 и началу 1974 года по всей территории Абхазии прокатилась целая волна всевозможных митингов и массовых акций неповиновения. Причем все они были тщательно спланированы и организованы. По определенному сигналу в разных местах республики появлялись многотысячные толпы людей. Основным их требованием был выход из состава Грузии и ПРИСОЕДИНЕНИЕ АБХАЗИИ К РОССИИ. Повторюсь, что в этом были заинтересованы все, вплоть до самых больших партийных и других функционеров. В едином строю оказались все, невзирая на национальную и партийную принадлежность. Понимая всю серьезность создавшегося положения, Шеварднадзе сам выезжал в Абхазию и выступал на митингах на стадионах. Все силовые структуры были максимально мобилизованы. Будучи молодым сотрудником в центральном аппарате МВД Грузии, я был командирован в Абхазию. Там проводились оперативно-профилактические мероприятия под кодовым названием Рица-1 и Рица-2. Основной задачей ставилось недопущение массовых сборищ, проверка документов, изъятие огнестрельного и холодного оружия. Безусловно, в это время резко ухудшилась и криминогенная обстановка.

Следует отметить, что на тот момент советская власть была еще достаточно сильна, ну и КГБ, конечно, как следует поработал. Шеварднадзе тоже пошел на серьезные послабления в реализации своего постановления, и напряжение постепенно начало спадать. Нельзя не учитывать и тот фактор, что как всегда в Союзе, люди начали находить всевозможные лазейки, чиновники повысили ставки взяток, и проблема вроде бы сошла на нет. Однако на самом деле идея присоединения Абхазии к России никогда не покидала этот регион.

И вот наступает перестройка.

Продолжение следует

3 комментария

  1. Очень интересно, увидеть как бы взгляд изнутри – хорошая статья. Никогда бы не подумала, что проблема с Абхазией так сильно завязана на апельсинах-мандаринах. Как всегда, любой конфикт – это чьи-то денежные интересы, которые прикрываются всякими красивыми фразами. Людей только очень жаль, чьими судьбами так запросто манипулируют политики.

  2. Не могу читать, сердце разрывается, сколько горя… Когда же человечество поумнеет и подобреет!

Комментарии закрыты.