ИРАН: ЦИФРОВАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

Хаим Грець

iДемонстрации и протесты в Иране не прекращаются с 12 июня, когда власти страны опубликовали явно и не слишком умело сфальсифицированные результаты президентских выборов. В стране, где, по словам Махмуда Ахмадинеджада, «царит гармония», сотни тысяч манифестантов вышли на улицы, требуя проведения повторного, честного голосования. Естественно, что первым шагом правительства, направленным на подавление информационного потока из Ирана, стал запрет для иностранных журналистов снимать на видео и фотографировать демонстрации. Однако этот запрет провалился: пожалуй, впервые Интернет проявил себя, как мощное «оружие пролетариата». Тысячи снимков и видеозаписей, снятых простыми мобильниками, оказались размещены на различных порталах и сайтах, а правительство США даже обратилось к руководству знаменитого инфопортала Twitter с просьбой перенести регулярные ремонтные работы на ближневосточных серверах на более поздний срок, чтобы не прерывать поток информации, поступающей из Ирана.

U-Tube – «оружие пролетариата»?

Главное оружие иранских демонстрантов на сегодняшний день – не лозунги, не камни и даже не имя Аллаха. Их основная ударная сила носит различные названия: YouTube, Twitter, Facebook… Интернет помогает им в организации и доносит запрещенные властью изображения до всего мира. Однако, может ли Интернет в самом деле свергнуть эту власть? О подобной возможности, на самом деле, говорили уже давно. Специалисты компании Siemens, к примеру, предупреждали руководство этого мюнхенского концерна о возможности «выхода Интернета из-под контроля» еще задолго до того, как первое сообщение о фальсификации результатов иранских выборов появилось на портале Twitter и, тысячекратно размноженное, заставило выйти на улицы первых студентов в Тегеране. Фирма Nokia Siemens Networks еще весной прошлого года продала Ирану охранную систему, специализированную для поиска любых следов, оставленных любым человеком в компьютерной системе. По сути, западная компания предоставила режиму средство отслеживать инакомыслящих – но кого это, в конце концов, волнует? Business as usual. Когда речь идет о миллионах – бизнесмены не знают добра и зла. Программный пакет носит нейтральное название Intelligence Platform и на данный момент его приобрели уже 60 стран мира – как демократических, так и диктаторских. Кто-то защищается таким образом от террористов: они не должны использовать Интернет, для того чтобы договариваться между собой о своих нехороших террористических делишках. Кто-то старается перехватить революционеров: им не следует позволять распространять через Интернет свои прекрасные революционные порывы. Именно в последнем и заинтересованы иранские муллы: в защите от собственного народа. Потому что его, народ, не так уж легко контролировать, если он вдруг научился пользоваться Всемирной сетью и всякими-разными Твиттерами и Фейсбуками. Муллам страшно. Причем неспроста.

Вот уже более двух недель весь мир наблюдает за тем, как иранский режим теряет власть сначала над народом, а затем – над информационным потоком. Мир смотрит на события в Иране глазами тысяч фото- и видеокамер, вделанных в мобильные телефоны. Снятые таким образом фотографии и сюжеты добираются до эфиров крупнейших мировых телеканалов. Интернет служит иранским демонстрантам разными способами. Он позволяет просачиваться информации наружу, несмотря на попытки властей установить информационную блокаду. Он дает возможность организовать и координировать действия. Он предоставляет каждому «народному репортеру» возможность укрыться в своих дебрях от слишком уж пристального взгляда правительства. «Наконец-то медийная сила Интернета проявляет себя» – считает теоретик масс-медиа, доктор Норберт Больц, – «то, о чем до сих пор лишь говорили, становится реальностью».

Битва за умы

В какой-то мере Интернет даже защищает иранских демонстрантов. К примеру, оказался бы возможным расстрел студентов в Пекине, на площади Тяньаньмэнь, если бы уже в 1989 году существовал современный хайтек? Не поступил бы режим совершенно иначе – из страха перед разоблачением? «Интернет не подвластен диктаторам, и это проявило себя в полную силу», – восторгается гамбургский политолог Клаус Лежжеви. Словно из воздуха возникают спонтанно собирающиеся группы протестующих, которые договорились о встрече виртуально – неподконтрольные ни тайной полиции, ни цензуре. Новое поколение революционеров обладает такой свободой действий, о которой не могли мечтать их предшественники – от Спартака до Че Гевары, от российских народовольцев до мексиканских сапатистов (впрочем, последние, как дожившие до наших дней, также спешно учатся пользоваться Интернетом). Каждый становится «сам себе вождем» и одновременно – чьим-нибудь приверженцем. И когда протест достигает критического уровня – он выплескивается на улицы, как это произошло теперь в Иране. Одновременно возрастает давление на режим снаружи – потому что весь мир «в режиме реального времени» сопереживает революционерам и видит своими глазами перипетии их борьбы. Но может ли Интернет сам по себе свергнуть диктатуру? Можно ли расценивать Всемирную Сеть в качестве демократической и демократизирующей структуры, подталкивающей к коренным переменам в отдельно взятом государстве? Золотое правило революционера гласит: кто желает устроить переворот – должен в первую очередь позаботиться об источниках информации. В 1917 году это были пресловутые «почта, телефон и телеграф», еще вчера это были газеты, радио, телевидение, а что следует захватывать сегодня? Печатный станок Иоганна Гуттенберга позволил реформатору Мартину Лютеру достичь умов тысяч людей и впервые в истории отхватить солидный кусок у всесильной до тех пор Католической церкви. Нацистский режим в Германии, совершив свой дворцовый переворот, первым делом позаботился об установлении тотального контроля над СМИ – без этого он вряд ли бы достиг того размаха, которым отличался в 30-е годы. В коммунистической Польше матричные копировальные аппараты, купленные в США и контрабандой доставленные Ватиканом, дали возможность «Солидарности» распространять свои листовки. В 1986 году документальный фильм о событиях в Чернобыле, тайно смонтированный съемочной группой, посланной с заданием снять фильм о том, что «в Припяти все в порядке», был переправлен на Запад и послужил предупредительным сигналом для всей Европы, а в 1989 году тайно снятые кадры рабочих протестов в Лейпциге репортер «Шпигеля» переправил в ФРГ – и лишь от западного телевидения граждане ГДР узнали о реальном размахе протестов у себя в стране. Миллионы граждан СССР сутками «зависали» у телевизоров, просматривая кадры CNN о путчистах из ГКЧП и танках на московских улицах. Информация для подобных катаклизмов – это альфа и омега успеха.

Обоюдоострый Интернет

О значении СМИ, естественно, давно уже догадались и иранские муллы: аятолла Рухолла Хомейни приказал когда-то размножать и раздавать в мечетях аудиокассеты со своими проповедями. Результатом стало свержение шаха в 1979 году. Конечно, нельзя утверждать, что подобный переворот произойдет исключительно от наличия «протестной» информации. Но Интернет делает в Иране то дело, которое у него лучше всего получается: обеспечивает прозрачность любых действий – как противников режима, так и его сторонников. Каждый человек, как иранец, так и иностранец, может видеть, насколько велик размах этого протеста. Размеры демонстраций, накал борьбы становится невозможно замолчать. Да и сам этот протест зародился именно в Сети, прежде чем выплеснуться на улицы. Население Ирана очень молодо: более 60% его составляют люди младше 30 лет. В их жизни Интернет – попросту вездесущ. Естественно, для того, чтобы воспользоваться им в политических целях, нужно быть заранее политизированными – но об этом позаботился сам режим, неустанно прививая всем и каждому интерес к политике. Конечно, расчет был на то, что иранцы ограничат этот интерес официальными лозунгами, но эта надежда не оправдалась: раз заинтересовавшись политикой, жители страны автоматически распространили свой интерес за рамки, предписанные правительством. Это сделало режим уязвимым – и теперь Интернет очень четко показывает эту уязвимость.

С тех самых пор как Всемирная Сеть приобрела свои нынешние очертания, ее сторонники не устают подчеркивать ее демократизирующее влияние. Интернет лишает власти элиты и помогает массам в их справедливой борьбе с диктаторами. До сих пор эти разговоры, однако, носили чисто теоретический характер, никоим образом не проявляясь в реальности. До 12 июня 2009 года. До протестов в Иране. Целый ряд американских журналистов задался сегодня вопросом: не является ли Интернет для нынешней иранской «бархатной революции» тем же, чем были для исламской революции в этой стране в 1979 году мечети? Ответ на это дал иранский же «бунтующий аятолла», 86-летний Али Монтасери из города Гхом. Он назвал Интернет «мега-мечетью» и призвал своих сторонников собираться на просторах Всемирной Сети, чтобы открыто и свободно говорить об обмане избирателей и обо всех преступлениях режима. Ирония заключается в том, что нынешние консервативные власть имущие Ирана в свое время точно так же восхищались возможностями Интернета. После ирано-иракской войны развитие Интернета в стране всячески поощрялось – чтобы подстегнуть научный и экономический прогресс. Религиозные вожди долгое время видели в Интернете способ обращения неверных: уже в 1997 году истово верующие веб-дизайнеры в массовом порядке выпускали в каждом городе, в каждой деревне религиозные веб-сайты. Похоже, в те времена муллам и в страшном сне не могло присниться, какое опасное оружие они взяли в руки. Руководство «Стражей исламской революции» видело в Интернете своего рода безобидную игровую площадку, где без вреда для режима выпускают пар все недовольные. Весьма серьезная ошибка. Вслед за сугубо религиозными веб-сайтами появились светские, вслед за светскими – критические, а там дело дошло и до откровенно эпатажных публикаций, вроде известных признаний некоей тегеранской проститутки, рассказывающей о своих весьма высокопоставленных и высокоморальных клиентах-муллах.

Виртуальную реальность – в жизнь!

Режиму пришлось срочно принимать ответные меры. Все чаще закрывались Интернет-кафе, все больше становилось программ-цензоров, реагирующих на определенные ключевые слова. Блокировались не только иностранные веб-сайты, но даже страницы попавших вдруг в немилость фирм, вроде британской Virgin Atlantic. Иранский режим пробудился от спячки и пошел по стопам непревзойденного до сих пор мастера цензуры – Китая. Весьма своеобразный, следует признать, союз: истово верующие исламисты и не менее истово неверующие коммунисты. The Great Firewall of China стала примером для иранской власти – впрочем, воздвигнуть ее в Иране попросту не успели. В данный момент «протестные» программисты и веб-дизайнеры в Иране явно сильнее «государственных» – и результатом этого перевеса стали многомиллионные демонстрации, полное поражение Ахмадинеджада на информационном поле и тысячи снимков, просочившихся сквозь цензуру. Цифровая революция в Иране продолжается – и виртуальное пространство впервые в истории прорвалось «в реал».

7 комментариев

  1. Иранский режим пробудился от спячки и пошел по стопам непревзойденного до сих пор мастера цензуры – Китая. Весьма своеобразный, следует признать, союз: истово верующие исламисты и не менее истово неверующие коммунисты. —
    ————————————————————
    союз самый что ни наесть естественный, и те и другие понимают и предпочитают силовые методы общения, ещё комуняки союза поддержали исламскую революцию, всё доступно и понятно- заложники, кровь, насилие , это вам не тибетские буддисты, с кармой и буддой, .. не понятный для разумения элемент..
    а вот мусульмане уйгуры, которых в китае где-то восемь миллионов, эти реально могут наступить на лапу китайским марксистам.. , как ахмединиджаду его собратья, это для нас они на одно лицо.. а друг для друга- они очень даже разные..

  2. и так хиллари клинтон в ультимативном порядке
    потребовала от ирана ну на конец вступить в диалог или вступить на дальнейший путь изоляции..
    и конечно атлетично сложенный лидер мусульманской республики иран, все бросит и пойдет на диалог..
    потому, что наверное испугался бывшей первой леди,
    ещё больше чем первого афроамерикен президента
    барака хусейна обамы..
    ахмединеджад наверняка так же интересуется мнением моники ливински по этому поводу, но хиллари нагнала на него страху.. теперь могучий
    ахмединидджад знает, если он не пойдет поговорить
    с грозной теткой, все североамериканские соединенные штаты во главе с первым афроамерикен
    президентом бараком хусеном обама и грозной тёткой
    хиллари его просто порвут.. вот только история она как бы говорит об обратном, ещё в бытность такого
    терминатора как джими картер североамериканские соединенные штаты сильно обделались при освобождении заложников, а похожий на микки мауса
    ахмединиджад как раз участвовал в захвате американских граждан..
    у меня есть возможность иногда обсуждать с арабами
    за чашкой кофе вопросы международной политики..
    так вот по мнению моих собеседников иранский микки маус обязательно стукнет ядерным кулаком по изралю при первой возможности(увы..) но вторые на очереди, в чем мои арабские собеседники не сомневались, это североамериканские соединенные штаты..
    – а как же арабы которые здесь живут? ведь они тоже погибнут—
    – главное стереть сионистскую заразу и всё что с этим связанно.. получил я вот такой ответ, ну что ж где израиль и где америка.. и то, верно, поэтому наши корабли прошли суэцкий канал к берегам ирана..
    главное что бы первый афроамерикен президент барак хусейн обама вместе с грозной тёткой хиллари
    не вязали нас за руки и дали жить спокойно..
    у кого то своя свадьба ближневосточная, а у кого то
    своя афроамерикаская..

  3. первый афроамерикен президент барак хусейн обама
    ___________________________

    Вы свой point сделали. Пора сменить пластинку. Если Вы считаете, что придумали очень остроумный оборот и, вставляя его после каждого второго слова, усиливаете его мнимую саркастичность, то Вы ошибаетесь. Даже уже неловко за Вас делается. Как будто плохого клоуна наблюдаешь, который из кожи вон лезет, чтобы казаться смешным, но добивается обратного результата: Чем больше он старается, тем менее смешным он кажется.

  4. простите, не совсем понял в чем вы увидели клоунаду, или злую иронию..мистер барак хусейн обама- он разве не обама, не хусейн или не барак..
    разве он не афроамерикен, или государственный пост
    который он занимает не называется- президент североамериканских соединённых штатов..
    не пойму что вас так возбудило, а если кто то говорит принц чарльз- принцем чарльзом или королеву елизавету- королевой елизаветой это по вашему тоже злая ирония и клоунада..
    если к государственному чиновнику обращаются по имени отчеству и должности вы что считаете это клоунадой.. тогда зачем есть имена и должности за которые люди так борются..ещё раз извините, но вашу критику мне сложно назвать коструктивной..

  5. Израильский носатый-пучеглазый еврей президент. Нормально так?

  6. Наезд на нашего израильского друга Баранова по поводу того, как он называет Обаму – эмоциональный и глупый.

    Обама – он же Барак (или как его произносят Буарак, а может Буряк…) – он же Хусейн – может есть еще исламские имена, но это неважно – что тут неправильно сказано?

    К тому же обладатель такой блестящей какафонии звуков еще и Президент пока еще Североамериканских штатов…. Тоже не противоречит фактам.

    Если кому-то режет дворянское ухо упоминание в имени Обамы этого маминого каприза – Хусейн – то все вопросы к Обаме.

    Я не уверен. что у него вообще есть документы, какими на самом деле именами его мама нарекла. Он у нас вообще непонятного роду-племени. Документов о рождении нет, национальность – “жертва дружбы народов”, вероисповедование – молиться кому попало, лишь бы с выгодой…

    Поэтому, друзья мои, Барак – он как был Хусейном, так Обамой и останется.

    И Баранов тут ни при чем.

    Константин.

Комментарии закрыты.