ОНИ ПРОСТО ХОТЕЛИ ЖИТЬ

Игорь Грин

Игорь Грин приехал в 1991 г. в Израиль из Молдавии. В СССР получил диплом театрального режиссера, но почти не работал. Ему 35. В Израиле стал писать. Публикуется в израильских газетах и на нескольких сайтах. Пишет для Лондона и Москвы. Сделал несколько репортажей из палестинской автономии для CNN. Автор нескольких поэтических сборников. Игорь – участник операций ЦАХАЛа на палестинских территориях.

Эта статья написана 1.08.02, через день после взрыва в иерусалимском университете, но, к сожалению, не теряет своей актуальности. Автор предоставил её для публикации в нашей газете.

Скамейка была абсолютно обычной. Но двое, что сидели на ней, выбивались из общей картины набережной. Несколько секунд я не мог понять, что именно смущает меня в этой паре молодых людей. Два парня, не старше двадцати. Явно собиравшиеся присоединиться к пятничной сутолоке баров и дискотек. Да и одеты были соответственно. Модные нынче майки в сеточку и вечные джинсы, правда, не понятно какого цвета. Я даже подозреваю, что природа такого цвета не создавала. Но две детали никак не вязались с образом веселящейся вокруг молодежи. Карабины, висящие за спинами парней, и взгляды, ощупывающие прохожих до озноба между лопатками. Неподалеку от них поправляла ремень карабина девушка. Она была прелесть как хороша в коротенькой, цветастой рубашечке, завязанной узлом чуть повыше пупка. Вот только поверх этого великолепия была надета странная для ее возраста деталь костюма, надо сказать, вовсе не придающая ей шарма. Это был жилет с короткой, но отбивающей игривый лад надписью -”POLICE”. Сегодня в Израиле, гораздо чаще, чем раньше, можно встретить этих молодых ребят, которые вместо приличествующих их возрасту дискотек патрулируют городские улицы. Это добровольцы организации “Мишмар Эзрахи”, по структуре немного напоминающей комсомольские отряды содействия милиции. Вот только вместо повязок на рукавах – бронежилет и карабин за спиной.

Есть в Тель-Авиве знаменитая, богемная улица Шенкин. Знаменита она своей творческой молодежью, нестандартными взглядами на плотскую любовь и слывет самой “левой” улицей страны. Там до хрипоты спорят о путях помощи страдающим палестинцам. Костерят политиков за неумение жить в мире с соседями, которых, как и родителей, не выбирают. Постояльцы улицы Шенкин пестры, как и их одежда. Тут можно встретить “золотую” молодежь из богатых районов и ребят из вовсе бедных семей. Но законы демократии и “цветочные” правила хиппи соблюдаются свято. Им нечего делить, кроме места в очереди у престижного бара. Ребятам с набережной тоже нечего делить. Патроны поделены еще в участке перед выходом на дежурство. Но переживания у них несколько иные. Уж очень им хочется сохранить этот еженедельный праздник жизни. И чтоб остался праздником. И чтоб жизни.

Я очень хорошо представляю себе ощущения охранника, проверяющего сумки на входе в кинотеатр или дискотеку. С сумками в основном девушки, а в них все, что может пригодиться в этот зовущий огнями вечер. И этот милый румянец на смуглых щеках, когда в ее сумочку заглядывает симпатяга парень. Но не дожидаясь просьбы, автоматическим движением, сама раскрывает это миниатюрное чудо галантереи. И знаете, что страшно? Что делает она все это привычным(!), заученным движением. Вот оно – самое страшное. Привычка. Привычка ежеминутного ожидания взрыва. Привычка ежедневных сводок о жертвах. Привычка отвечать на мамин контрольный звонок: “Я в порядке. В этом кафе есть охрана”. Привычка родителей провожать детей в пятницу вечером наставлениями, словно перед рейдом в тыл противника. Привычка.

А какая замечательная привычка – давать детям хорошее образование. И как замечательно, что дети его хотят получить. Они просто хотели учиться! Они, черт побери, просто хотели учиться! Они молились вовсе не за упокой, но просили удачной сдачи экзаменов. И учились вовсе не в лагерях по подготовке убийц. И кофе пили, не прикрываясь придорожными кустами, но в веселом кафе. Которое носило имя не боевика, а музыканта Фрэнка Синатры. Узкоглазые, чернявые, русые. Как здорово им было встретиться. Какой насыщенной обещала быть жизнь. И как же она, эта самая жизнь, их обманула. Да и не она вовсе. А те, кто считают себя вправе ею распоряжаться. Жизнью. Смертью. И станут хранить родители вместо дипломов другие бумажки. Те, которыми не хвастаются перед соседями, – свидетельства о смерти.

Не надо размышлять о перспективах дальнейшего развития событий на Ближнем Востоке. Не надо проклинать убийц. Просто возьмите камешек и положите его на ступеньку перед студенческим кафе. Просто вырежьте из газет снимки этих мальчиков и девочек, да повесьте в спальне. Хотя бы на неделю. Чтобы, просыпаясь, видеть их глаза. Чтобы, просыпаясь, УВИДЕТЬ их глаза.