РУДОЛЬФ БИНДИНГ: МОСКВА ВЫСТУПАЕТ ПРОТИВ

Дмитрий Суслов

Открывшаяся в Страсбурге весенняя сессия Парламентской ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ) должна решить вопрос, будет ли учрежден международный трибунал по Чечне. Подготовленный в начале марта немецким депутатом от СДПГ Рудольфом Биндигом доклад о состоянии прав человека в Чечне и принятый на основе его юридической комиссией ПАСЕ проект резолюции Ассамблеи может стать основой такого решения, если, конечно, у европейских политиков хватит мужества. Ситуацию комментирует сам автор доклада Рудольф Биндиг.

– В представленной вами резолюции по положению в Чеченской Республике высказывается возможность создания международного трибунала по преступлениям в Чечне, если ситуация в этой республике не изменится. По каким конкретным критериям вы будете судить о целесообразности создания трибунала?

– Моей задачей было подготовить доклад по соблюдению прав человека в Чечне. Следуя этой задаче, я задокументировал всю доступную информацию о нарушениях в этой республике прав человека. Наше требование состоит в том, чтобы предать виновных в нарушениях прав человека суду. И мы надеемся, что это сделают сами российские власти. Однако если они не пожелают или окажутся не способны предать виновных в нарушениях прав человека в Чечне суду, то в этом случае нам следует рассмотреть возможность, чтобы этими преступлениями занимался международный орган. Мы знаем, что российская прокуратура начала проводить несколько расследований. Однако прокуроры не довели до суда ни одно действительно тяжелое и, так сказать, трудное дело, связанное с жестокими преступлениями. Это касается больше всего массовых захоронений, исчезновения мирных жителей и так далее.

– Кто, по вашему мнению, должен принять решение об учреждении подобного органа?

– Во-первых, мы обсудим мой доклад и резолюцию на сессии ПАСЕ в Страсбурге. И я могу сказать: мы надеемся, что российские власти интенсифицируют свои действия по обеспечению правопорядка в Чечне и проведению настоящих расследований. То есть мы не зациклены на создании международного органа, не концентрируемся на этом вопросе, а надеемся, что российская судебная власть и правоохранительные органы начнут наконец делать то, что они должны делать.

– В проекте резолюции сказано, что международный трибунал по Чечне должен быть создан по образу и подобию Международного трибунала по бывшей Югославии, который, как мы знаем, был учрежден Советом безопасности ООН. Однако Россия как постоянный член СБ ООН может легко заблокировать подобную инициативу. Насколько, по-вашему, реально учреждение подобного трибунала?

– Это на самом деле проблема. Если российская сторона заблокирует эту инициативу, то мы сможем только повторить наше требование о том, что необходимо предать виновных правосудию. Возможно, я изменю мой текст в этом месте, где проводится сравнение с трибуналом по бывшей Югославии и буду избегать подобного сравнения. Наверное, следует говорить просто о международном органе. Однако опять-таки, если Россия пойдет по пути блокирования и отказа от сотрудничества, то я лишь смогу опять призвать ее ускорить настоящие расследования и предать виновных суду.

– Есть ли у вас представление о том, как этот орган должен функционировать? Какой статус будет у него? Кто должен назначать или выбирать судей, прокуроров, адвокатов? Каков будет порядок выдачи российских граждан, обвиняемых в нарушениях прав человека в Чечне?

– Я бы не хотел сейчас обсуждать детали и конкретные вопросы функционирования возможного международного суда. В первую очередь мы надеемся, что наши требования возымеют действие и повлияют на российские власти, на их желание изменить ситуацию в Чечне, немедленно остановить нарушения там прав человека и решить эту проблему в рамках национальной российской правовой системы.

– Как вы оцениваете состоявшийся в Чечне референдум по принятию конституции?

– На местах не было международных наблюдателей. На прошлой сессии ПАСЕ подготовила список условий проведения свободных и честных выборов. Это касается и референдума. Эти условия не были выполнены российской стороной. Так, неясно, сколько солдат участвовало в голосовании, а также какое количество беженцев из Чечни, которые сейчас находятся в Ингушетии или Грузии, имели право голосовать. Таким образом, окончательное мнение по референдуму мы сможем составить лишь после того, как получим ответы на все наши вопросы и в деталях выясним, каковы были конкретные условия проведения этого референдума.