ВСПОМИНАЯ ВЛАДИМИРА ВОЙНОВИЧА

Н.Т. Фото Ольги Вайнер

Умер гражданин, писатель, драматург, поэт Владимир Войнович. Его не стало в ночь на 28 июля, сердце не выдержало очередного приступа.

Жителям Хьюстона, а также специально приехавшим из других городов Техаса повезло послушать и пообщаться со знаменитым писателем в 2015 году на литературном вечере.

О Войновиче, о его гражданской позиции будут писать и говорить еще очень долго, как говорили всегда. «Приключения Чонкина» Войнович начал создавать во времена хрущевской оттепели. Тогдашние критики посчитали, что произведение это очерняет облик советского солдата, и оно подпольно кочевало из рук в руки самиздатом и печаталось в Европе — это ознаменовало конец Войновича как «советского писателя». За ним установил слежку КГБ, а к 1974 году он был исключен из Союза писателей СССР. Год спустя, по словам самого литератора, его, как несколько лет до этого Александра Солженицына, попытались отравить. «Большая угроза для жизни существовала, в процессе отравления мне сказали, что жизнь моя кончена, и когда я понял, что еще жив, осознал, что единственная моя защита — в гласности», — рассказывал Войнович в одном из интервью.

В этот же период начинается травля отца водородной бомбы и правозащитника Андрея Дмитриевича Сахарова. Войнович в январе 1980 года пишет в редакцию газеты «Известия»:

«Позвольте через вашу газету выразить мое глубокое отвращение ко всем учреждениям и трудовым коллективам, а также отдельным товарищам, включая передовиков производства, художников слова, мастеров сцены, героев социалистического труда, академиков, лауреатов и депутатов, которые уже приняли или еще примут участие в травле лучшего человека нашей страны — Андрея Дмитриевича Сахарова».

Участие в защите прав человека, а также публикация «Чонкина» за границей вызвали конфликт с властями страны. В июне 1981 года указом Президиума Верховного Совета СССР он был лишен советского гражданства и выслан из страны. До 1990 годах Войнович проживал в ФРГ и США, сотрудничал с радиостанцией «Свобода».

Вновь Владимир Войнович обратился к эпистолярному жанру, написав в июне 1981 года из Мюнхена самому Л.И.Брежневу, в котором уточнил, что фактически как был русским писателем и гражданином, так им и останется.

«Господин Брежнев,

Вы мою деятельность оценили незаслуженно высоко. Я не подрывал престиж советского государства. У советского государства благодаря усилиям его руководителей и Вашему личному вкладу никакого престижа нет. Поэтому по справедливости Вам следовало бы лишить гражданства себя самого.

Я Вашего указа не признаю и считаю его не более чем филькиной грамотой. Юридически он противозаконен, а фактически я как был русским писателем и гражданином, так им и останусь до самой смерти и даже после нее.

Будучи умеренным оптимистом, я не сомневаюсь, что в недолгом времени все Ваши указы, лишающие нашу бедную родину ее культурного достояния, будут отменены. Моего оптимизма, однако, недостаточно для веры в столь же скорую ликвидацию бумажного дефицита. И моим читателям придется сдавать в макулатуру по двадцать килограммов Ваших сочинений, чтобы получить талон на одну книгу о солдате Чонкине.

17 июля 1981 года. Мюнхен
Владимир Войнович»

В 1990-м Михаил Горбачев издал указ о возвращении советского гражданства с 23 фамилиями, среди которых (помимо Солженицына, Василия Аксенова и Мстислава Ростроповича) был упомянут Войнович. Писатель вернулся на родину и после распада Советского Союза предложил правительству России новый гимн, в котором емко и однозначно описал свое отношение к преемнику СССР.

«Распался навеки союз нерушимый,
Стоит на распутье великая Русь…
Но долго ли будет она неделимой
Я этого вам предсказать не берусь.
К свободному рынку от жизни хреновой,
Спустившись с вершин коммунизма, народ
Под флагом трехцветным с орлом двухголовым
И гимном советским шагает вразброд».

В припеве Войнович славил «отечество наше привольное» и «послушный российский народ, что постоянно меняет символику и не имеет важнее забот». Писатель, видевший и любовь, и ненависть Советов, живя в России не изменил своим принципам и открыто выступал против действий властей, которые считал несправедливыми. Войнович был против жесткой смены руководства телеканала НТВ в 2001 году, осуждал боевые действия в Чечне, критиковал судебный процесс над станцевавшими в церкви активистками Pussy Riot, требовал отпустить Надежду Савченко и считал «большой глупостью» присоединение Крыма к России. Отчасти поэтому реабилитированный писатель и в XXI веке фигурировал в заголовках прессы как «диссидент». Сам Войнович свои жизненные ориентиры формулировал очень просто: главное для него — не быть подлецом.

Открытое письмо Владимира Войновича президенту России В.Путину

«Господин Президент!

Если молодая украинская героиня Надежда Савченко умрет в российской тюрьме от голода, это, может быть, никак не оскорбит чувства вашего электората. Но вам следует подумать о том, какое впечатление это произведет на мировое общественное мнение. Вполне возможно и легко предсказуемо, что оно отреагирует на это даже острее, чем на присоединение Крыма и войну в Донбассе. Люди так устроены, что иногда смерть одного человека потрясает их больше, чем гибель сотен на поле боя. Отношение к вам за пределами нашей страны и сейчас незавидное, но после смерти Савченко вам лучше будет не появляться в столицах западных государств. Толпы людей будут встречать вас оскорбительными выкриками и швырянием в вас чем-нибудь дурно пахнущим. А имя Савченко станет нарицательным. О ней будут слагать легенды, писать книги, снимать фильмы и называть ее именем улицы и площади.

Пожалуйста, не позорьте лишний раз себя и Россию и не допустите гибели этой отважной женщины.

Судя по вздорности обвинений, которые ей предъявлены, она должна быть просто освобождена.

Владимир Войнович

Москва, 25.02.15»

Войнович остался честным перед своим читателем навсегда…

Прощание с Владимиром Николаевичем состоялось в Центральном Доме литераторов в понедельник, 30 июля, похоронили писателя на Троекуровском кладбище.

Все то, что было молодым,
Стареет. Может статься,
Умру почтенным и седым
И поглупевшим старцем.

Меня на кладбище снесут
И – все равно не слышу-
Немало слов произнесут,
И до небес превознесут,
И в классики запишут.

И назовут за томом том,
Что написал для вас я…
Что ж, слава – дым, но дело в том,
Что к нам она всегда потом…
Но почему всегда потом
И никогда авансом?

Когда умру я в нужный срок,
Жалеть меня не смейте.
Я, может, сделал все, что мог,
За много лет до смерти.

Но если завтра попаду
Под колесо машины,
А то и вовсе упаду
Без видимой причины,

То неужели в день такой
Не пожалеют люди,
Что ненаписанное мной
Написано не будет?

1957 Войнович

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*