АРАБСКИЙ БУНТ: УЧЕБНИК РЕВОЛЮЦИИ

Вальдемар Краус

mВ данный момент в целом ряде арабских стран сложилась уникальная ситуация, которая в состоянии послужить настоящим учебным пособием для любых будущих борцов с диктаторскими режимами в какой угодно стране. В Тунисе, где все начиналось, революция уже победила, в Египте она близка к победе, в Йемене – только начинается… Причины массовых восстаний, методы противодействия им, попытки исламистов подмять всех под себя, трудности, возникающие у революционеров-победителей – все это можно наблюдать сегодня, что называется, «в реальном времени».

Журналисты и комментаторы сбились с ног: ежечасно и ежеминутно из множества арабских стран на мировые хэдлайны выливаются потоки новостей. Корреспонденты не успевают снимать и отправлять в эфир свои репортажи – они устаревают подчас раньше, чем оказываются смонтированы. Аналитики в растерянности: как можно анализировать ситуацию, которая меняется с такой калейдоскопической скоростью? Скорости, с которой разворачиваются события на Аравийском полуострове и в Северной Африке, не ожидал никто. Тем не менее, возможность для некоего практического анализа ситуации все же имеется. Положение складывается поистине уникальное, словно на глазах у всего мира одновременно раскрываются страницы учебного пособия для начинающих революционеров. Чему же учат нас катящиеся по арабским странам одна за другой волны восстаний и массовых протестов?

Тунис. Здесь революция уже победила – быстро и, по большому счету, почти бескровно. Правящий режим диктатора Зина эль-Абидина бен Али слишком закоснел в своей уверенности, что ему абсолютно ничего не грозит, и попросту «прохлопал» начало серьезных неприятностей. Когда стало понятно, что земля горит под ногами, а протесты угнетенных – не просто очередная мелкая заварушка, было уже поздно. Именно поэтому многие члены пресловутой «семьи» – кланов президента и его супруги – даже не успели сбежать из страны. Взрыв произошел мгновенно, и теперь в Тунисе уже успело воцариться относительное спокойствие: избавившись от главного раздражителя, тунисцы предоставили «незапятнанным» сотрудничеством с Семьей политикам разгребать завалы и готовить им демократическое будущее. Это – идеальный вариант, который вряд ли в ближайшее время повторится: эффект неожиданности пропал. Второй серьезный момент, который непременно следует отметить в данном случае, заключается в следующем: радикальные исламисты оказались столь же неподготовлены к событиям, сколь и правивший в стране режим. Они отреагировали с запозданием и теперь им в Тунисе, по большому счету, ловить нечего: революция произошла без их участия и доказать кому-либо, что восставшие граждане – все сплошь на стороне «воинов Аллаха» и власть должна принадлежать именно им, не удастся.

Египет. Та же диктатура, те же условия, но – иной поворот событий. «Дни гнева», прокатившиеся по стране, обеспечили повстанцам серьезнейшее преимущество перед правящей кликой. Вряд ли в данный момент хоть кто-нибудь еще сомневается, что президенту Хосни Мубараку придется уйти, но все же в сравнении с Тунисом есть кое-какие неприятные отличия. Правящий режим тоже был не готов к событиям – вернее, на этот раз почти не готов, так как после революции в Тунисе аналитики предупреждали о возможном «эффекте домино». Тем не менее, рассуждения теоретиков не были приняты египетским руководством всерьез… пока «тунисский вариант» не проявил себя на берегах Нила. То есть эффект неожиданности все еще присутствовал, но уже не настолько сильный. Мубарак успел сообразить, что к чему, раньше своего неудачливого тунисского коллеги бен Али, и даже попытался предпринять какие-то ответные меры: пообещал народу реформы, демонстративно сменил правительство и даже, под давлением как изнутри, так и снаружи, объявил о своем неучастии в сентябрьских выборах. Это ему не помогло: повстанцы успели зайти слишком далеко и почувствовали свою силу. Тем не менее, тот факт, что события в Тунисе пусть частично, но все же предостерегли «последнего фараона» – победа революции, в которой в данный момент никто уже не сомневается, уже сейчас обошлась гораздо большей кровью: счет убитым перевалил за 300 человек, раненым – за тысячи.

Если говорить об «исламистском факторе», то в данном случае «Братья-мусульмане» также оказались более подготовлены к взрыву: если в первые дни «финиковой революции» они вообще никоим образом не высказывались на эту тему, то когда стало ясно, что у повстанцев – реальные шансы на успех, улицы заполнились людьми в халатах и тюрбанах, которые призывали к «битве за Аллаха». И чем ближе победа революции – тем громче дерут глотки исламисты: если сначала они вообще не участвовали в революции, после – участвовали, но мирно, как одна из революционных сил, то сейчас уже открыто заговорили о том, что именно они – наиболее многочисленная и организованная группа повстанцев, а значит – именно им формировать новое правительство. Со всеми остальными «Братья-мусульмане», мол, «готовы сотрудничать», но править Египтом должны именно они – так, по крайней мере, сказал в интервью японскому телеканалу NHK заместитель главы “Братьев-мусульман” Рашад аль Байюми, присовокупив, что первым официальным актом нового правительства станет разрыв мирного договора с Израилем, заключенного в 1979 году. Впрочем, эти громкие заявления – не более, чем похвальба: на данный момент главная сила в Египте – не исламисты и даже не повстанцы, а армия. И пока военные ненавидят «Братьев-мусульман», убивших их любимца, президента Анвара аль Садата, Рашад аль Байюми может планировать хоть собственное назначение директором МАГАТЭ – ему не видать участия его соратников в правительстве, как своих ушей. Тем не менее, за свою расторопность «Братья-мусульмане» вполне могут оказаться вознаграждены – уже хотя бы тем, что их движение впервые за десятки лет получит право выйти из подполья.

В случае с Египтом проявился и еще один важнейший момент: «потеря темпа», допущенная революционерами (не по их вине, а по объективным причинам), привела к тому, что сторонники Мубарака и, в первую очередь, сам президент успели предпринять пусть и неуклюжую, но весьма активную попытку сопротивления: они не только организовали своих немногочисленных сторонников, но и «подняли» свои связи с египетскими полумафиозными бандами – так называемыми «бельтаги». Власть давно использовала этих громил, когда требовалось избить до полусмерти какого-нибудь оппозиционера – особенно часто это происходило в преддверии тех или иных выборов – но теперь их подняли по тревоге и натравили на собравшихся на площадях египетских городов протестующих египтян. Поддерживаемые переодетыми в штатское полицейскими, они успели уже сейчас натворить немало зла, и сколько натворят еще – неизвестно. Тем не менее, их нападения вряд ли предотвратят падение режима – разве что отсрочат его и обойдутся в десятки убитых и раненых.

Иордания и Йемен. Говоря о массовых волнениях в этих государствах, придется напрочь забыть об эффекте неожиданности. Здешние диктаторы, устрашенные тунисскими и египетскими событиями, были в достаточной мере подготовлены к тому, что их собственные народы вот-вот поднимутся, чтобы предъявить им «тунисский счет». Поэтому в обоих случаях правители решили сыграть на опережение: король Иордании Абдалла II сам, не дожидаясь демонстраций, уволил в отставку правительство и поручил новому премьеру разработать всеобъемлющий пакет демократических реформ, а йеменский президент Али Абдалла Салех объявил, что готов не только уйти в отставку по окончании своего регулярного срока правления (это произойдет в 2013 году), но и его сын Джамаль не будет выдвигать свою кандидатуру – ранее его готовили в качестве преемника отца. Клан Салех готов добровольно отдать бразды правления – но поступательно.

В Иордании готовность короля даровать своим подданным больше демократии, кажется, сработала. На данный момент дело ограничилось несколькими, хотя и многолюдными, но вполне мирными митингами в столице страны, Аммане. На самом деле, иорданцы, по большому счету, вполне довольны своей правящей династией, с теплотой хранят память о старом короле Абдалле и его сыне, покойном Хусейне, чьим сыном является нынешний король Абдалла II. Иорданские короли всегда ухитрялись сочетать, казалось бы, несочетаемое: поддерживать некий баланс между светским образом жизни и влиянием ислама на государство, враждебные настроения по отношению к Израилю и весьма практичную, взаимовыгодную торговлю с ним же, щедрую поддержку палестинских беженцев и жестокое подавление их же попыток взять власть в стране… Здешние оппозиционеры так же, как тунисцы и египтяне, требуют демократических и либеральных реформ, но вполне согласны на то, чтобы эти реформы были им дарованы сверху, без смены власти.

Иное дело – Йемен. Это самая бедная из арабских стран, самая отсталая и, как результат – самая радикализированная. Единственный реальный источник доходов – добыча и продажа нефти, но ее запасы, по оценкам экспертов, через десяток лет здесь закончатся, а продажа их не принесла и тени благосостояния абсолютному большинству йеменцев – за исключением членов клана президента Салеха. Юг страны – сплошная «ничейная зона», где хозяйничают, сталкиваясь между собой в кровавых стычках, многочисленные местные кланы. В последнее время их подмяла под себя вездесущая «Аль Каида», так что теперь юг Йемена превратился в оплот наиболее радикального из всех исламистских течений – вахаббизма. Бедность ужасающая: среднестатистический йеменец живет на 2 доллара США в неделю. Так что обещания реформ, демократии и благосостояния, которые щедро расточает в данный момент президент, попросту никого не интересуют. Йемен – наиболее реальный кандидат на следующую «цветную революцию». Более того: в отличие от короля Иордании, у йеменского президента, с одной стороны, нет верной ему армии, готовой встать на защиту правящей династии, с другой – есть мощнейшая, хорошо вооруженная исламистская оппозиция, которая в Иордании попросту немыслима: здешняя армия ненавидит радикалов едва ли не больше, чем египетская – ведь именно исламисты, в союзе с Организацией Освобождения Палестины, убили когда-то короля Хусейна.

Сирия, Ливия. В этих странах революционные течения только зарождаются. По улицам еще не идут многотысячные толпы, никто ничего не штурмует. Здешние диктаторы – Башар Асад и Муамар аль Каддафи – чувствуют себя в достаточной степени уверенно. Но и для них уже вовсю звенят тревожные звоночки: до сих пор ни в Сирии, ни, тем более, в Ливии об организованной оппозиции и помыслить было нельзя. Тот факт, что в этих странах хоть как-то вдруг стало проявляться организованное недовольство (не сопротивление, а лишь недовольство) – для местных лидеров, как нож острый. Но если Башар Асад реагирует на возможное зарождение протеста более-менее спокойно, то «черный полковник» уже сейчас пригрозил, что не потерпит даже намека на инакомыслие: чуть что – прикажет хватать смутьянов и швырять в зиндан. Тем не менее, если события будут развиваться с той же динамикой – то и Сирия, и Ливия могут оказаться следующими в списке «арабских революций». Репрессии, как известно, лишь разжигают гнев восставших народов, но ни в коей мере его не предотвращают.

В целом, можно сделать, как минимум, один непреложный вывод. Диктатуры абсолютистского толка, какие сплошь и рядом наблюдаются в данный момент как в магрибских странах, так и в азиатских государствах, попросту отжили свое. Они более не эффективны. Какие-то из них еще имеют шансы реформировать себя, те же, кто слишком «забронзовели» и окончательно потеряли динамику развития, обречены. Можно до бесконечности рассуждать о том, что в той или иной «квазидемократической» диктаторской стране «тунисский вариант» невозможен по тем или иным веским причинам («мы – не они», «наш народ нас любит», «мы не допустим исламистской угрозы», «у нас нет предпосылок для недовольства руководством», «наша оппозиция – это преступники» и так далее), но не стоит забывать о том, что именно так рассуждал «последний фараон» Египта – Хосни Мубарак. И его это не спасло от «дней гнева» – ничуть. Можно закрывать глаза на растущее народное недовольство, можно обвинять во «вредоносной деятельности» хоть Америку, хоть «мировое правительство», хоть инопланетян: против исторической закономерности не попрешь. Будущие революционеры уже сидят и изучают успехи и ошибки своих тунисских и египетских коллег. И учатся.