ПАМЯТИ ЕЛЕНЫ БОННЭР

По материалам интернета, Н.Т.

В Бостоне скончалась общественный деятель, правозащитница, вдова академика Андрея Сахарова Елена Боннэр. Правозащитнице было 88 лет; смерть наступила 18 июня, однако стало об этом известно лишь на следующий день.

Елена Георгиевна Боннэр родилась в Туркестанской АССР. Ее отец в 1938 году был расстрелян, мать – приговорена к 8 годам лагерей, их реабилитировали в 1954 году. В 1940 году будущая правозащитница поступила на вечернее отделение Герценовского института в Ленинграде. В годы Великой Отечественной была мобилизована в Красную Армию, работала санитаркой, в результате авианалета была тяжело ранена.

После войны Боннэр училась в медицинском институте, была исключена за высказывания о «деле врачей», восстановлена после смерти Сталина.

В 1960-х годах Боннэр приобщилась к кругу правозащитников; в 1970 году, на одном из судов над диссидентами познакомилась с Андреем Сахаровым. В 1972 году они поженились (Сахаров был вторым мужем Боннэр). В том же году она вышла из КПСС по политическим убеждениям. В 1970-х правозащитница участвовала в судьбе многих диссидентов, основала фонд помощи детям политзаключенных, подписалась под учредительным документом Московской Хельсинкской группы.

В 1975 году она представляла мужа в Осло на вручении Нобелевской премии. В 1980 году Боннэр вместе с Сахаровым отправилась в ссылку в Горький. Там же 4 года спустя была осуждена за клевету на советский строй. Впоследствии участвовала во многих правозащитных организациях, после смерти Сахарова в 1989 году возглавила фонд его имени. Последние годы жила в США.

Прощание прошло в часовне Станецки Мемориал Чепел в городе Бруклайн, штат Массачусетс. Согласно пожеланию Боннэр, урна с прахом будет захоронена в Москве на Востряковском кладбище рядом с ее мужем, матерью и братом.

Российские правозащитники называют большой потерей кончину Боннэр. «Большая потеря, и не только для правозащитного движения», – заявила глава Московской Хельсинской группы Людмила Алексеева. «Елена Боннэр была очень активным и ценным участником правозащитного движения. Андрей Дмитриевич Сахаров обрел в ее лице неоценимого помощника, очень энергичного и очень понимающего», – сказала она. Боннэр была членом Московской Хельсинской группы первого состава. «Она дала Московской Хельсинской группе не только имя. Она очень активно участвовала в работе МХГ, как и Андрей Дмитриевич», – отметила глава Московской Хельсинской группы.

В последнее время Боннэр чувствовала себя плохо, и ее дети не смогли прилететь в Москву из США на недавний юбилей Андрея Сахарова, так как Боннэр находилась в критическом состоянии.

«Тяжело на душе. Это огромная потеря для нас всех», – сказал другой ветеран правозащитного сообщества, лидер движения «За права человека» Лев Пономарев. Он хорошо знал Боннэр и сотрудничал с Сахаровым в последние годы жизни академика. «Я пожилой человек и не видел такой гармонии, которая была между Еленой Георгиевной (Боннэр) и Андреем Дмитриевичем (Сахаровым). Всегда все решения они принимали вместе, и порой вопросы были довольно острые», – отметил Пономарев.

В декабре прошлого года Елена Георгиевна прислала письмо поддержки в адрес антифашистского митинга «Москва для всех», который прошел на Пушкинской площади 26 декабря. Письмо с трибуны митинга зачитал Виктор Шендерович.

Я москвичка, еврейка «кавказской национальности». В 41-м защищала страну, в 45-м плакала от радости. В 53-м протестовала против «дела врачей».

И все годы с весны 1937-го ждала, что какой-никакой, но вернется мама из карагандинского лагеря. А когда она вернулась, позвонила в дверь, я ее не узнала, приняла за нищенку.

И все эти годы в снах заливалась слезами по моему расстрелянному папе. А у папы была язва желудка, и по вечерам он просил «Люся-джан, налей мне грелку, живот болит очень».

И плакала по бабушке, растившей трех сирот 37-го года, сделавшей свой последний вздох в блокадном Ленинграде.

И всю жизнь мучилась – виновата, что маму посадили, что я ее не узнала. Виновата, что отца расстреляли, что стоит на Востряковском кладбище памятник ему, а под памятником пустота. Виновата, что не осталась умирать в блокадном Ленинграде вместе с бабушкой.

Родину мне, видите ли, надо было спасать! Родину! А теперь уже сил спасать родину нет. И даже нет сил самой себе налить грелку. И как ее спасать – родину? Как не знала, так и не знаю. Причислите меня к тем, кто 26-го придет на Пушкинскую.

Считайте, что я пришла туда, опять спасать родину, хотя ноги не ходят”.

О смерти Боннэр скорбят в России и за рубежом. Теплые слова об умершей говорят видные политические и общественные деятели. Одним из первых откликнулся экс-президент СССР Михаил Горбачев. В своей траурной телеграмме он отметил, что воспринимает смерть Боннэр как личную потерю. Горбачев подчеркнул, что вдова и соратница академика Сахарова была не только общественным деятелем, но и замечательной женщиной, которая страстно желала видеть Россию свободной, демократической и процветающей.

Власти Соединенных Штатов, где Боннэр жила последние годы, также выразили соболезнование родным и близким правозащитницы. Официальный представитель госдепартамента США Виктория Нуланд выступила с заявлением, в котором отметила выдающиеся заслуги покойной в деле защиты прав и свобод.

«С глубокой печалью мы встретили известие о кончине Елены Боннэр, невероятного борца за права человека в бывшем Советском Союзе и Российской Федерации. Собственная биография Боннэр, начиная с политического ареста ее родителей в 1930-х гг. и заканчивая годами в ссылке вместе с мужем Андреем Сахаровым, является важной частью истории правозащитной деятельности в России и в мире», — отметила Нуланд.

Свои соболезнования семье Боннэр выразили и другие общественные деятели, в том числе глава Фонда Сахарова Сергей Ковалев, член Общественной палаты Николай Сванидзе и Ирина Хакамада. Как отмечает радиостанция «Эхо Москвы», на смерть легендарной правозащитницы до сих пор никак не отреагировало только нынешнее руководство России.

Дата похорон пока не определена. Родственники умершей предлагают всем сочувствующим не приносить цветы, а вместо этого сделать пожертвование в Фонд Андрея Сахарова, которым покойная руководила после смерти своего мужа.