РОССИЯ: ВЗЯТКА КАК НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ

Кирилл Потапов

roЧтобы ни говорили с высоких трибун преисполненные пафоса руководители России, дела в стране идут из рук вон плохо. Начал бунтовать даже военно-промышленный комплекс. В июле этого года главный конструктор Научно-исследовательского института теплотехники Юрий Соломонов дал убийственное для руководства России интервью в одно из ведущих СМИ. Этот институт с миролюбивым названием производит знаменитые баллистические ракеты «Тополь» – основу ядерного щита России. Господин Соломонов понёс Министерство обороны России почём свет стоит. Дескать, государственный оборонный заказ сорван, игры в администрирование привели к совершенно запутанной системе принятия и исполнения решений, с кем вести дела непонятно, у кого получать деньги для выполнения госзаказов тоже непонятно, из производственных цепочек выпадают целые звенья, а повлиять на этот процесс никто не может, потому что полномочий таких ни у кого нет. В целом, господин Соломонов был в большой тоске, огорчении и досаде.

Президент Медведев со свойственным ему амбициозным задором устроил сначала публичную выволочку министру обороны Сердюкову, который, до того как возглавить министерство, в основном перепродавал кровати, стулья и тумбочки. Потом опомнился президент и добавил неожиданно, но на всякий случай, что паникёров по законам военного времени расстреливают, чем до родимчика перепугал и озадачил всю страну. Это был выпад в сторону господина Соломонова и сочувствующих ему директоров оборонных предприятий, которых путинская администрация поставила в положение цугцванга.

Реальная интрига в российских верхах становится всё интереснее. К слову, наш прогноз о возможной кандидатуре на пост спикера Совета Федерации оказался бы верным полностью, но кандидат, питерский бизнесмен и сенатор Андрей Молчанов, уклонился от этой сомнительной чести. Tогда этот пост был перепредложен в рамках той же административной логики – своей же питерской барышне Валентине Матвиенко, которой в своё время предложенный нами кандидат оказывал посильную организационную помощь для занятия поста губернатора Санкт-Петербурга. С определённых позиций это самое точное и верное решение – послать впереди себя того, кого уже не жалко. Возможно, логика его основного бизнеса по промышленно-строительной «Группе ЛСР» подскажет ему следующий шаг – занять кресло питерского губернатора. Губернатор, в отличие от спикера верхней палаты парламента и только номинально третьего человека в государстве, имеет в руках реальный бюджет и активы – миллиарды долларов и земельные участки, которые можно и нужно осваивать.

Вся политическая борьба в России имеет один смысл – доступ к бюджету. Позиция в иерархии любого чиновника или крупного бизнесмена может быть определена так: «Скажи, сколько ты себе выпиливаешь из бюджета, и я скажу тебе, кто ты». Это самый верный показатель политического веса. Например, президент Медведев в этой иерархии – фактически никто и звать его почти никак. На днях был представлен проект бюджета на следующий год: Министерство финансов урезало президентские проекты до неприлично малых величин. Даже его гордость, его президентское достоинство – финансирование проекта наукограда «Сколково» – окоротили вдвое. Урезали, уполовинили все социальные расходы; на науку, образование и медицину оставили крохи. Правда, тут есть своя логика – России граждане не нужны. Но увеличили на огромные суммы содержание военно-полицейского аппарата. Россия вслед за Белоруссией превращается в полицейскую хунту. Белоруссия держит абсолютный мировой рекорд по количеству полицейских на душу населения – полтора мента на сто человек населения. Россия приближается к этому рекорду уверенно. Чем это чревато? Тем, что полиция начнёт сама себе искать работу и придумывать беспорядки для их подавления. Белоруссия уже впадает в маниакальный маразм – людей вытаскивают из дорогих «Мерседесов», бьют и увозят в милицию за прослушивание песни Виктора Цоя «Мы хотим перемен» четвертьвековой давности.

В этой связи, глядя на события в бывшем СССР из свободного Техаса, нельзя не подумать о том великом счастье для украинского и прибалтийских народов, которое пришло с развалом Советского Союза. Как повезло Украине, что, несмотря на всю политическую неустойчивость, перегибы и заносы, она всё-таки двигается по пути демократии и постороения свободной экономики. Её счастье, что у неё не оказалось нефти, и она вынуждена хотя бы не мешать несырьевому бизнесу развиваться. Чего не скажешь о России – её бюджет полностью привязан к нефти и газу. Бюджет на следующий год свёрстан с дефицитом. Как заявил Минфин, бюджет был бы бездефицитным, если бы цена на нефть была на уровне 123 долларов за баррель, но поскольку цена барреля всего 93 доллара, то денег не хватает. Это просто феноменально! Ещё пятнадцать лет назад цена на баррель не превышала 20 долларов, и как-то Россия жила, и даже как-то развивалась. Ныне же, распухнув от денег, путинским чекистам всё равно мало. Им надо ещё немножко. Куда?
Вот тут мы подходим к самой сердцевине Российской государственности, её национальной и системообразующей идее – коррупции.

Коррупция имеет три источника и три составных части – это взятка, откат и доля. Взятка – это единоразовый, как говорят в России, «занос» – от слов «занести», «заносить». Человек приходит к чиновнику и заносит ему деньги или подарки. Особенность российской взятки – её дают не для того, чтоб чиновник нарушил закон, но для того, чтоб он его исполнил. Обычно чиновники всё время нарушают закон, как будто их пишут специально для того, чтобы чиновники именно их и не соблюдали, поступали наоборот. То есть это как инструкция наоборот – как написано в законе, так ни в коем случае не делай. Находится всегда сто тысяч возможностей, как не исполнять свои обязанности надлежащим образом – и государство именно за это платит всё возрастающую зарплату. Но основной доход чиновник получает от просителей, которые ему платят дополнительно за выполнение служебных обязанностей. Пришёл некто в контору – ему нужна справка. Чиновники отвечают: чтобы дать вам эту справку, принесите три других. Там, где дают другие справки, то же самое – дайте справку для получения справки. Кто давно в России не был, тому сложно даже вообразить, во что превратилось хождение по инстанциям и обивание порогов. Особенно с введением практики так называемого «одного окна» – когда вроде бы для удобства просителей и борьбы с коррупцией можно сдать бумаги в «одно окно», где сидит приёмщица документов. По идее, приняв документы, они должны попасть в делопроизводство, их кто-то должен носить из кабинета в кабинет, чтоб их согласовывали и ставили подписи. Но кто будет ходить? Кому это надо? Это никому не интересно, кроме самих просителей. Поэтому раньше сами просители ходили и умасливали столоначальников, и тогда дела двигались.

С введением «одного окна» человеку через месяц выкидывают из того же «окна» бумаги обратно – дескать, неправильно оформлено. А как правильно? Этого приёмщица в «одном окне» не знает – не её работа. Она только принимает и выдаёт. Но ходить к чиновникам нельзя: во-первых, не пускают охранники (теперь везде в России пропускные системы, как в концлагерях – с паспортами, со сканированием данных, металлоискателями и полным шмоном портфелей и сумок), во-вторых, на чиновников охотятся их же ведомственные службы безопасности – они, в основном, вымогают из своих же коллег взятки, чтобы закрывать глаза, как те берут взятки. Вся эта продекларированная борьба с коррупцией лишь усугубила коррупцию и сделала нормальный документооборот вообще невозможным. (Именно поэтому Юрий Соломонов жаловался на чрезмерную запутанность делопроизводства – и брать чиновники боятся, и не брать нельзя, потому что тогда какой смысл работать на государство? За одну зарплату, что ли? Лучше тормознуть прохождение решений – кому надо решать вопросы, тот сам найдёт, кому и как дать, «занести». Что касается интересов дела, пускай делает дело тот, в чьих оно интересах). Таким образом, борьба с коррупцией снизила, возможно, долю разовых «заносов» – взяток за решение конкретных разовых вопросов. Но вывела коррупцию на следующие уровни организации – откат и долю.

Откат – это возврат части суммы чиновнику за предоставленные государственные деньги. Средний размер отката – 10 процентов, что считается «по-божески», (потому что это как церковная десятина у христиан и цдока у иудеев). Но берут и до половины перечисленной суммы, а иногда и больше. Откаты связаны с распределением государственных заказов и государственных закупок. Самый лучший, эталонный пример – дорожное строительство. Из выделенных ста рублей до дороги доходит в лучшем случае рублей тридцать, остальное всё рассасывается по дороге – несмешной тавтологический каламбур. Семьдесят рублей оседает у чиновников Росавтодора, Минфина, выделяющего деньги, генерального подрядчика и непосредственных исполнителей, а также контролёров, негодные дороги принимающих в эксплуатацию. Когда откаты становятся систематическими, когда чиновники и бизнесмены сливаются в единый симбиотический организм, практика отката переходит на следующий организационный уровень – систематический откат трансформируется в долю.

Доля – это как обычная доля в коммерческом предприятии, как владение пакетом акций, дающее право голоса и на определённую долю прибыли при разделе доходов или финансовых потоков. Говорим именно о прибыли, потому что убытков в этом деле не бывает – ведь участники коррупционных схем никаких издержек, кроме репутационных и моральных, не несут. Они «пилят» государственные деньги с пользой для себя. Их доля пропорциональна месту в иерархии и важности их подписи для окончательного решения или закрытия вопроса.

Любая властная вертикаль непременно состоит из дольщиков. Губернатор или министр в доле с серьёзными бизнесменами или со своими замами, которые делают за него всю «грязную» работу. Сам высокий чиновник получает либо очищенный «кэш» в портфеле на дом от доверенных лиц, либо на зарубежные счета в приятных местах типа Швейцарии, Люксембурга, Каймановых островов. Замы и начальники департаментов тоже обвешаны издольщиками, как гроздья винограда. И эта система – фракционная, то есть каждый следующий уровень повторяет предыдущий, только в уменьшенном виде. Начинается она на самом верху властной вертикали, на самом её острие, и заканчивается простым населением, которое тотально вовлечено в эти коррупционные схемы – деньги приходится платить всем и всюду, и они идут как сверху вниз, так и снизу вверх.

Например, система Министерства внутренних дел или судопроизводства была выстроена таким образом, что деньги добывались внизу, рядовыми исполнителями: сотрудниками милиции, инспекторами Государственной автомобильной инспекции, районными судьями, а потом шли наверх. Рядовые исполнители оставляли себе некоторую часть, остальное отдавали – за это их покрывали, они чувствовали себя безнаказанными. Взять хотя бы дело Магницкого, замученного в тюрьме за защиту собственности американской компании, – уже давно выяснили, что он умер от неоказания медицинской помощи, а в начале июля выяснили, что он был ещё и зверски избит. Президент Медведев задиристо повелел изобличить виновных и наказать, потому что репутация России в глазах иностранных инвесторов сродни репутации Сомали (а их деньгами российские коррупционеры очень рассчитывают поживиться). Но разоблачение системы МВД – это рубка сука, на котором сидят и сами Медведев с Путиным. Если начать изобличать рядовых исполнителей, и они начнут говорить, то всему режиму несдобровать: нити всех рейдерских захватов, всех отъёмов чужой собственности силами милиции и чекистов ведут на самый верх политического Олимпа, на самый пик. Чтобы этот пик только укреплялся, в ближайшие годы в его основание бюджетом России будут насыпаны кучи народных денег, вырученных от распродажи национального достояния. Складывающийся и цементирующийся в России политический режим можно охарактеризовать, как клептократическую хунту – чиновники-воры устанавливают сверхжёсткие политические порядки, чтоб никто не мешал спокойно грабить суверенную российскую демократию. Есть ли какие-нибудь перспективы у такой России, начались ли необратимые процессы разложения и неминуемой гибели этой тысячелетней империи? Об этом – в следующем номере.