ВЕЛИКОЕ ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ ОТКРЫТИЕ, ИЛИ СУЕТА ВОКРУГ ФУРАЖКИ

Валентин Лебедев

vКак-то давно, ещё по молодости, окрылённый первыми географическими успехами, загорелся капитан Селёдкин отыскать на просторах далёких морей загадочную страну Тамтудандию. Про неё с древних времён много легенд ходило. Но в последние лет триста она, вообще-то, считалась просто сказкой. Поэтому мало кто верил, что Тамтудандия взаправду существует. Кабы не случай, она бы, скорей всего, до сих пор неоткрытая была. Случай же с капитаном произошёл вот какой…

Пока команда под руководством боцмана загружала в порту Жюлькипура трюм бригантины мешками с изюмом и кофе, закупленными запасливым коком Цыбульченко для дальнего плавания, Селёдкин, любопытства ради, отправился с двумя матросами побродить по городу. Это сейчас ему в Жюлькипуре каждая пальма знакома, а тогда всё внове было.

Шли моряки, во все стороны головами вертели. На узких улочках гремели бубны и барабаны, смуглолицый местный люд суетился, спешил во все стороны сразу. На берегу мутного ручья тонконогие юноши в ярких набедренных повязках стирали бельё, прилежно шлёпая мокрыми тряпками по каменным плитам. Работали весело, со сноровкой, то и дело перекрикиваясь на картавом жюлистанском наречии. В птичьих лавках за прутьями щебетали разноцветные попугаи. У стены древнего храма благоухал пряными ароматами небольшой рынок, шла бойкая торговля мандаринами, плодами манго и папайи. На повозках с огромными деревянными колёсами блестели под солнцем гирлянды цветов и горы фруктов, достойные кисти живописца. Белозубые мальчишки отмахивались павлиньими перьями от роящихся мух и дерзко торговались с дородными покупательницами в пёстрых сари. Напротив лачуги брадобрея сидел, закинув ноги за голову, темнокожий факир в ярко-оранжевом тюрбане. Пронзительно визжала бамбуковая флейта – из плетёной корзины, растопырив капюшон и беспрестанно ощупывая воздух тонким раздвоенным языком, выгибалась очковая змея.

Когда солнце выкатилось высоко к зениту, городской гомон стих, улицы опустели: жители поспешили укрыться от нестерпимого зноя под крышами своих жилищ. Вдруг неподалёку от храма моряки приметили странного человека с орлиным носом и безумным блеском в глазах. Воровато оглядевшись, он ловким движением расстелил перед собой какой-то коврик, торопливо уселся на него и, подмигнув морякам, взмыл в воздух. Вероятно, впоследствии это можно было бы списать на немилосердную полуденную жару и мираж, если бы незнакомец, промчавшись мимо, не сорвал с головы капитана фуражку. Таких вольностей ни один юнга не потерпит, а уж капитан тем более. Селёдкин, между прочим, не уступал в силе и ловкости даже знаменитым лодырбургским циркачам братьям Цугунфухманам. Метнул, не раздумывая, в летающего жулика только что купленный арбуз – и не промахнулся! Настигнутый увесистым полосатым арбузом, тот, конечно, не ожидал такого поворота событий, потерял от удара равновесие, выронил капитанскую фуражку и с отчаянным криком свалился куда-то по другую сторону каменной стены, отделявшей территорию священного храма от суеты города. Фуражка и коврик вместе с ошмётками арбуза упали в дорожную пыль. Отряхнув спасённый головной убор и проверив, на месте ли кокарда с золотыми якорями, капитан пригляделся к распластавшемуся рядом коврику: «Хм! Интересно, как же он летает? Должно быть, полезная вещь. А хорошая вещь в морском хозяйстве всегда пригодится…»
– Полагаю, братцы, трофей этот – наш по праву!
– Так точно, капитан! – Проворный матрос Гримулько тут же аккуратно скрутил коврик в рулон.

* * *

На другой день капитан снова отправился в город. Надо было пообщаться с одним местным знахарем, приобрести для незабвенной бабушки Софьи Антоновны полезных порошков от старческих недугов. Старушка те порошки сильно хвалила и талант жюлькипурского знахаря от всей души уважала — всякий раз посылала ему через внука приветы из своего далёкого хутора. Превзошёл жюлькипурский знахарь Антоновну по лечебной части, по всем статьям превзошёл — она-то всё больше по-простонародному обычными травами себя поддерживала. А как стала те порошки пить – сразу про все хвори забыла и годков двадцать с плеч сбросила.

Пока по крутым горным улочкам на другой конец города поднимались, да пока назад топали, матросы, которые пошли вместе с капитаном, в пыльной городской толчее уморились чуток, поотстали. Решил Селёдкин сбавить ход и подождать своих спутников под тростниковым навесом маленькой придорожной харчевни. Заодно и жажду утолить. Заказал себе знаменитого жюлькипурского чаю. Чай тот местные слоноводы придумали. Кто его выпьет, сам, как слон, силой наполняется.

Сидит Селёдкин в шезлонге, товарищей дожидается, чай из большой глиняной кружки прихлёбывает – аж пот из-под фуражки в семь ручьёв. Сверху солнце припекает – изнутри горячий чай. Сущее пекло! А Селёдкин, знай себе, от удовольствия млеет. Осушил кружку, китель расстегнул и фуражку в сторону отложил. А того не видел, что горбоносый трактирщик с его фуражки хищных глаз не сводит. В общем, не заметил капитан, как задремал в беспечности. А как проснулся — понять не может: где он, сколько времени прошло, и почему вокруг кромешная мгла?

* * *

Меж тем горбоносый злодей поспешил объявиться в порту. Поднялся по трапу на борт «Софьи» и потребовал, чтобы вахтенный матрос отвёл его в капитанскую каюту.
– Извините, но капитана сейчас нет. Если у вас к нему дело, придётся маленько на берегу обождать, – ответил матрос.
– Как разговариваешь с капитаном, болван! – заорал горбоносый и демонстративно напялил на себя капитанскую фуражку с золотыми якорями. – Да будет тебе известно: теперь я здесь капитан!
– На этом судне может быть только один капитан – капитан Селёдкин! – решительно ответил матрос и спустил наглеца с трапа.

Чинивший на корме снасти Гримулько крикнул вахтенному:
– Кажись, припоминаю этого типа. Не иначе, как он, змей, вчера у нашего капитана хотел фуражку украсть!

Стали подозревать, что с Селёдкиным приключилось неладное. Доложили о происшествии боцману.

Вслед за неприятным инцидентом события в порту стали развиваться с угрожающей быстротой. Не прошло и часа, как на причале собралась воинственная толпа слоноводов и городских попрошаек, подстрекаемая всё тем же горбоносым самозванцем. Незнакомец торжествующе восседал на слоне, рядом семенил небольшой отряд городской стражи. Команда “Софьи” не на шутку переполошилась и приготовилась к отражению штурма. Однако, заслышав пронзительный боцманский свисток, слоны в панике опустили уши, попятились и обратились в бегство. Следом припустились и трусливые оборванцы. Слоноводы растерялись, умерили воинственный пыл, притихли, но не расходились. Как ни осыпал их проклятиями горбоносый предводитель, идти на штурм они так и не осмелились. Щуплые стражники ограничились тем, что время от времени грозили команде бамбуковыми палками – в ответ кок Цыбульченко не менее убедительно размахивал на палубе увесистым оловянным черпаком. Наконец, на паланкине с балдахином прибыл какой-то толстый и важный сановник. Назвавшись главным судьёй Жюлькипура и окрестных селений, надменный толстяк потребовал, чтобы команда прекратила бунт и немедленно покорилась законному капитану.
– Наш законный капитан – капитан Селёдкин! – сложив широкие мозолистые ладони рупором, гаркнул в ответ боцман.
– Капитан тот, у кого фуражка! – злорадно огрызнулся горбоносый.
– Таков закон Жюлькипура! – подтвердил судья. – И мы никому не позволим его нарушать!
– Ну, ничего себе! – хором возмутилась команда.
– Ваш бывший капитан сегодня проиграл свою фуражку господину Рагунатху. Теперь господин Рагунатх – владелец и капитан этого корабля!
– Как это проиграл? Не может такого быть!
– Сказано вам, проиграл! В скорлупки! Полагаю, нет нужды объяснять, что это за игра! Проигранный долг – долг чести! – затопал ногами судья.
– Бросьте свои намёки!
– Одно дело мы – другое дело капитан…
– Да он у нас – кремень!
– Бред!
– Клевета!
– Не верьте этому напёрсточнику! – загалдела вразнобой команда.
– Не мог Селёдкин совершить такую безответственную глупость, и всё тут! Вот ужо вернётся – разберётся, кто тут капитан, а кто дерьмо слонячье! – с негодованием рубанул рукой разгневанный Семёныч. Сказал, как отрезал.

Толстяк и горбоносый пошушукались на берегу, и судья раздражённо объявил:
– Даю три дня на разбирательство. Если в назначенный срок капитан Килькин не предъявит своих прав на корабль, бунтовщики будут подавлены силой и отправлены на каторгу.

«Сам ты Килькин!» – чуть было не гаркнул в ответ боцман, но сдержался. Не стал накалять и без того опасную атмосферу. В ответственные моменты прямодушный Семёныч умел-таки схитрить и промолчать, хоть и давалось ему дипломатия ой как непросто.

Вечерело. Из города вернулись сопровождавшие Селёдкина матросы. На них лица не было. «Селёдкин как сквозь землю провалился! Полдня бегали, искали, с ног сбились…», – понуро сообщили они.

Над бригантиной и её дружной командой нависла беда. Специальный отряд во главе с доктором Грошиковым немедленно отправился по следам пропавшего капитана.

* * *

Оказавшись неизвестно где в темноте и без фуражки, Селёдкин ни на миг не потерял присутствия духа, не испугался и не запаниковал. Развязывать морские узлы капитан мог ничуть не хуже, чем завязывать, так что ему не составило большого труда освободиться от слабых джутовых верёвок. “Наша-то пенька покрепче будет!” – мимоходом отметил капитан. Попробовав перемещаться в темноте, Селёдкин вдруг обнаружил, что он не один.
– Кто здесь? – спросил он, нащупав ещё чьи-то босые ноги.
– Это я, – прокряхтел неизвестный голос.
– Кто вы?
– Я – профессор Кислощеев из Санкт-Мотовилова…, – представился невидимый человек и закашлял.
– Далековато вас, сударь, занесло! – присвистнул Селёдкин. – Как вы здесь очутились?
– Я – археолог… Направлялся в страну Халяв-Чин, – проговорил Кислощеев, с трудом преодолевая кашель. – Меня облапошил один негодяй… Втёрся в доверие… Я познакомился с ним, когда собирался пересечь Восточную пустыню… Страшный человек! Его зовут Рагунатх… – у профессора снова случился приступ кашля.
– Вы, я вижу, больны. У меня есть для вас лекарство, – сказал капитан.

Развязав профессора, Селёдкин насыпал ему в руку чудесного целебного порошка.

– А вы и вправду можете видеть в темноте? – раздался вдруг рядом ещё один голос. – Тогда помогите и мне, пожалуйста.
– Кто здесь ещё? – насторожился капитан.
– Такой же несчастный узник, как и профессор Кислощеев. Мольберт Фарбициус, к вашим услугам. Я – художник, путешествовал по миру в поисках вдохновения. Подлый проходимец Рагунатх заманил меня в эту ловушку и ограбил.
– А вам известно, где мы находимся? – поинтересовался Селёдкин; распутать узлы на руках и ногах художника оказалось сущим пустяком.
– О, да! Но лучше бы этого не знать, потому что мы на крокодильей ферме.
– Далеко отсюда до Жюлькипура?
– Город – примерно, милях в тридцати к востоку.
– Не очень далеко – за день доберёмся. Ферма охраняется?
– Вокруг сонмища свирепых рептилий! Сарай, в котором нас бросили, стоит на островке среди болота. В болоте – аллигаторы всех мастей! Видели бы вы этих чудовищ! Ой-ла-ла! Слышите? Слышите плеск за стеной?
– Спасибо, что предупредили, Фарбициус. Я, признаться, поначалу думал, что нахожусь в трюме какой-нибудь грязной пиратской шхуны: плеск волн для меня привычен. Да вот запах здесь не тот. Больше в этом сарае никого нет?
– Был студент из Лодырбурга… – отозвался профессор. – Ещё до нас. Он тут записку оставил. Жаль парня. Видимо, попытался бежать, но разве отсюда выберешься…
– Ну, это мы ещё посмотрим, кто кого… – сказал капитан и стал искать способ выбраться на крышу.

С рассветом открылась безотрадная картина: вокруг всё кишело крокодилами. В некоторых местах были жуткие скопления: мерзкие твари укладывались штабелями и попросту ползали по спинам друг друга. Сидя на крыше, Селёдкин попытался было их сосчитать, но тут же бросил это бесполезное занятие. Понаблюдав какое-то время за матёрым шестиметровым аллигатором, от которого в страхе шарахались все остальные, Селёдкин, как ни в чём ни бывало, принялся рассказывать товарищам по несчастью занятные морские истории. Это придало обессиленному профессору и приунывшему художнику немного бодрости. А в полдень с океанской стороны прилетела чайка-разведчик. Кислощеев и Фарбициус, оставаясь в тени сарая, не заметили, как Селёдкин привязал к лапе умной птицы заранее приготовленную записку, поэтому прибытие в конце дня команды спасателей во главе с боцманом Дудкиным восприняли как настоящее чудо. Капитан не стал их в этом разубеждать.

Поскольку профессор Кислощеев впоследствии опубликовал свои захватывающие мемуары, в которых правдиво и тщательно изложены леденящие душу подробности той эпопеи, то нет нужды ничего пересказывать. Лучше сможет поведать разве что сам Селёдкин, хотя в своих записках он упоминает об этом случае достаточно скудно. Однако доподлинно известно, что именно с этого момента на кокарде капитанской фуражки к золотым якорям добавилась золотая чайка.

К тому же, есть ещё одно яркое свидетельство тех героических событий. Через пару лет художник Фарбициус закончил великолепное полотно, изображающее несметное полчище крокодилов и счастливое спасение обречённых путешественников с гиблого острова при помощи циркового воздушного шара. И в этом нет ни грана вымысла, поскольку морякам, чтобы пробраться на остров, окружённый аллигаторами, и вправду пришлось просить помощи у заморского цирка, прибывшего в Жюлькипур на гастроли. Команда “Софьи” специально ходила на экскурсию в королевский художественный музей Лодырбурга, чтобы оценить картину, и нашла её абсолютно достоверной. Современный фотоаппарат вряд ли смог бы запечатлеть драматизм происшествия лучше. Особенно впечатляющими у Фарбициуса получились образы двух разъярённых персонажей – шестиметрового монстра с раскрытой пастью, и неистового боцмана, вытряхивающего душу из горбоносого негодяя.

* * *

Казалось бы, какая тут связь? Причём здесь Тамтудандия? Однако в жизни случаются такие повороты, что даже проницательным звездочётам порой не всегда дано заранее видеть причины и следствия.

Главный гуру Жюлькипура Рам-Рам Гопирам, которому капитан в поисках разгадки показал таинственный коврик, суетливо ощупал тряпицу, придирчиво вгляделся в таинственные знаки и узоры, после чего пришёл в величайшее возбуждение и, выпучив глаза, зачмокал толстыми, как халявчинские сливы, губами. Разговор, который состоялся при этом, решительно изменил судьбу дальнейшего плавания бригантины «Софья», а вместе с ней и всю историю великих географических открытий.

– Ваше превосходительство господин Селёдкин! Тысяча учёных браминов скажет, что этого не может быть! – благоговейно воскликнул гуру. – Однако у вас в руках несомненное доказательство!
– Не могли бы вы уточнить вашу мысль, дорогой Рам-Рам Гопирам?
– Вай-вах-вах! Разумеется, капитан! Простите, я сильно волнуюсь. Всё дело в этой волшебной штуковине.
– Она летала прямо у меня на глазах!
– Вы – великий человек, капитан! Вы раздвинули границы подлунного мира, открыли множество больших и малых новых земель. Я счастлив быть вашим другом. Теперь же вы нашли путь в Тамтудандию, и это превосходит все ваши прежние подвиги. Эта новость заставляет трепетать моё сердце!
– Тамтудандию? Значит, вы считаете, этот предмет оттуда?
– Капитан! Никто в мире не ценит ваше доверие, как Гопирам. Я вижу, вы хотите сохранить в секрете своё плавание в Тамтудандию – клянусь, ни одна душа не узнает об этом разговоре! Вы спрашиваете, убеждён ли я – и я вам отвечу! Не может быть никаких сомнений, когда имеешь перед глазами знамя повелителей Тамтудандии!
– Ну, было бы несколько преждевременным говорить об открытии Тамтудандии, дорогой Гопирам. Поймите, я не… – начал было оправдываться Селёдкин, но проницательный гуру энергично замахал руками:
– Я всё отлично понимаю, капитан! Вы поступаете очень мудро, сохраняя своё открытие в тайне, ибо к встрече с Тамтудандией этот суетный мир, конечно же, ещё не готов. Ах, как я вас понимаю…

* * *
Восток есть Восток. Утром все газеты суетного мира протрубили: “Сенсация! Сенсация!” По-другому и быть не могло.

Со ссылкой на источник, пожелавший остаться неизвестным, солидная “Лодырбург Таймс” выпустила разоблачительную статью под скандальным заголовком: “Что скрывает капитан Селёдкин? Разгадка величайшей тайны планеты”. “Подлунные новости” Страны Халяв-Чин написали более дружелюбно: “Селёдкин мужественно проложил путь в легенду!” А “Жюлькипурские хроники” отличились пуще всех – опубликовали шокирующий репортаж о секретном плавании бригантины “Софья” сквозь сумеречные зоны, жуткие шторма и ураганы к туманным берегам Тамтудандии. Целых десять полос с невероятными иллюстрациями и невесть откуда взятыми свидетельствами очевидцев. Читая в то утро прессу, Селёдкин то и дело хватался за голову и ошалело двигал свою фуражку со лба на затылок и с затылка на лоб. Занятное вышло собрание сказок.

Ввиду поднявшегося всемирного переполоха, прославленной бригантине пришлось срочно отчаливать. Удалось отплыть незаметно, до прибытия орды папарацци. Те, правда, попытались вскоре отправиться в погоню за капитаном Селёдкиным на зафрахтованной «Чёрной каракатице». Ну да где уж им было догнать стремительную «Софью»!

Долго скиталась «Софья» в пустынных морях, вдали от цивилизации. Через каких-нибудь восемь месяцев Тамтудандия была благополучно открыта и нанесена на карту. Ну а что ещё Селёдкину оставалось делать? В конце концов, после того, как был найден выход с крокодильего острова, отыскать путь в Тамтудандию оказалось не такой уж и трудной задачей…

Разумеется, легендарная затерянная страна и близко не была похожа на досужие выдумки творцов газетных сенсаций, но это не помешало миллионам простых граждан планеты по-настоящему, без притворства, восхищаться подвигом отважного мореплавателя. А уж в хижинах жюлькипурских слоноводов портрет капитана Селёдкина вы всегда найдёте в самом почётном углу. Виноваты они перед ним, и о вине своей до сих пор сожалеют.