ЖИЗНЬ БЕЗ МАРГАРИТЫ

Катерина Турикова-Кемпел

– Хочу на пляж, – ноет маленькая Мартинька, ковыряя булыжники старинной набережной новой, блестящей красной лакированной туфелькой, – хочу купаться!

Мама Мартини, донна Памела, невысокая черноволосая женщина с удивительно правильными и какими-то решительными чертами лица, осторожно пытается успокоить бушующее чадо:

– Мартиня, будет дождь. Ты же не любишь грозы… Давай лучше зайдем в кафе к Паулинье, что на углу…

– Хочу на пляж, – пятилетняя Мартиня настроена более чем решительно.

Донна Памела выдвигает свой последний аргумент:

– Видишь, старая Маргарита уже стоит на балконе?

– Вижу, – кивает Мартиня, всматриваясь в безмятежно голубое небо.

– Какой на ней халат? – триумфально вопрошает донна Памела.

– Красный. Красный с желтыми цветами, – разочарованно бормочет Мартиня.

– И, значит…

– Ливень начнется через полчаса, – печально соглашается Мартиня, – но ты купи мне то персиковое мороженое и маленькую трубочку с кремом…

Мама с дочкой неторопливо шагают в сторону оранжевых зонтиков кафе. На небе ни облачка. Через полчаса начнется шторм. Старая Маргарита неторопливо поливает душистую герань из огромной поблекшей алюминиевой лейки, и теплый ветер треплет воротник ее халата.

– Красный халат – шторм, ветер и град, синее платье – все будет прекрасно, – мурлыкает под нос малышка Мартиня популярную городскую песенку.

Эту песенку в городке Бье-Де-Ли знают все, кроме старой Маргариты, живущей в доме номер 3 на набережной Львов, прямо около пирса. Впрочем, может быть, эту песенку не знает муж Маргариты, Пепе Упрямец, а также бабушка Mартининой подружки Виолы, которую никто не видел и которая никогда не выходит из своей комнаты, но весь город знает, что она есть.

* * *

Неясно, что послужило тому причиной: одни говорили, что над городком не вовремя пролетела пестрая бабочка, другие – что на рассвете на пляже танцевали морские кони, малышка Мартиня твердила, что с западным ветром к колокольне собора святого Николаса прибило яркий воздушный шар, доктор Корнелиус уверял, что всему виною весенние сны, а Паулинья и вовсе божилась, что виноват ромашковый чай, который исчез из местной лавки, но однажды все в городке пошло не так.

В один невоскресный день Пепе Упрямец, кряхтя, завел свой дряхлый «Фиат» и для острастки сердито прогудел в клаксон, распугав стайку мальчишек, шаливших на набережной. Затем машина медленно тронулась и вскоре скрылась в облаках пыли.

– Поехал за чаем, – шепнула хозяйка кафе Паулинья своей поварихе, могучей мулатке Мафалде. Всем известно, что Упрямец неравнодушен к ромашковому настою. Впрочем, тем же вечером Пепе вернулся, и юный Тим, внук бургомистра, своими глазами видел, как Упрямец вытаскивал из машины сверток.

* * *

– Тебе, – Пепе поманил к себе жену, – с годовщиной, дорогая.
Маргарита развернула сверток. В ее руках зашелестел шелковистый изумрудно-зеленый сарафан с золотыми пряжками.

Магарита не помнила, когда в последний раз она мерила что-то такое яркое. К лицу ли пожилой даме такие излишества? Вылезать из привычной, пусть старой, но разношенной до удобства незамечания, до иллюзии естественности скорлупы. Однако вот он, Пепино, тот самый, что и тридцать лет тому… или не тот… да, постаревший, поседевший вместе с нею, но в глазах бесенята, как в семнадцать лет.

Она молча влезла в сарафан, приосанилась, смахнула со лба волосы. Да ведь она еще не совсем старуха, всего-то 48, какая ерунда, даже 50 еще нет… И волосы, они не блекло-серые, они, оказывается, сверкают каштановым.

Пепе улыбнулся жене. «А фигура у него все еще как у молодого», – с нежностью подумала Маргарита.

– Поехали?

– Куда? А впрочем, неважно, куда, – мелькнула мысль. Не старая, вовсе еще не старая Маргарита взяла за руку разом взбодрившегося супруга.

– А это кто такие, – с любопытством глянула владелица кафе Паулинья на средних лет элегантную пару, выходящую из дома номер 3 на набережной Львов. Но долго думать ей было некогда, посетителей много, время не ждет.

Пепе Упрямец сидел за рулем машины, расправив плечи, и свежий бриз с моря полоскал волосы Маргариты.

* * *

Первым пропажу Маргариты обнаружил дядюшка Антонио, собравшийся, по обыкновению, с утра на море. По привычке глянув на балкон, седой рыбак, к своему удивлению, не заметил ни синего платья, ни красного халата. Более того, не заметил он и самой Маргариты. Да и потрепанного авто Упрямца Пепе у подъезда не наблюдалось.

Антонио поглядел на море. Вроде тихо, но погода меняется так часто… Антонио на всякий случай сморгнул – мало ли что привидится в утреннем мареве – и снова глянул на дом номер 3. Нет, не привидилось. Маргариты не было. Впервые за последние Бог весть столько лет ни красный халат, ни синее платье не мелькало на балконе и не просматривалось в проеме окна… Рыбак нерешительно подошел к Маргаритиной двери и постучал. Никто не отозвался. Похоже, дом опустел.

– Надо бы выпить бутылочку «Мессельского», – рассудил дядюшка Антонио и направился к винному погребу, – а пока пью, авось, появится. Он ошибался. После одной, двух и даже трех бутылочек Маргарита не появилась.

* * *

Тревогу подняла матушка Магдалена, плотная боевитая старушка 87 лет, как она сама себя характеризовала, «вдова и сирота», а также обладательница жемчужного двухэтажного особняка с красной черепичной крышей.

В среду крыша начала течь, и на мраморном полу ванной комнаты второго этажа образовалась небольшая блестящая лужица. Сначала вдова и сирота грешила на большего рыжего персидского кота по кличке Лулу, который подозрительно вылизывал лапы, сидя на лестнице. Однако кот оказался невинен, как младенец, а вот на потолке и обоях обнаружились выразительные ржавые разводы. Крыша, несомненно, прохудилась.

– Надо бы починить крышу, – сердито заявила старушка управляющему, очкастому Беппо.
Беппо неуверенно поглядел на небо:
– Ну, уж и не знаю, хозяйка… Кажется, будет дождь… Какая в дождь починка? – на небе не наблюдалось ни облачка.

– Что значит «кажется»? Красное или синее? – нетерпеливо топнула ногой матушка Магдалена.

И тут обнаружилось, что старой Маргариты нету.

– Я буду жаловаться бургомистру, – в сердцах бросила хозяйка.

Беппо вздохнул. Характером матушка Магдалена обладала… искрометным. Похоже, бургомистру сегодня не поздоровится.

* * *

zНа следующее утро у дверей ратуши толпилась сердитая толпа горожан. Матушка Магдалена в сердцах молотила в стенку своей тяжелой клюкой, желая знать, почему обижают ее, вдовицу и сироту, и когда уже можно будет чинить крышу, донна Памела волновалась о том, следует ли вывесить сушиться во двор белье, рыбаки Карел, юный Клаус и дядюшка Антонио боялись выйти в море и интересовались, не будет ли шторма, учительница воскресной школы Клара сомневалась, подходящий ли сегодня день для экскурсии в парк, и даже падре Беньямин мягко, но настойчиво вопрошал, можно ли будет открыть окна в соборе во время крещения младенца Себастьяна.

У бургомистра, сравнившегося по бледности цветом со знаменитой юбкой донны Памелы, ответов не было. Маргарита и Пепе Упрямец пропали, растворились в воздухе, словно не было их никогда, и никто во всем городе не знал, когда они вернутся и вернутся ли.

То ли от встречи с клюкой рассвирепевшей старушки, то ли от расстройства по поводу беспорядков в городке, по розовой, отштукатуренной стене ратуши поползла трещина, похожая на цепочку.

* * *

В полдень на башне ратуши зазвонил старинный бронзовый надтреснутый колокол. Если учесть, что последний раз в городке Бье-Де-Ли сигнальный колокол звонил лет пятнадцать тому назад, когда коза Селина сожрала новую штору тогда еще сеньориты, а сейчас донны Памелы, событие это было из ряда вон выходящее.

– Пожар, – с энтузиазмом подумали горожане, дружными рядами подтягиваясь к ратуше. Пожара пропустить никому не хотелось.

Даже бабушка Виолы, которую никто никогда не видел, с любопытством приоткрыла ставни. К счастью, окна ее комнаты выходили прямо на главную площадь.

– Так жить нельзя. Нам нужна новая Маргарита, – рубанула воздух со ступенек ратуши матушка Магдалена.

От громогласных слов революционно настроенной пожилой дамы горожане вздрогнули, а впечатлительный зеленщик Лука вжал голову в плечи и уронил на землю пучок петрушки. Новых Маргарит в городке не наблюдалось.

А добровольно становиться Маргаритой и вечно торчать в окнах дома номер 3 по набережной Львов не хотел никто.

– Может быть, жребий, – тихо подсказал боевитой прихожанке падре Беньямин.

* * *

Через два часа все дамы и девицы города нервно вглядывались в высокий цилиндр городского гробовщика, временно заменивший собой избирательную урну. На одну из записок, по особому настоянию падре, даже вписали бабушку Виолы, которую никто не видел, но все знали, что она существует.

С подачи падре Беньямина тянуть жребий назначили чистое дитя – малышку Мартиню, которая еще не освоила искусство чтения. Перепуганная Мартиня долго шарила в импровизированной урне, наконец выудила бумажку с именем, протянула ее падре Беньямину и спряталась за широкую накрахмаленную юбку донны Памелы.

– «Маргарита», – внятно, по слогам прочел падре и в сердцах широко перекрестил шляпу. Откуда, как попала бумажка с именем пропавшей Маргариты в список дам городка Бье-Де-Ли? Никто не знал. Странности продолжались.

* * *

Расположившись в кафе Паулиньи на набережной под огромным ярким зонтом, отбрасывавшим ржавые тени на лицо и белый воротничок, заинтригованный падре обсуждал происшедшее с вконец расстроенным и бледно выглядящем бургомистром. На столике стыли плотно взбитый капучино и черничный маффин падре Беньямина, а также миниатюрная чашечка с успокоительным чаем бургомистра.

– Козни лукавого, – авторитетно постучал костяшками пальцев о стол падре Беньямин, косясь на пустой дом номер 3.

– Народу нужна Маргарита. Какая-нибудь, для спокойствия в умах, – тихо прошелестел бургомистр, зябко передернув плечами. Он и рад был бы стать Маргаритой, но не подобает мужчине носить дамское синее платье или красный шлафрок.

– Господи помилуй! Назначить, нанять… да, нанять, из городской казны. Свято место не должно пустовать.

– Но бюджет…

– Тогда установить дежурства. Каждый день по очереди кто-то замещает Маргариту. Дело правильное, для блага всего городка, богоугодное. А я буду молиться о ее благополучном возвращении, – на всякий случай падре осенил злосчастный дом номер 3 широким крестом.

* * *

Бабушка Виолы, которую никто не видел, но все знали, что она есть, прижавшись к щелке между ставнями, зорко наблюдала за Ратушей.

Не кто иной, как сам бургомистр с утра, облачившись в униформу штукатура, нещадно замазывал трещину на стене ратуши. Не каждый раз такое усмотришь. Бургомистр, будто почуяв взгляд, настороженно осмотрелся. Никого. Бабушка Виолы звонко расхохоталась и улыбнулась зеркалу, привычно отразившись пустотой. Хорошо быть невидимкой, когда ты точно знаешь, кто ты такая.

* * *

Каждую третью пятницу в восемь утра матушка Магдалена, постукивая палкой, входит в двери дома номер 3 на набережной Львов. Зажмурив глаза, она на ощупь тыкает в тряпье, брошенное на спинку потертого плюшевого кресла предыдущей дежурной.

Облачась в красный халат или же синее старомодное платье, заштопанное на рукаве, старушка кажется себе, как ни странно, моложе лет на 15. Пожилая дама наполняет водой огромную алюминиевую лейку и выходит на балкон полить герань.

Иногда матушке Магдалене кажется, что в зеркале отражается незнакомка в зеленом сарафане, но мало ли что сослепу может привидиться в заброшенном доме.

– А вот и Маргарита, – облегченно вздыхает хозяйка кафе Паулинья, раскидывая зонты в ожидании нового дня.

* * *

Мартиня напористо тащит на пляж донну Памелу, размахивая совком и лопаткой.

– Мартинька, ну куда же ты? Может быть, будет дождь, – ворчит на неумолимую дочурку взмыленная донна Памела, – вот и Маргарита…

– Зато рыжий кот Лулу, тот, который вечно загорает на лестнице у входа в Магдаленин дом, сегодня начал умываться с левой задней лапы, – торжествующе заявляет Мартинька, – а это значит, всю неделю будет отличная погода.

1 комментарий

Комментарии закрыты.