ПУТИН НА РАСПУТЬЕ

Денис Кораблев

pПрезидентские выборы, состоявшиеся в минувшее воскресенье, по идее, должны определить политическую судьбу России на будущие шесть или даже двенадцать лет. Беспрецедентная в истории современных государств рокировка президентов завершена. Ее первый результат – ощущение необъявленной смерти демократии. Так ли это?

Для британского премьер-министра Уинстона Черчилля, проявившего за свою долгую карьеру целый спектр политических пристрастий, от радикального социального реформатора до воинствующего империалиста, Россия всегда была «головоломкой, завернутой в тайну, завернутую в загадку». Огромная империя, развившаяся от средневекового «зародыша» Киевской Руси, через сверхдержаву СССР до «Верхней Вольты с атомными ракетами» и современную недодемократию, претендующую на звание великого государства просто по факту своего существования, и теперь, через три четверти века после Черчилля, остается для Запада своеобразным «черным ящиком» – чуждой, смутно знакомой, но по большей части, не слишком-то понятной системой, внутренний механизм которой остается вне пределов зрения для стороннего наблюдателя.

Президент и «бандерлоги»

Президентские выборы, состоявшиеся в России, для этого же наблюдателя также полны загадок. С точки зрения европейца, рокировка, проделанная «королем» Путиным и «ладьей» Медведевым, противоречит любому понятию о демократическом процессе – в таких условиях разве что экс-канцлер ФРГ, а ныне счастливый служащий «Газпрома» Герхард Шредер рискнет заявить, что Владимир Владимирович – «демократ чистой воды». Со стороны все выглядит так, словно одержимый властью президент четыре года назад со скрежетом зубовным уступил букве закона, посадив на свое место в Кремле абсолютно зависимого от него наместника, а теперь вновь возвращает себе вожделенный пост, срок пребывания на котором, к тому же, вдруг совершенно «под него» увеличился с четырех до шести лет. Или так кажется не только со стороны?

Путин, с удовольствием позирующий перед камерами то с едва выловленной «древнегреческой» амфорой, то в кабине истребителя, а то голым по пояс, тем не менее, давно уже не столь популярен, как несколько лет назад. Многотысячные демонстрации протеста стали в новейшей истории России неким новым словом, они показывают, что жители страны явно недовольны своим положением, причем не столько материальным либо социальным (хотя и это имеется), сколько, если можно так выразиться, правовым – не в смысле юридическом, а в смысле прав и свобод. Судя по реакции старого/нового президента, подобные требования ему попросту непонятны, иначе он вряд ли стал бы говорить о «бандерлогах» и «хомячках». А это плохой признак, причем даже не потому, что подобные эскапады, позволительные «злому шуту» Жириновскому, совершенно не подходят под образ «отца народа», а потому, что подобная реакция означает одно: Владимир Владимирович начал безнадежно отставать от времени и, вполне возможно, будет теперь пытаться решить новые проблемы устаревшими методами. К слову, то же самое относится и к другим президентам экс-СССР: повсеместно можно наблюдать, как выходцы из советского чиновничества – Назарбаев, Лукашенко, Янукович – управляют своими странами, используя единственные им известные способы, причем пребывают в уверенности, что достаточно их попросту назвать по-новому – и они сразу станут эффективными. Увы, это не так. Впрочем, с Путиным все несколько иначе. Он, как минимум, догадывается, что должно быть нечто новое, однако по инерции «долго запрягает».

В самом деле его предвыборная кампания напоминала некую смесь из воспоминаний о Советском Союзе («Великой стране – достойное будущее») и присущих только ему устаревших трюков: угроз и проклятий в сторону вечно ненавистного Запада, дед-морозовских поездок с подарками по необъятным просторам Родины («Путин едет по стране на серебряном коне…») и весьма кстати приключившихся и вовремя раскрытых покушений каких-то там чеченцев из Одессы на его без пяти минут венценосную особу. Подобным арсеналом ВВП оперировал и в 2000 году, и в 2008.

«Отсель грозить мы будем шведу…»

В своей передовице, опубликованной в «Российской газете» в предвыборный период, Владимир Владимирович написал, что в ближайшие десять лет он, как президент, намерен как следует «вложиться» в оборону страны. На это благое дело, по его заявлению, должно быть потрачено не меньше 600 млрд. евро. Тысячи и десятки тысяч ракет, танков, боевых самолетов и подводных лодок – все, что столь мило и дорого сердцу настоящего коренного патриота, должно быть построено, поставлено на боевое дежурство, спущено на воду. Можно, конечно, усомниться в том, что у довольно-таки серьезно «погрызенной» кризисом страны в течение ближайших десяти лет найдется лишний триллион долларов, но в одном Путин сомнений не оставил: весь этот будущий потенциал всеми своими боеголовками и системами наведения должен быть направлен в западную сторону: против «проклятого буржуинства», предположительно спящего и видящего, как бы отобрать у России все ее богатства, как реальные, так и мнимые. Ну и, конечно же, важнейшую роль в обосновании этих воинственных намерений играют США с их коварными планами ослабить российский наступательный потенциал путем развертывания оборонительных противоракетных систем.

Этот самый «пятый оборонительный район», центром которого должен стать немецкий городок Раммштайн (не путать с популярной немецкой же рок-группой), как заявляют американцы, должен защищать, в первую очередь, Европу от ракет средней дальности, которые могут прилететь с Ближнего Востока. Когда корреспондент немецкого телеканала ARD сообщил об этом Путину на пресс-конференции, тот расхохотался прямо в камеру. «Вы меня рассмешили, дай Бог!» – заявил Владимир Владимирович репортеру. Сам он, по крайней мере, утверждает, что верит в обратное: Вашингтон пытается «опустить» Россию, сведя на нет ее ядерный потенциал. Верить можно во что угодно и, следует заметить, до сих пор пояснения администрации США о том, что «это не против вас», не были подтверждены совершенно ничем существенным. Так что Кремль вполне может быть столь же недоверчивым и подозрительным, сколь недоверчив Белый дом по отношению собственно к России.

При этом американцы, похоже, совершенно не принимают во внимание чувства, испытываемые русскими с момента распада Советского Союза, а это, главным образом, чувство унижения. «25 декабря 1990 года завершилась целая эпоха», – написал в одной из своих книг Джордж Фридман (тот самый, чья фирма Stratfor стала знаменитой благодаря публикациям WikiLeaks – на самом деле, он давным-давно известен в мире, как один из ведущих политологов). Причем эпоха закончилась не только для жителей СССР. Дело в том, что впервые за 500 лет ни одна более европейская страна не могла считаться «мировым игроком». Из биполярного мира холодной войны родилась наша с вами мультиполярная современность. Центры влияния и интересы различных групп расползлись по всей планете – в Азию, в Европу, в Персидский залив. В этом «прекрасном, новом мире» Россия все еще не нашла своего определенного места, а она должна это сделать, должна, по сути, вновь обрести себя как нацию. Советский Союз мог спокойно служить любому своему гражданину в качестве надежного якоря для самоидентификации. Его правонаследница Россия борется за эту возможность с 1990 года, и до конца этой борьбы все еще далеко.

Что касается Владимира Путина – то он, скорее всего, с огромным удовольствием вычеркнул бы времена своего предшественника Бориса Ельцина из календаря и из памяти. Времена, когда весь мир покатывался со смеху над державным кремлевским пьяницей и не слишком-то принимал всерьез возглавляемое им государство. Наверное, ни одному вменяемому россиянину не может нравиться, когда его страна из «великого-могучего» государства, чьими идентификаторами в мире являлись вызывающие, как минимум, опасливое уважение атомные ракеты, КГБ и Вооруженные силы, превратилась в страну миленьких, но совершенно несерьезных матрешек, балалаек и кокошников. Нищее прозябание некогда могучей армии, ржавеющий в Мурманске и в Севастополе флот, трагедия «Курска», пожар в Останкино – этот список «символов распада империи» можно продолжить. Своей «управляемой демократией» Путин смог, хотя бы частично, этот процесс остановить. Теперь, если судить по статье в «Российской газете», он протянул руку за потерянным 20 лет назад статусом супердержавы.

Запад есть Запад, Восток есть Восток

Но ведь этот статус зависит далеко не только от военного потенциала. За 12 лет путинского правления (неважно, как он при этом назывался – президентом или премьер-министром) модернизация российской экономики и промышленности не продвинулась вперед ни на полшага, коррупция цветет и пахнет, словно майские пионы, организованная преступность стала еще организованней и накрепко срослась с государством. О либерализации политической системы или о реформировании правового поля вообще говорить не приходится. Российская экономика, ориентированная, как и 20 лет назад, в основном на сырьевой комплекс, уже сейчас испытывает серьезные трудности – виной тому, в основном, конечно, мировой кризис, но немалую долю ответственности несет и заскорузлось, отсталость ее основных рычагов.

Все это тяжело ударило, в первую очередь, по среднему классу, которого при СССР не было вообще и чье общественное формирование, в исторической перспективе, лишь началось. Этот самый средний класс уже успел «протрезветь» от Путина и частично вышел на улицы протестовать против него. Владимир Владимирович может сколько угодно убеждать себя в том, что это «презервативы» и «бандерлоги», но правда от этого не изменится: если он не сможет что-то сделать для среднего класса, если допустит его растворение, России великой не быть. Потому что для любой страны действует аксиома: сильный средний класс – сильное государство. И наоборот. Причем сила эта не измеряется в количестве танков и ракет.

Новое позиционирование России в международном «концерте», по замыслу Путина, заключается, прежде всего, в резком отмежевании от Запада. В то время как Медведев в качестве «президента переходного периода» выказывал хоть какие-то намеки на возможность кооперации, Путин, по крайней мере, во время своей предвыборной кампании, трудолюбиво ваял новый образ врага из подручных материалов. Впрочем, таким уж новым его не назовешь. «Теперь мы знаем, что не можем быть европейцами, так как мы не в состоянии втиснуть себя в западные стандарты, которые Европа создала, исходя из собственных национальных принципов и переживаний. Принципов, которые являются для нас чуждыми и неприемлемыми», – это, уважаемые читатели, цитата вовсе не из газетной передовицы Путина, а из Федора Михайловича Достоевского. Его современник, историк Николай Данилевский, считал, что Россия «по своему внутреннему содержанию чужда европейскому миру». И так как она слишком сильна, чтобы стать членом большой европейской семьи, она должна оставаться самостоятельной и служить противовесом Европе. Подобные «почвенные» рассуждения и сегодня звучат вполне современно, но теперь уже в устах старого-нового российского президента, еще в 2004 году назвавшего распад СССР «национальной трагедией».

Следует признать, что страны Запада и, в первую очередь, США обошлись с Россией с тактом и деликатностью даже не слона в посудной лавке, а асфальтового катка в Большом театре. Исторический факт: Запад (по крайней мере, в лице тогдашнего министра иностранных дел ФРГ Ханса-Дитриха Геншера) заверил Москву, что после воссоединения Германии НАТО не будет расширяться на восток. Это устное, нигде письменно не заверенное обещание было совершенно хладнокровно нарушено. Как же теперь удивляться, что Россия не верит таким же устным заверениям в том, что новый ядерный щит того же НАТО не направлен против нее? Да и вообще – «единожды солгав…».

По сути, Россия страдает сегодня от таких же «фантомных болей», как когда-то Турция – после распада Османской империи, когда новая турецкая республика вынужденно сузилась до чисто национальных, исторических пределов. Россия, несмотря на такое же сужение, по-прежнему самая большая страна в мире, раскинувшаяся на более чем 17 миллионах квадратных километров и включающая в себя восемь часовых поясов. Ее площадь равна площади США с Канадой впридачу. И все-таки сегодняшняя Россия существует на своей минимальной исторической территории со времен расширения, предпринятого Петром Великим. В националистических кругах осознание этого факта вызывает настоящее бешенство, а также жгучее желание «объединить земли русские»: как минимум, Украину, Белоруссию и «исконные ливонские вотчины», то есть страны Прибалтики. Путин лихорадочно работает (и это уже не предвыборная кампания) над созданием Евразийского Союза, который должен выползти из пеленок до 2015 года. И несмотря на уверения в том, что это-де чисто экономический проект, в реальности он является чисто политическим – своего рода «Советским Союзом-лайт», причем опять-таки с Россией в качестве «старшего брата». Тут уж одним «славянским братством», как известно, не обходится – на прицел взят Казахстан в качестве крупнейшего центральноазиатского «рычага воздействия», а также буферной зоны к Китаю.

Новые песни о главном

Экс-агент КГБ Владимир Путин – человек какой угодно, но только не наивный. Без сомнения, он отлично понимает, что Россия в данный момент играет вовсе не в высшей лиге, не наравне с ее «основным составом» – Америкой, Китаем, Евросоюзом. Ее главные козыри – энергоносители и ядерный потенциал, по-прежнему являющийся крупнейшим в мире. Первое приносит деньги, второе их пожирает. И если после распада СССР главной задачей российского руководства являлось предотвращение дальнейшего скатывания России вниз, то курс, который взял Путин и который он, без сомнения будет продолжать – это так называемая «многовекторная политика»: «смычка» с Западом там, где это выгодно Москве (и кстати, вовсе не обязательно выгодно Западу – как, скажем, непрекращающиеся попытки подсадить Европу на российскую «газовую иглу») – и одновременно конфронтация с ним же.

Вступая в должность президента в 2000 году, Путин принимал под эгиду полуразрушенную страну, которую смог пусть частично, пусть «на живую нитку», но хоть как-то стабилизировать. Хотя бы в первом приближении. При этом он использовал противоречия между двумя основными кремлевскими кланами: «силовиками» и «цивилами». «Силовики», вечно ориентированные на авторитарную, агрессивную по отношению к окружающему миру Россию, вряд ли физически могут продолжать эту политику в данный момент – ведь она, как ни крути, проводится за счет граждан, их прав и их кошельков. «Цивилы», в свою очередь, делают упор на социальные потребности и на либерализацию общества. Путин годами жонглировал интересами обеих групп, однако теперь, в результате финансового кризиса, а также из-за зарождения неожиданно сильного антикремлевского движения, они попросту взорвались изнутри, распались на целый ряд мелких групп, готовых вцепиться друг другу в глотки, чуть что не так. В качестве инструментов власти они для Путина попросту бесполезны.

Поэтому перед ним теперь стоит иная задача: найти новые механизмы управления страной. Пресловутая «вертикаль власти», даже если предположить, что раньше она была ему полезна, в новых условиях не то, чтобы вредна, но ее существование становится регрессивным, тянущим страну назад. В сложившейся ситуации Путин попросту не может себе позволить показать внутриполитическую слабость – с одной стороны, а с другой – ему нельзя терять слишком много времени на консолидацию своей власти, несколько пошатнувшейся за последнюю пару лет в результате множества причин, как внешних, так и внутренних. Если он не справится с этой задачей, то, как это ни странно звучит сейчас, он станет таким же «переходным президентом», каким был его тихий местоблюститель Дмитрий Медведев: не найдя новых рецептов управления и развития, старыми он уже не обойдется. И тогда… а вот до этого «тогда» еще, как говорится, дожить надо.

2 комментария

  1. Ходил на выборы, проголосовал за Путина. Вооружается, коррупцию по верхам долбасит, оппозиции даёт выпендриваться. Нормальный чел. Жалко только зазря китайцам пол острова на Амуре отдал и норвегам половину какого то спорного северного моря. А так, сойдёт.
    До сих пор улыбаюсь когда вспоминаю вытянутую физиономию Маккейна слушавшего речь Путина в Мюнхене. 🙂

Комментарии закрыты.