ЗНАТНАЯ РОДОСЛОВНАЯ

Эфраим Кишон, Перевод Анны Коган, Израиль

Анна Коган вот уже 15 лет живет в Кацтрине – небольшом городке на севере Израиля. Бывшая москвичка, химик сейчас на пенсии. Увлекается переводами своего любимого автора Эфраима Кишона.

На днях моя жена решила, что дети хотят собаку. Я сопротивлялся изо всех сил:

– Опять, – спрашиваю, – ведь мы уже говорили об этом, разве нет?

– Только на пробу, – отвечает жена, – для детей.

– Конечно, но потом мы привяжемся к ней, и невозможно будет избавиться от неё.

Жена провела несколько бесед со своими детьми, в результате чего Амир и Ранана заревели: «Папа, щен-щен-щенок!» На горизонте замаячил определённый компромисс:

– Хорошо, – сказал я, – куплю собаку. Какую?

– Породистую, с родословной – заявила жена. Из этого заявления я понял, что она уже успела посоветоваться с соседями, владельцами выращенных в округе чудовищ. И, конечно, я вспомнил, что уже несколько дней они смотрят на меня с очень подлой улыбкой.

– Мне не нужна большая собака, которая разрушит весь дом, – продолжает требовательно жена, – и маленькой не надо, этих я терпеть не могу. Кроме того, я слышала, что щенок писает на ковёр, а у старых собак астма. Поэтому надо многократно и тщательно свериться с родословной: анатомическое строение тела, прямота ног, пигментированные дёсна и, самое главное, чтобы шерсть не была кудрявой. Короче, желательна собака послушная со звонким лаем, но молчаливая, не кусачая, не пачкающая и ни в коем случае не сука, потому как они щенятся каждые 6 месяцев. И кобеля тоже не надо, они бегают за суками. И, понятно, не ту, что стоит целое состояние. Нужна собака породистая, предки которой в течение поколений числятся у известного ветеринара. За этих, и только за этих стоит платить деньги…

– Хорошо, – сказал я, – итак, это то, чего хотят дети?

– Да, иди, поинтересуйся, но ради Бога не покупай первую собаку, что тебе предложат.

• • •

Я встал и вышел в город действовать. По дороге я привычно заскочил на почту, чтобы купить новую таблицу тарифов. За мной в очереди стоял мужчина и надрывно кашлял. По-видимому, он заметил, что я глубоко задумался, и спросил: не ищу ли я собаку? Сказал, что у него есть одна, в двух шагах от почты, у него дома, в саду. Я пошёл с ним на место. Между кустами, в старой коробке из-под обуви мы увидели маленького щенка с кудрявой шерсткой, кривыми лапками, а нос такой чёрный с множеством розовых пятнышек. Щенок ел свой хвост, а увидев нас, прыгнул ко мне и страстно лизнул мою лодыжку. Я сразу привязался к нему.

– Как его зовут?

– Я знаю? – ответил чахоточный, – ты можешь взять его.

– Он породистый?

– Что значит «породистый»? – закипятился мужик.

– Этого щенка сделали из разных пород, по мне, так он породистый. Главное – он лает. Ты хочешь его или нет?

Увидев, что он сердится, я согласился. Кроме того, как было сказано, я очень привязался к щенку.

– Сколько он стоит?

– Нисколько! Только забери его…

Он завернул «это самое» в газету, сунул мне в руки и вытолкал нас на улицу. Но спустя два шага я вдруг вспомнил свою супругу и остановился. В голове мелькнула мысль, что это не совсем та собака, о которой мы говорили всего несколько минут назад. Более того, если я появлюсь с ней дома, мы тут же вместе вылетим дугой. Я посмотрел на своё приобретение, завёрнутое в газетные листы, оно тихонько дрожало, и только мордочка торчала из последних известий. Тогда я увидел, что на самом деле нос у него розовый с чёрными пятнышками. Нет, дома это не пройдёт. Надо подготовить почву, нужно время… Лёгким бегом я вернулся к чахоточному:

– Я сейчас не иду домой, – вру я ему, – я заберу после обеда или попозже.

– Послушай, – мужик закашлялся, – я готов заплатить тебе несколько лир…

– Не надо. Я уже привязался к нему. Я скоро заберу его, ты можешь на меня положиться…

• • •

– Ну, – спросила жена, – нашёл что-нибудь?

Это была слишком примитивная западня, должен я сказать.

– Собака не покупается на скорую руку, – заметил я холодно. Действительно, я советовался в течение дня с некоторыми специалистами, и мне предложили нескольких скотч-терьеров и «райтлера», но для меня они недостаточно породисты… У меня не было твёрдой уверенности в существовании названия породы «райтлер», но звучит очень правдоподобно. Откровенно говоря, и слово «родословная» было уже окутано туманом в моём сознании. Что такое «родословная»? Диплом? Передние зубы? Инспектор родословных… Во всяком случае, жена увидела, что я всерьёз занимаюсь поисками собаки, и это её успокоило. Ведь главное не покупать первую попавшуюся. Малышка даже похвалила мою осторожность.

– Не надо торопиться, – заметила она, – ведь не каждый день собака покупается.

– Конечно, я видел несколько объявлений в газете, завтра пойду, поинтересуюсь.

• • •

Назавтра я пошёл прямо на пляж, попрыгал на волнах, а потом до полудня играл со спасателем в бадминтон. По дороге домой я заскочил к чахоточному, чтобы повидаться со своим пёсиком. Позабавился с ним несколько минут в саду. Пёсик ужасно мне обрадовался, облизал меня со всех сторон. Тогда я увидел, что и топография его языка абсолютно неясная.

– В этой собаке нет ни одного аристократического пигмента – заключил я с сожалением. Как я принесу её домой?

– Завтра – сказал я чахоточному – завтра, это точно. Сегодня мы всей семьёй делаем прививки от бешенства, а послезавтра уже будем свободны…

• • •

– Объявления в газетах не стоят бумаги, на которой они напечатаны – изливался я жене – предлагают мне всякие убогие собачьи смеси. Это не для меня.

– И всё-таки – спрашивает жена, и её острые глаза следят за моей напряжённой физиономией – что ты видел? Она забыла, наверное, что я поэт.

– Я видел йоркширского пуделя, совсем неплохого, в Рамат-Гане, – заливаю ей вдохновенно, – но у него были документы только четырёх поколений. Кроме того, я не мог избавиться от впечатления, что несколько братьев и сестёр совокуплялись в его родовой цепи…

– Ну и что, – вставляет жена, – у собак это совершенно естественно.

– Но не у меня, – повышаю я голос.

– Я знаю, что такое настоящая родословная, ежели ты не возражаешь. Или я нахожу для нас самого, что ни есть аристократа, или пусть все идут к чёрту… Человек возвышается вместе с занимаемой им должностью. Это известно. Я был удостоен таким обожающим взглядом, подобно которому я не видел с незапамятных времён.

– Может быть, ты прав, – прошептала малышка. – Сказать по правде, ты меня поражаешь. Я думала, что ты приведёшь первую встречную собаку…

– Ты видишь, – выговариваю ей, задыхаясь от гнева, – 12 лет мы женаты, а ты меня совсем не знаешь. Если хочешь знать всё, так завтра утром я еду в Хайфу консультироваться с доктором Манжель, считающейся лучшим специалистом в Германии по охотничьим собакам…

• • •

На следующее утро я распрощался с семьёй и пошёл прямо к Максу. Честное слово, он очень милый пёс, просто прыгнул мне на шею от радости, когда я тайно, на цыпочках проник в сад чахоточного. Я хотел привить пёсику «элементарные жизненные» понятия, как-то: прыжок через препятствия, захват преступников и тому подобные вещи, но Макс оказался не способным к обучению до такой ужасающей степени, что я временами раскаивался, что так привязался к нему. Вдобавок ко всему, внезапно появился чахоточный и устроил мне смертельный скандал, сказав, что если я сейчас же не заберу эту суку, он спустит её с лестницы. Угроза закончилась несколькими крепкими выражениями на латыни. Нет, мне не нравится этот человек. Если бы не собака, я бы давно прекратил с ним всякие контакты.

– Извини, – спросил я его, – ты сказал: «Сука»?

– Какое это имеет значение? – отвечает этот идиот

– Забирай её!…

Макси посмотрела на меня большими глазами, завиляла хвостиком и дрогнула хрупким телом.

– Почему, – говорил её взгляд, – почему мы не уходим?

– Работаем над этим, – ответил я ей ободряющим взглядом, – работаем.

• • •

Дома я завалился на кровать усталый и утомлённый дорожной тряской:

– Я говорил с доктором Манжель, – подробно излагаю жене ситуацию, – она показала мне несколько очень породистых собак, но инстинкт удержал меня, чтобы не ударить лицом в грязь.

– Может быть, ты преувеличиваешь, – говорит малышка, – никто не совершенен.

– Нам нельзя идти на компромисс, – я повышаю голос. Жена, я решил заказать породистую собаку на известной швейцарской ферме.

– И сколько нам это будет стоить?

– Не спрашивай! Но если уж делать, так делать, я не могу по-другому. Я выбрал карликового шнауцера, чёрно-белого. Со стороны отца его корни доходят до Фридриха Великого, а со стороны матери до Экселенс оф Штуклер. Знатнейший из знатных. Исключительно чёрно-белый.

– Это хорошо, – устало усомнилась жена, – но тебя не обманут?

– Меня? Ведь ты видишь, с какой тщательностью я проверяю каждую мелочь. Прямо из аэропорта собаку повезут в зоологический институт, затем все её документы пройдут в лаборатории проверку на подлинность. Меня не одурачишь. Если опущенному вниз хвосту не хватит одного сантиметра, я сразу отошлю её обратно…

– Мне кажется, что как раз опущенный хвост считается дефектом.

– Не всегда! Есть и противоположные случаи, у норманских сторожевых, например…

– Я думаю, что ты маньяк, – мягко выразила своё мнение жена. – Вместе с тем, когда-то нужно решить, ведь это всего лишь собака…

– Не дави на меня, ладно? Только не с родословной!

• • •

Следующие три дня были особо тяжкие. Чахоточный, сузив глаза, выслушал моё сообщение о том, что я опять пока собаку не забираю, так как хочу приурочить это дело к приближающемуся дню рождения своей дочери. Мужик потребовал свидетельство о рождении дочки. Потом схватил Макси и выбросил её за забор, грубо крича о известности обманщиков с Балкан. Я успокоил испуганную собачку лёгкими ласками, затем украдкой бросил её обратно в сад и улетучился.

– Макс задерживается по причине забастовки таможенников, – сообщил я жене, – в данное время его автобиография проверяется в зоологическом институте в Хадере.

– Ты! – заворчала жена, – со своей болезненной придирчивостью! Всё, силы противника иссякли. Макси, одинокая, бездетная ждала меня на углу улицы и плакала. Этот злодей выгнал её между двумя приступами кашля. Я купил моей бедненькой новый кожаный ремешок с множеством латунных гвоздиков и взял её домой.

– Прямо из Швейцарии! – представил я её. – Макси!

Семья смотрела на неё с нарастающим волнением. В первый раз они видели карликового шнауцера, изготовленного за границей, который просто Коэн с точки зрения породистости, с обширно знаменитой родословной, скопившейся из поколения в поколение в тощем тельце.

– Прекрасно, – пробормотала жена, – действительно, стоило так долго ждать…

И сразу привязалась к ней. Она на самом деле прелестная собака. Хвост её в постоянном движении, как метроном на рояле, маленькие глазки смотрят вверх с таким умом, что создаётся впечатление: ещё чуть-чуть, и она начнёт говорить. Хотя я предпочитаю, чтобы она не раскрывала пасти.