И КРАСАВИЦА, И ЧУДОВИЩЕ

Михаил Болотовский

bЛариса Рейснер – один из самых ярких символов октябрьской революции. Отчаянная красавица с пистолетом в руках исколесила едва ли не всю страну, убивая людей и подписывая расстрельные приговоры. А двигала ей поистине страшная сила – безответная, безоглядная любовь к великому поэту…

Горе от ума

Рассматриваю старые фотографии. 1907 год, Ларисе двенадцать. Хрупкая гимназистка с милым лицом и не по-детски серьезным взглядом. Прическа самая вольная, тонкие локоны вьются змейками в разные стороны.

А вот через три года: восхитительная красавица, гордая посадка головы, надменный взгляд, приводящий в робость ретивых поклонников. А она до сих пор никого не любит и всерьез увлечена литературой, о которой может говорить часами, страстно и убедительно. И пока не подозревает, что вскоре встретит человека, который не просто изменит – он изломает, вывернет наизнанку ее судьбу. Благодаря нелюбви этого человека Лариса Рейснер проживет жизнь очень короткую, полную приключений, за которые ее будущим поклонникам будет мучительно больно.

Темные волосы, закрученные раковинами на ушах, серо-зеленые огромные глаза, которые внезапно могут стать серо-голубыми, белые руки, тонкая талия – ни один мужчина не в состоянии равнодушно пройти мимо. По словам одного из многочисленных поздних вспоминателей, «от ее красоты дух захватывало». Другой восхищен «ее необычной красотой, в которой отсутствовала какая бы то ни было анемичность, изнеженность; это была не то античная богиня, не то валькирия древних саг».

И фамилия ее – Рейснер тоже красива: словно псевдоним, и очень звучна. Но странное дело, за внешней напевностью и сладкозвучностью искусно скрывается целый полк рычаще-свистящих согласных – «лрсрснр»…

Гимназию она закончила с золотой медалью. Училась в Психоневрологическом институте и одновременно была вольнослушательницей в университете – единственная женщина среди мужчин. В огромной аудитории она смотрелась, как пятно красной краски на сером листе бумаги. Однажды известнейший юрист, профессор Петражицкий, который был ярым противником эмансипации, начал прямо по ходу лекции подробно, сочно, со всевозможными деталями описывать, что происходит во время полового акта. Он надеялся, что Лариса покраснеет и убежит с лекции – как бы не так. Она лишь поглядела на профессора удивленно своими огромными глазами и продолжала усердно конспектировать.

Любовь втроем – не вздохи на скамейке

В годы серебряного века, которые очень скоро сменятся каменным веком революции, среди молодых интеллигентных мальчиков и девочек не писать стихи считалось дурным тоном. В «Бродячей собаке» и «Приюте комедиантов» появлялись и настоящие поэты, и великое множество бездарных юнцов, которые ничуть не стеснялись выносить на суд жадно внимавшей публики свои жалкие вирши. Доподлинно неизвестен тот день и час (поистине роковой!), когда юная Лариса решила стать Поэтом. Именно так, с большой буквы, потому что она привыкла быть первой и единственной во всем, за что только не бралась. Однажды приказала себе: пиши! В результате появилось огромное количество вымученных, рассудочных, откровенно слабых стихов. «Была барышня Лариса Рейснер. За барышней ухаживали, над стихами смеялись», – вспоминал Георгий Иванов. Анна Ахматова: «Нет, я о ней ничего не знаю, но знаю, что она писала стихи совершенно безвкусные».

Тем не менее, Ларисе удается публиковать свои стихи в петербургских журналах. А в 1915-16 годах, когда ее семья начала издавать журнал «Рудин», печатает там под разными псевдонимами стихи, критические статьи, рецензии. Успеха по-прежнему нет, на ее стихи не появляется ни одного положительного отклика. При всем самолюбовании Лариса была умна и понимала, что стихи – это не ее, и надо бросить, пока не поздно. Но было уже поздно, потому что как-то раз в «Приюте комедиантов» она встретила Гумилева.

В тот день Рейснер читала в «Приюте» свои стихи. Гумилев сидел молча, слушал, потом подошел и попросил разрешения проводить. «Ионический завиток», как называли Ларису – она произвела определенное впечатление на поэта, обожавшего женскую красоту. Прелесть легкой, ни к чему не обязывающей интрижки, вкус победы, которую он уже предвкушал, соблазнили его. Вердикт был вынесен и обжалованию не подлежал: «Красивая девушка, но совершенно бездарная».

А Лариса полюбила его глубоко и сильно, как любят в первый и последний раз, восторгаясь его талантом, неукротимо желая стать с ним если не наравне, то хотя бы приблизиться. Очень скоро между ними возникает близость. Она называет его Гафизом, он ее – Лери. «Я не очень верю в переселение душ, – писал Гумилев Рейснер, – но мне кажется, что в прежних своих переживаниях Вы всегда были похищаемой Еленой Спартанской, Анжеликой из Неистового Роланда, и т.д. Так мне хочется Вас увезти. Я написал Вам сумасшедшее письмо, это оттого, что я Вас люблю».

Впрочем, чувство с его стороны исчезло так же быстро, как и появилось. Вскоре Гумилева призывают в армию, он служит в гусарском полку. Они обмениваются письмами. Лариса пишет ему страстные, нежные, сумасшедшие послания, полные любви, а он ей – надменные, холодные и выспренние. Она воспринимает время, когда он в армии, как передышку для себя, чтобы стать настоящим поэтом. Умоляет его помочь хоть каким-нибудь советом. В ответ Гумилев посылает список литературы, которую рекомендует прочесть и абсолютно не щадит ее самолюбие.

Рейснер переносит и это унижение. Ее «каменное сердце» (как ошибся Георгий Иванов!) готово прощать любимому человеку почти все. И когда Гумилев однажды назначает встречу в доме свиданий на Гороховой – предложение, немыслимое для девушки ее культуры и воспитания – она приходит туда. А позже скажет: «Я так его любила, что пошла бы куда угодно». Она ждет поэта из армии, считает себя его невестой. А у Гумилева параллельным курсом развиваются несколько интрижек, увлечений и серьезных романов, причем он даже не стремится это особо скрывать. По воспоминаниям юной красавицы Тумновской, на многих литературных вечерах он ухаживает за ней и за Ларисой одновременно, «уходя под руку то со мной, то с ней». А Анне Ахматовой Гумилев бросает циничную фразу: «У меня есть, кто бы с удовольствием пошел за меня замуж – вот Лариса Рейснер, например… Она с удовольствием бы…»

И наступает момент, когда Рейснер не может больше терпеть унижения. Красавица, у которой сотни поклонников, готовых по первому знаку броситься к ней, человек откровенный, умный и твердый, она начинает ненавидеть так же яростно, как еще вчера любила. Хочет мстить, но еще не знает как. И вот удача: на дворе семнадцатый, и к власти пришли люди, которые хотят разломать до основанья старый мир.

Интеллигенция и деградация

Лариса Рейснер надевает кожаную куртку и берет в руки пистолет. Она участвует в сражениях, поражая мужчин своей неутомимостью, выдержкой и бесстрашием. Вместе с Волжско-Камской флотилией проходит с боями от Казани до персидской границы, попадает в плен и выбирается из него. На пути следования флотилии – множество «ничьих» помещичьих имений. Лариса облачается в роскошные наряды, ее гардероб огромен, на руке огромный алмаз – память о работе в комиссии по учету и охране сокровищ Эрмитажа и других музеев. Матросы смотрят на нее, как на чудо, а она выступает перед ними с пламенными речами: «Товарищи моряки! Братва! Вы хорошие и боевые молодцы. Все как на подбор собрались. Я счастлива встретиться с вами, почувствовать ваш боевой дух, вашу готовность бить и гнать врагов с нашей родной матушки-Волги. Мы вместе должны мстить нашим заклятым врагам». Враги эти – в основном ее бывшие друзья, выросшие с ней в одной среде, на одной и той же интеллигентской закваске. А ее новые товарищи – неграмотные, фанатичные люди, о жизни которых она никогда не имела ни малейшего представления.

Вот парадокс: теперь она гораздо больше прежнего любит роскошь. Вместе со своим мужем Федором Раскольниковым плавает на бывшей царской яхте, по-хозяйски располагаясь в покоях императрицы. Узнав из рассказов команды, что императрица однажды начертала алмазом свое имя на оконном стекле кают-компании, тотчас же чертит алмазом, тем же самым, свое имя. И везде одно и то же: женщина-комиссар впереди всех: зовет в атаку, стреляет, потом подписывает пленным смертные приговоры. Да, это была месть той среде, в которой она жила и в которой не смогла стать первой.

И тем не менее, полностью отказаться от людей из своего прошлого она не может. После окончания волжской кaмпании многие бывшие знакомые Рейснер по «Бродячей собаке» и «Приюту» часто встречают ее на Невском – двадцатидвухлетнюю разряженную красавицу, от которой пахнет дорогими духами. Она вместе с Раскольниковым, который стал командующим морскими силами Республики, живет в Адмиралтействе, где оборудовала себе удивительный будуар в восточном стиле (пригодились трофеи волжского похода). Стены будуара плотно обтянуты экзотическими тканями, во всех углах поблескивают бронзовые медные Будды, восточные тарелки, изысканные статуэтки, на полу вместо ковра – белый войлок каспийской кочевой кибитки. Низкий восточный столик украшен бесконечными хрустальными флакончиками, сверкающими всеми цветами радуги. В этом будуаре Лариса принимает гостей в роскошном халате, прошитом золотыми нитями.

Зимой страшного 1920 года, когда на улицах от голода умирают люди, она устраивает в Адмиралтействе приемы, куда приглашает своих старых знакомых. Давно отвыкшие от подобной роскоши и блеска гости неловко топчутся на сверкающем паркете и боятся протянуть руку за неслыханным угощением – душистым чаем и бутербродами с икрой. Особо избранные приглашаются в гостиную, где радушная хозяйка угощает их ликерами. В присутствии Георгия Иванова Лариса небрежно роняет: «Какое безобразие эта лепка, позолота – вкус нашего предшественника адмирала Григоровича. Все надо отделывать заново».

А на балу-маскараде в Доме искусств она появляется в уникальном платье работы художника Бакста, которое было подлинной театральной драгоценностью. Появление неизвестной в бакстовском платье произвело настоящий фурор. Протанцевав какое-то время, «Золушка» вовремя ретировалась. Как ей удалось получить это раритетное платье – и по сей день загадка. Может, под дулом пистолета?

Вокруг – разруха, голод, расстрелы. Она сама принимает в них участие. Ее бывшие друзья перешептываются, говорят, как она мило развлекала болтовней и кормила завтраком некоего капитана Щаста, пока шли последние приготовления к его расстрелу без суда и следствия. Осип Мандельштам рассказывал жене, что Лариса однажды устроила у себя вечеринку, исключительно для того чтобы облегчить чекистам арест своих гостей. А в кругах петербургской интеллигенции новый слух, который подтверждается наблюдениями очевидцев. По вечерам жители островов видят элегантную всадницу, которая скачет в сопровождении какого-то человека и ведет с ним долгие беседы. Ее спутник – Александр Блок, которого она должна завербовать в члены коммунистической партии.

Когда жизнь – это цирк, люди звереют

Однако настоящей карьеры Лариса Рейснер не сделала. Пролетарские вожди смотрели на отчаянную красавицу с опаской, поскольку видели в ней представителя той самой культуры, с которой она так неистово боролась. В апреле 1921 года Рейснер уехала с Раскольниковым в Афганистан, где он стал главой советской дипломатической миссии. Она писала очерки, корреспонденции в «Известия». Читать их интересно – среди тонн пустых красивых фраз вдруг пробивается настоящее, живое чувство, тоска по дому, меткое описание экзотического быта.

В 1923 году она бросает мужа и возвращается в Петроград. Потом дважды едет в Германию – и как корреспондент «Известий», и как тайный агент ВЧК, призванный выполнить секретную миссию, если в Германии разразится революция. Потом будет встреча с Карлом Радеком – очень некрасивым мужчиной, видным большевистским деятелем и блестящим литератором. (Позже – «заговорщиком, шпионом всех иностранных разведок, наймитом всех империалистов»).

В тридцать один год Рейснер внезапно умирает от брюшного тифа. А потом начинают создаваться мифы о женщине – символе революции, которая, добровольно порвав со своим окружением, стала беззаветно служить ей.

На самом деле Лариса Рейснер всегда была беззаветно предана только Николаю Гумилеву. И в 1920 году, когда по ее настоянию Гумилев был лишен пайка, выдававшегося ему в Балтфлоте, и в 1923-м, когда она бросила Раскольникова. А тот посылал ей слезные письма, до беспамятства ревновал Ларису к уже убиенному Гумилеву и писал о «рецидиве гумилевщины, который, как мне теперь ясно, и создал весь наш мучительный и острый кризис». И в 1926-м, умирая, Лариса Рейснер так же любила Гумилева. И ненавидела так же. Анна Ахматова с некоторым удивлением вспоминает, как Лариса несколько раз приходила к ней в гости. В голодном Петрограде Ахматовой кто-то подарил несколько картофелин, она сварила суп, и тут появилась Рейснер – «откормленная, в шелковых чулках и пышной шляпе». И тоже принесла какую-то еду. Цель ее визитов была одна – поговорить о Гумилеве. «О Николае Степановиче говорила с яростным ожесточением, непримиримо враждебно, была как раненый зверь».

Свою первую любовь, которая сломала ее жизнь, Рейснер не забывала никогда.

1 комментарий

Комментарии закрыты.