КАК ДОКТОР ОБЛОМОВ ВСЮ РОССИЮ ОБЛОМАЛ

Михаил Болотовский

iЧестно говоря, я отчаянно завидую молодым американцам хотя бы по одной простой причине – ведь в Америке давным-давно нет обязательного призыва в армию. Зато российские граждане призывного возраста пускаются во все тяжкие: и от военкоматов бегают, и взятки дают, а некоторые особо безбашенные даже на членовредительство готовы – только бы не служить. Увы: в дореволюционной России было все то же самое. И находились мастера своего дела, которые за большие деньги придумывали для молодых пацифистов-уклонистов фантастические ходы и выходы.

Знакомьтесь: почтенный доктор Соломон Ихенгольц, блестящий хирург. За свою жизнь сделал множество успешных операций призывникам – да еще каких!

С костылями на дружеской ноге

Согласно Указу о всесословной воинской повинности от 1 января 1874 года, она распространялась на все мужское население с двадцатилетнего возраста. От призыва освобождались только деятели науки и искусства, единственные кормильцы в семье и лица духовного звания. Для медицинского освидетельствования призывников были созданы специальные медицинские комиссии, дававшие заключение о годности к военной службе. Вот в одной из таких комиссий и трудился доктор Соломон. Понятно, ему очень часто предлагали взятки, чтобы доктор нарисовал нужное заключение. Но взятка – дело, согласитесь, малоприятное, попасться можно. И доктор додумался до хитроумного метода применения искусственных увечий. Впрыскивание особого раствора, операция. А когда нужное заключение получено, два дня работы – и увечия как не бывало. Просто и гениально!

У Соломона были золотые руки. К нему стали стекаться клиенты со всей страны, дело процветало. Выйдя в отставку и получив положенную ему по закону пенсию – 83 рубля 50 копеек в месяц, доктор Соломон поселился с семьей в скромной квартирке на втором этаже дома на Караванной улице, но свою практику не оставил. За услуги он брал обычно 10-15 тысяч рублей, из них пятнадцать процентов отдавал агентам, которые привели нового клиента.

Ассистировали доктору его жена и давний друг Гавриил Зверев, бывший гвардейский офицер. Успехи были просто фантастические: ни одного неудачного результата, ни одного осложнения. Призывник, еле-еле передвигаясь на костылях, являлся на комиссию, которая признавала его негодным к службе вследствие неизлечимого заболевания ног, а уже через две недели мог отплясывать с цыганами и медведями в каком-нибудь ресторане!

Только одна проблема мучила Ихенгольца, как воспользоваться нажитым капиталом в свое удовольствие? Проще говоря, как отмыть деньги? Как пожить по-человечески?

И вот однажды в ресторане на Невском Ихенгольц встретил своего бывшего клиента Иосифа Соколовского и за бутылочкой вина разоткровенничался: мол, есть капитал, а куда его деть, ума не приложу. Соколовский тут же предложил выгоднейшее и наивернейшее дело. Он, мол, служит директором-распорядителем в транспортно-страховом акционерном обществе «Россиянин» и готов в благодарность за прошлую услугу продать любое количество акций по номиналу. И доктор Соломон попался. Открыть счет в банке, не декларируя доход, было невозможно, а вот акции – совсем другое дело. В итоге он достал из кубышки двести тысяч рублей и отдал Соколовскому. Увы, «Россиянин» оказался обыкновенной финансовой пирамидой. Через несколько лет посыпались иски (вспомните историю российских да и американских пирамид), капитал общества уплыл в неизвестном направлении, а сотни тысяч простаков, в числе которых оказался и доктор Соломон, остались с пустыми бумажками на руках.

Не успел сделать ноги

Вволю поплакав и пожаловавшись на горькую еврейскую долю, доктор Соломон начал восстанавливать утраченное состояние. И тут пришло сообщение одного из информаторов: в Одессе наклюнулось сразу четырнадцать клиентов, которые не желают идти в армию и готовы на операцию. Умножив пятнадцать тысяч на четырнадцать, Соломон решил, что игра явно стоит свеч и таки отправился в Одессу. Но тут доктора ждала крупная неудача. Когда на медицинской комиссии появился уже пятый призывник на костылях со сведенной ногой, местному генерал-губернатору поступило донесение, что в городе, скорее всего, орудует членовредитель. Сыскное отделение сбилось с ног, шпики и филеры получили задание отслеживать всю информацию в кабаках, ресторанах, игорных и даже публичных домах. И через пару недель на столе обер-полицмейстера лежало донесение: «В ресторане «Бостон» крупным землевладельцем Аполлинарием Ищенко была устроена попойка по случаю его удачного освобождения от армии. Ищенко охотно демонстрировал всем свою якобы искалеченную ногу и рассказывал о столичном хирурге-волшебнике, который все это проделал».

После ареста Ищенко тут же указал на Соломона Ихенгольца. Вскоре состоялся суд, на котором настоящий спектакль устроила супруга доктора, мадам Ихенгольц, моля присяжных о снисхождении для нее и трех малолетних детей. В итоге доктора-членовредителя приговорили к трем с половиной годам арестантских отделений и лишению всех особенных прав, чинов и званий. Однако, отбыв наказание, Соломон Ихенгольц не только не угомонился, но и с усиленным рвением взялся за старое. Правда, с призывниками иметь дело больше не захотел, а занялся обманом крупных страховых компаний. Теперь выдающийся хирург предлагал свои услуги по производству искусственных увечий людям, застраховавшимся на случай потери трудоспособности. А что – тема не хуже, чем помогать призывникам!

Сделав на время инвалидом проигравшегося в карты помещика Александра Болдина, доктор Соломон положил в карман сразу 35 тысяч рублей. И клиенты повалили косяком. Доходы Ихенгольца росли не по дням, а по часам, но теперь он стал намного осторожнее: ни с какими финансовыми пирамидами не связывался, а тихо-мирно складывал денежку в огромный чемодан, запертый в большом стеклянном шифоньере, с ключом от которого его жена не расставалась ни на минуту.

Увы: во время поездки в Архангельскую область, где доктор Соломон прооперировал несколько богатейших клиентов, он сильно простудился, получил двустороннюю пневмонию и через десять дней умер.

Горю мадам Ихенгольц не было предела, и она слегла в нервной горячке. А когда поправилась, узнала, что ее любимая преданная горничная Катя, однажды отправившись в аптеку за микстурой, исчезла вместе с заветным чемоданом.

Понятное дело, заявить об ограблении на огромную сумму было невозможно. Мадам Ихенгольц все-таки рискнула обратиться в полицию, заявив, что у нее украдено 800 рублей и золото. Катю вскоре нашли, но никаких денег при ней не оказалось.

А через месяц безутешная мадам Ихенгольц читала сообщение «Варшавского газетного обозрения», которое перепечатали все столичные газеты:

«На железнодорожную станцию Ново-Александрия Люблинской губернии несколько времени назад прибыл чемодан, присланный из Петербурга на предъявителя. Так как в течение установленного срока за получением оного никто не явился, то таковой был предназначен к продаже с аукциона. Предварительно же была произведена проверка находившихся в нем вещей. По вскрытии чемодана в нем оказалось наличных денег – 180 тысяч рублей, на 20 тысяч купонов и драгоценности на значительную сумму. Полиция проводит тщательное расследование».

На ловца и Зверев бежит

Несчастная мадам Ихенгольц оказалась с тремя детьми одна, без всяких средств к существованию. И недолго погоревав, решила продолжить дело мужа – вместе со своим любовником Зверевым. Риск, конечно, большой: муж-то был самородок, а она со Зверевым – простые ассистенты…

Поэтому в качестве первой жертвы был избран брат Зверева Митрофан – горький пьяница, готовый рискнуть здоровьем ради лишней бутылки водки. Воспользовавшись неразборчивостью страхового агента, Митрофана представили солидным подрядчиком земляных и каменных работ и застраховали его жизнь на случай инвалидности на сорок пять тысяч. После чего два братца, прошерстив рекламные объявления, отправились в город Александровск-Грушевский якобы для покупки антрацитов. Впрыскивание было сделано еще в поезде, операция по методу доктора Соломона – в гостинице. На следующий день, забравшись в шахту, чтобы увидеть все своими глазами, Митрофан картинно свалился с широкой и просторной лестницы. И местный доктор выдал ему справку о полной потере трудоспособности ввиду сведения голени. После чего страховое общество «Заботливость» выплатило инвалиду 45 тысяч рублей. Правда, брат Гавриил несколько переборщил с объемом жидкости, и Митрофан на всю жизнь остался инвалидом.

Вторым клиентом операторов стал некий Иван Англиченков, бывший помощник пристава, который застраховавшись, умудрился свалиться в закрытый канализиционный люк. Но на этот раз «Заботливость», ввиду странных обстоятельств дела, платить категорически отказалась. Не помогло и то, что бедный Англиченков несколько дней простоял рядом с петербургским обществом компании, на углу Невского и Литейного, с огромным плакатом: «Подайте Христа ради ослу, который застраховался в «Заботливости», а она платить не хочет. Получу страховку – сам буду подавать».

Мадам Ихенгольц и Гавриил Зверев решили срочно поменять страховое общество. За несколько лет они сделали более тридцати операций, заработав круглую сумму. Правда, большая часть клиентов, действительно, потом оставалась калеками – бедный доктор Соломон, блестящий хирург, наверно, не раз перевернулся в гробу, видя, что творят его ученики.

Но полиции тоже не дремала. Так на горизонте парочки появилась подсадная утка в виде помещика Никулина, застрахованного на 80 тысяч и страстно желавшего подвергнуться операции. Роль помещика блестяще сыграл урядник Старыгин, который после этого получил повышение.

Мадам Ихенгольц была поймана в поезде с поличным, во время подготовки к манипуляции. Устроив грандиозную истерику, она тут же во всем покаялась.

Сустав преступления

И вот в погожее апрельское утро 1903 года в Санкт-Петербургском окружном суде начались слушания по этому делу, о котором уже успели написать масса газет. Все зрительские места были заняты, люди сидели на подоконниках, перилах, стояли в проходах. Представители страховых компаний требовали вернуть деньги, которые выплатили лже-инвалидам. А когда те проходили по залу суда к скамье подсудимых, дружно хромая на правую ногу, публика гомерически хохотала.

Казалось, суровый приговор предрешен, но мадам Ихенгольц оказалась блестящей актрисой. Сначала она заявила, что никакой операции делать не собиралась, а просто хотела изобличить непорядочного помещика и сдать его в полицию. На следующий день она произнесла покаянную речь, полностью признав свою вину, и то, что сделала множество операций. Но виноват, мол, во всем Гавриила Зверев, который постоянно требовал от нее денег. Она соглашалась на это, чтобы растить детей, но от жадного Зверева так и не получила ни копейки. А еще через день мадам потребовала отстранить от процесса одного из своих адвокатов – тот, мол, подбил ее оговорить себя.

Ихенгольц спас ее покойный муж, который был, действительно, выдающимся хирургом. Судебно-медицинская экспертиза, в которую входили прославленные доктора, так и не смогла внятно сформулировать, возможно ли впрыснуть такой состав и произвести такую операцию, чтобы человек на время стал калекой. А искусные защитники напирали на то, что дело инспирировано жадными страховыми компаниями, которые просто не желают платить по счетам.

В итоге и мадам Ихенгольц, и Гавриила Зверев, и остальные подсудимые были присяжными единодушно оправданы. После чего в скором времени Ихенгольц со своим любовником и тремя детьми удалилась в одну из южных российских губерний, где они жили, надо полагать, абсолютно безбедно.

Все могут костыли!