ТА САМАЯ НАТАША

Беседу вела А.Кавторина

Для многих наших соотечественников, приземляющихся в Bush Intercontinental , Хьюстон начинается с Наташи Ростовцевой – русскоговорящего представителя специальной переводческой службы. Причем не только для тех, кто не знает английского языка и нуждается собственно в переводческих услугах. Наташина работа – не только переводить, но и помогать людям в разнообразных ситуациях, а ситуации в Bush Intercontinental, как и во всяком другом международном аэропорту, бывают всякие.

Мне как-то Наташа помогла вытащить горячо любимого супруга из так называемой «secondary room» – комнаты вторичного допроса, печально известной всем тем, у кого пока еще нет американского гражданства или «гринкарты». Обычно в ожидании нескольких формальных вопросов люди проводят в «secondary» долгие часы: кто скучает, кто психует и возмущается, а кто и попросту дремлет, вымотанный долгим трансантлантическим перелетом.

В «secondary» не разрешено пользоваться мобильными телефонами, а чтобы отлучиться попить или по противоположной надобности, следует испросить разрешения людей в форме. Безопасность, как говорится, требует жертв.

В «монбланах» бумаг документы имеют неприятную тенденцию теряться. В случае с моим супругом, например, пакет с документами просто соскользнул на пол и … дематериализовался. А, как известно, нет бумажки – нет человека. Четыре с половиной часа я металась тигрицей по аэропорту. Дома ждали дети, накрытый стол и гости – у младшей дочери был день рожденья. А потом, отчаявшись добиться хоть какой-то информации, в слезах изложила ситуацию «русскоговорящему представителю» Наташе Ростовцевой. Через полчаса Наташа вывела моего помятого супруга и помчалась принимать участие в чьей-то еще судьбе.

Первый тост за нашим праздничным столом мы подняли за Наташу. Те, кто знали о ней, наперебой вставляли свои истории об ее участливости и вечной готовности помочь, а те, кто слышали о ней впервые, записывали имя и фамилию на всякий случай. Ведь ко всем нам время от времени прилетают родители, друзья, коллеги, и всегда полезно знать имя человека, к которому можно обратиться со своими проблемами в круговерти сумасшедшего дома под названием «аэропорт».

– Наташа, расскажите, пожалуйста, читателям «Нашего Техаса» немного о переводческой службе аэропорта, с какими проблемами обращаются люди к русскоговорящему представителю?

– Наша служба переводит с двадцати шести языков. Но лингвистическо-коммуникативные услуги – это лишь одно из направлений нашей деятельности. Самая главная наша задача – разнообразная помощь людям и разрешение конфликтных ситуаций. Кроме того, мы встречаем так называемых VIP гостей, а также больных, прибывающих в Хьюстон на лечение из других стран в такие известные всему миру центры как М Д Андерсен, Де Бэйки и Сент-Люк, где год назад был открыт новый кардиологический операционный корпус. Mы помогаем заполнить иммиграционные формы, принимаем посильное участие в решении проблем, возникающих в «secondary». Есть еще одна группа людей, которых я встречаю и помогаю им с прохождением всех формальностей – это наши российские моряки, следующие на свои корабли в Галвестон или другие морские порты Америки. Корабль – территория России, и независимо от того, сколько дней они проведут в Хьюстоне и в Галвестоне до того, как ступят на борт корабля, моряки все равно считаются транзитными пассажирами. Многие из них не знают языка, в стране – впервые, и в случае, если отстанут от своей группы, не имеют понятия, как добираться на корабль. Ну и, пожалуй, самое главное: наша служба относится к мэрии Хьюстона. Поэтому у нас прибывающий иностранец может получить самую разнообразную и подробную информацию по городу практически на любом языке – гостиницы, система общественного транспорта, музеи, театры, клубы и даже покупки. Если вы спросите о самой дешевой гостинице или, допустим, о самом дорогом ресторане, мы предоставим вам самую подробную информацию. Знаете ли вы, например, что есть гостиница в Даунтауне (Hostel), где можно остановиться всего за 14 долларов в сутки?!

– Практически все наши читатели приглашают к себе из самых разных частей бывшего Советского Союза друзей и родственников. Гости ропщут на «secondary», особенно родители – люди в возрасте, в большинстве своем не знающие английского и, к тому же, имеющие проблемы со здоровьем. Есть ли какие-то способы, позволяющие приглашающим хоть как-то избавить от проблем приглашенных?

– Кое-что я могла бы посоветовать, хотя, оговорюсь сразу, аэропорт – это то место, где бывает масса непредвиденных ситуаций и досадных случайностей. Путь от трапа самолета до объятий встречающих и раньше-то был неблизким, ну а теперь, когда все большее внимание уделяется усилению мер безопасности, и вовсе растянулся часа на три. Это в лучшем случае, если нет ни проблем, ни очередей. Естественно, что для людей, только что совершивших трансатлантический перелет, каждый час можно зачесть за три. Но за безопасность приходится платить. Чтобы понять, как можно сократить время пребывания своих родных и близких в «Secondary», нужно для начала понять, кого и зачем туда отправляют. Есть список стран, граждане которых, как бы кристально чисты они ни были, в обязательном порядке подвергаются процедуре вторичной проверки. Кроме того, вторичной проверке подвергаются также лица, каким-то образом нарушившие визовый режим США в свой прошлый приезд. Во время вторичной проверки снимаются копии с документов, и отправляется запрос в Вашингтон. Ваши гости могут существенно сократить время проверки, если будут четко отвечать на поставленные вопросы. Это очень важно. Если спрашивают: «Как вас зовут?», то отвечать следует: «Иванов Иван Иванович», а не «Там же написано!». Еще наши гости любят громко возмущаться по-русски, выкрикивать в пространство фразы типа: «Да не собираюсь я здесь оставаться! Нужна мне эта долбаная страна!? Да я внуков только посмотреть и – назад! Вот сволочи!» Нашим людям свойственно думать, что их никто не понимает. Увы, понимают. Не смысл дословно, но интонацию уж всяко понимают. Впустить подобных крикунов, разумеется, впустят, но могут сделать пометку в компьютере, что человек презрительно отзывался о США. И в следующий раз проблемы с визой станут весьма вероятны. Кроме всего прочего, вы можете существенно помочь своим гостям, если снабдите их письмом на английском языке следующего содержания: «Дорогой иммиграционный офицер! Мой отец (брат, сват, друг), фамилия, имя, отчество, не говорит по-английски. Я пригласил его в гости, и я гарантирую покрытие всех материальных расходов, связанных с его пребыванием в США. Проживать он будет по такому-то адресу. Если у Вас возникнут какие бы то ни было вопросы, Вы можете связаться со мной по мобильному телефону…» Точный адрес необычайно важен. Сколько раз я бывала свидетельницей, когда люди не знали физического адреса своего пребывания в Хьюстоне, и это создавало проблемы в «secondary»!

– Как к вам относятся прилетающие в Хьюстон россияне? Приятно ли им услышать родную речь на чужой земле? Благодарны ли они за помощь?

– Вопрос, конечно, интересный… Во всяком случае, не так, как китайцы относятся к своему представителю. Китайцы своему представителю кланяются, улыбаются, смотрят с восхищением и почтением. У наших, в основном, реакция напряженная. Бывает, подойдешь, спросишь, не нужна ли помощь, а человек взглянет как-то затравленно, буркнет: «Нет», да еще и отойдет куда-нибудь подальше, как будто я его съесть могу. Вероятно, опасаются, не из ФСБ ли я.

– Может, это форма так влияет? У наших, к сожалению, в кровь въелось: если человек в форме, значит, он может нести опасность. Форма ассоциируется с властью, а власть – с потенциальной угрозой и репрессиями.

– Может, конечно, и форма, хотя, мне кажется, тут другое. Знаете, самая приветливая, самая благодарная публика – это старики. Они более открытые, что ли. Они так радуются, когда им предлагаешь помощь! В них гораздо меньше раздражения, нетерпения, возмущения. А бывает, увидят на «бэдже» имя и спрашивают: «Вы та самая Наташа?». Это так приятно!

– Наташа, вы каждый день видите сотни, а, возможно, и тысячи людей, становитесь свидетелем многочисленных жизненных коллизий. Поделитесь, что или кто особенно западает в память?

– Ой, люди, действительно, такие разные, и за каждым – история. Я не стану рассказывать никаких криминальных историй, хотя этого, поверьте, хватает – и поддельные документы, и купленные левым путем визы… Но это все – служебная тайна. Я лучше расскажу про одного молоденького морячка. Он прибыл вместе со всей командой на корабль. Все прошли, всех проверили, отпустили, а с ним вышла заминка. Товарищи его давно вышли и уехали в Галвестон, а он все сидит. Я пришла, спрашиваю его, в чем, мол, проблема. А он не знает. Потом выяснилось, что, когда он был тут в прошлый раз, они на корабле подрались, а старпом вызвал полицию. Их отвезли в участок и, несмотря на то, что все было оформлено полюбовно – дескать, никто ни к кому претензий не имеет – отметка о визите в полицию в его персональном файле осталась. Ну объяснили мы все это иммиграционным офицерам. Они сначала довольно жестко и недоверчиво прореагировали, а потом все же позвонили в тот самый участок, получили подтверждение и пропустили его. Он там бедный долго сидел, пока все выяснялось, изнервничался. А потом вызывает его офицер и, эдак шутливо грозя пальчиком, говорит: «Забирай свой паспорт и больше не дерись. А то ни визы не будет, ни работы не будет». А парень уж, наверное, ожидал невесть чего. Паспорт взял и в пояс поклонился.

– М-да, весьма оптимистическая история. Словом, иммиграционные офицеры – люди душевные и во всем разберутся.

– Иммиграционные офицеры бывают разные, но все они – люди. И если им толково, а главное, честно объяснить самые запутанные, самые скользкие ситуации, они поймут и постараются помочь. Часто, к сожалению, бывает стыдно за наших людей, когда они вовсю иммиграционной службе хамят, ошибочно принимая собственную невоспитанность за свободу. Если гость хочет, чтобы процедура въезда в чужую страну прошла для него максимально быстро и спокойно, то объясните ему, что надо во всех ситуациях оставаться вежливым, говорить правду и ничего кроме правды, а также четко и ясно отвечать на поставленные вопросы. А об остальном мы позаботимся. Кстати, я вам расскажу напоследок маленькую историю: случилось мне как-то помогать одному нашему бизнесмену, прилетевшему из Германии. Он, судя по всему, в Германии жил давно, бегло говорил по-немецки, и поэтому, когда выяснилось, что он опоздал на пересадку и что ему придется ночевать в Хьюстоне, к нему призвали на помощь немецкоговорящего представителя нашей службы. Бизнесмен все прекрасно понимал, что ему говорили, но ехать ночевать в бесплатный отель все равно отказывался. Предпочитал на всю ночь остаться в аэропорту. Вероятно, какого-нибудь подвоха опасался. Тогда позвали меня. Только услышав родную речь, наш бизнесмен из Германии поверил, что никакого подвоха нет – отель и транспорт за счет аэропорта, а утром его доставят к его рейсу. И он согласился. Понимаете, дело тут не в том, бесплатным был для него отель или нет. Я так полагаю, что трата за ночь в отеле этого человека не разорила бы. Просто, когда человек находится в состоянии стресса (а, к сожалению, аэропорт – это почти всегда стресс), ему важно услышать родную речь. Родная речь успокаивает даже самим своим звучанием и дает человеку надежду, что все проблемы разрешатся, и что все будет хорошо.